По узлам было видно, что наработал каждый индеец, какие службы он выполнил, какие он прошел дороги по приказу своих князей и старших, и любое другое занятие, которое ему поручалось; все это вычитывалось из подати, которую он должен был отдать. Затем судьям-сборщикам [податей] и губернатору отдельно показывали, сколько и чего было заложено в королевских хранилищах, т. е. продуктов питания, перца, одежды, обуви, оружия и разных других вещей, которые индейцы отдавали в [счет] подати, вплоть до серебра, и золота, и драгоценных камней, и меди, которые – каждая часть отдельно – принадлежали королю и Солнцу. Они также давали отчет о том, что содержалось в хранилищах каждого селения. Закон приказывал, чтобы инка – губернатор провинции – имел бы в своем распоряжении копию счета всех этих вещей, чтобы не было бы какой-либо фальши как со стороны индейцев-налогоплательщиков, так и министров-сборщиков [податей]. Девятый закон обