Глава IV. Как они распределяли воду для орошения.Лентяев и ротозеев они наказывали
В землях, где удавалось добыть мало воды для орошения, ее давали в определенном порядке и количествах, как и любые другие вещи, которые они распределяли, чтобы среди индейцев не возникали бы раздоры из-за воды. И так они делали в засушливые годы, когда нужда в ней была особенно большой. Воду они измеряли и по опыту знали, сколько требуется времени, чтобы полить одну фанегу земли, и, так подсчитывая, они назначали каждому индейцу [такое количество] часов, которое в соответствии с его землями было ему необходимо. Воду брали по очереди, в соответствии с расположением пашен, одни вслед другим. Предпочтение не оказывалось ни самому богатому, ни самому бедному, ни родственнику или близкому человеку кураки, ни самому кураке, ни министру или губернатору короля. Того, кто [по причине] беспечности не полил свою землю в отведенное ему время, подвергали позорному наказанию: как лентяя и ротозея, его три или четыре раза публично били камнем по спине или стегали по ногам и рукам плетеными прутами, что среди них считалось весьма оскорбительным; таких [людей] называли миски-тульу, что означает сладкие кости, [поскольку] составлено из [слов] миски, что значит сладкий, и тульу, что значит кость.
Глава V. Подать, которую они отдавали инке, и счет [урожая] по оронам
Поскольку уже было сказано, каким образом инки распределяли землю и каким способом ее обрабатывали их вассалы, будет правильно, если мы расскажем о подати, которую они отдавали своим королям. Так было, что главной податью являлись работа и возделывание земель Солнца и инки и сбор урожая (fructos), какой бы ни была [культура], и его упаковка в ороны, и укладка этих в королевские хранилища, которые имелись в каждом селении, чтобы там концентрировался бы урожай. А одним из главных плодов (fructos) был учу, который испанцы называли ахи или другим именем – перец.
Ороны они называют пирва: их делают из утрамбованной глины, с большой [примесью] соломы. Во времена своих королей они делали их весьма любопытно: они были длинными, примерно той же высоты, что и стены хранилища, куда их ставили, узкими и квадратными [в сечении] и сплошными, так что их должны были изготавливать с [помощью] формы; ороны были разных размеров. Их изготавливали в [определенном] количестве и по размерам – одни были крупнее других – на тридцать, на пятьдесят и даже примерно на сто и на двести фанег; как им было удобнее. Ороны каждого размера стояли в хранилище сами по себе, потому что они были сделаны с учетом его размеров; их устанавливали вплотную к четырем стенам, а также в середине хранилища; между их рядами оставлялись проходы (calles), чтобы в нужное время заполнять их или опорожнять. Однажды поставив на место, их уже не передвигали больше. Чтобы опорожнить орон, на его передней стенке проделывались окошки квадратной формы в одну восьмую [его ширины], открывавшиеся по очереди (рог su cuenta у medida), чтобы с их помощью, не измеряя [количество содержимого], узнать, сколько фанег было извлечено и сколько их там осталось. Таким образом, по размеру оронов они легко узнавали, сколько было кукурузы в каждом хранилище и в каждом складе, а по окошечкам узнавали, сколько было изъято и сколько осталось в каждом ороне [зерна]. Я видел несколько таких оронов, оставшихся от времен инков, и были они из числа наиболее совершенных, потому что находились в доме избранных девственниц, супруг Солнца, и их изготовили для нужд (servicio) тех женщин. Когда я их видел, дом [девственниц] принадлежал сыновьям Педро дель Барко, которые были моими соучениками.
Урожай Солнца и инки убирался на хранение каждый отдельно, хотя и в одни и те же хранилища. Зерна для посева давал хозяин земли, т. е. Солнце или король, и точно так же [за их счет] содержались индейцы, которые там работали, потому что они обеспечивались из имущества каждого из них, когда обрабатывали и трудились на их землях; таким образом, индейцы отдавали только свой личный труд. Из урожая со своих частных земель вассалы ничего не отдавали инке. Отец учитель Акоста говорит об этом же в шестой книге, глава пятнадцатая, следующими словами: «Третью часть земель инка отдавал общине (comunidad). Не было выяснено, какой именно была эта часть – больше или меньше, чем части инки и гуак, однако это правда, что они следили, чтобы ее хватило бы на содержание народа. Из этой третьей части ни одно частное лицо не получало что-либо в собственность [и] никогда индейцы не владели собственной вещью, если дело не касалось особой милости инки, а то, [что дарил инка], нельзя было отчуждать и даже делить между наследниками. Эти земли общества распределялись [заново] каждый год, и каждому отдельно назначался участок (pedaço), который он должен был обрабатывать, чтобы содержать себя, и свою жену, и детей; и так [этот участок] в одни годы был больше, в другие – меньше в соответствии с [численностью] семьи, что определялось уже установленными ими нормами (medidas). Из того, что каждому доставалось по распределению, они никогда не отдавали подать, потому что вся их подать заключалась в работе и обработке земель инки и гуак и перенесение в их хранилища плодов», и т. д. Здесь кончаются слова отца Акосты. Он называет землями гуак земли Солнца, потому что [слово вака] означало священное.
Во всей провинции Кольа, протянувшейся в длину на сто пятьдесят лиг, кукуруза не произрастала из-за того, что земли там холодные; [там] собирают много [семян] кинуа, которая похожа на рис, и другие семена и плоды (legumbres), которые созревают под землей, и среди них имеется один, называемый папа: он – круглый и [содержит] много влаги, и из-за своей высокой влажности он способен быстро загнивать. Чтобы предохранить его от загнивания, они кладут его на пол поверх очень хорошей соломы, которую дают те поля. Они оставляют его много ночей на холоде (yelo), ибо в течение всего года в той провинции стоят суровые холода, и после того как он промерзает – словно бы они его сварили, – его покрывают соломой и осторожно и мягко давят, чтобы лишить водянистости, которую сам по себе имеет картофель, и ту, что появилась в нем от холода; и, после того как его как следует выжмут, его кладут на солнце и охраняют от ночной росы, пока он весь не высохнет (enxuta). Приготовленный таким путем картофель сохраняется долгое время и меняет свое название и называют его чуньу. Так они поступали со всем [картофелем], собранным с земель Солнца и инки и хранили его в хранилищах вместе с другими плодами и семенами.
Глава VI. Они изготовляли одежду, оружие и обувь для воинов
Помимо главной подати, каковой являлись посев земель, сбор и обработка урожаев Солнца и инки, они отдавали другую, вторую подать, которая заключалась в изготовлении одежды, и обуви, и оружия для нужд войны и для бедных людей, каковыми были те, кто не мог работать по старости или по болезни. В распределении и в обязанностях по этой второй подати действовали те же правила и порядок, как и во всех остальных делах. Во всей гористой местности одежду делали из шерсти, которую инка им давал, [получаемой] от бесчисленного скота, [принадлежавшего] ему самому и Солнцу. В равнинных местах, каковым являлось морское побережье, где по причине жаркого климата не носят шерстяную одежду, ее делали из хлопка, произраставшего на землях Солнца и инки, [и] таким образом индейцы лишь отдавали искусство своих рук. Они изготовляли три сорта (surtes) шерстяной одежды. Самого низшего, которая называлась аваска, – для простых людей. Другую, более тонкую, которую называли компи, – эту надевали знатные люди, каковыми были капитаны, кураки и другие министры, – делали [разных] цветов и с помощью чесалок, как во Фландрии делают платки; обе стороны [ткани] были лицевыми. Другая одежда того же названия компи была тончайшего изготовления: она предназначалась для [лиц] королевской крови, как для королевских капитанов, так и для солдат и министров войны и мира. Тонкую одежду изготовляли в провинциях, жители которых обладали большей ловкостью и сноровкой для ее выделки, а грубую готовили в других [провинциях], которые не обладали такими высокими способностями. Шерсть для всей этой одежды пряли женщины, [они же] ткали грубую одежду, которую называли аваска; тонкую одежду ткали мужчины, потому что ее ткут стоя; и ту и другую изготавливали вассалы, а не инки, пусть даже их [собственную] одежду. Я говорю об этом потому, что имеются такие [авторы], которые говорят, что инки пряли сами. Дальше, когда мы коснемся того, как их производили в рыцари, мы расскажем, как и почему они пряли, как это рассказывают об инках. Обувь делали провинции, в которых в большом изобилии имелась пенька; ее получали из толстых листьев дерева, называвшегося магей. Оружие делали в местах, где имелись в изобилии материалы для его [изготовления]. В одних делали луки и стрелы, в других – пики и дротики, в других – топоры и дубинки, в других – пращи и веревки для тетивы, в других – [прямоугольные] и круглые щиты. Другое оружие для защиты они не умели делать. Таким образом, каждая провинция и каждый народ отдавал то, что получал от своего урожая; ему не приходилось отправляться в чужие земли, чтобы искать то, чего не было в его земле, ибо его не принуждали к этому. Иными словами, они платили свои подати, не выходя из своих домов, ибо было всеобщим законом для всей империи, что ни один индеец не должен был покидать пределы своей земли в поисках того, что он должен был дать [в качестве] подати, ибо инки говорили, что было несправедливо просить у вассалов то, что они не получали от [своего] урожая и что это означало бы открыть им двери, чтобы они под предлогом [поиска] податей стали бы бродить из одной земли в другую, превратившись в бездельников. Таким образом, имелись четыре вещи, которые они были обязаны отдавать инке; ими являлись продукты питания с собственных земель короля, одежда из шерсти от его королевского скота, оружие и обувь, [изготовленные] из того, что имелось в данной провинции. Эти вещи они распределяли в соответствии со строгим порядком: провинции, которые по распределению облагались налогом (cargar) в виде одежды, поскольку они были хорошо приспособлены для ее изготовления, освобождались от [поставок] оружия и обуви, и точно так же та из них, которая давала одну вещь, освобождалась от другой; и во всех делах по контрибуциям имелось обычное уважение, [и] поэтому никому не наносился убыток как вообще, так и в частности. Из-за этой мягкости их законов с таким рвением и удовольствием служили инке вассалы, что, рассуждая по этому поводу, один известный испанский историк говорит следующие слова: «Однако самым большим богатством тех королей-варваров было то, что все и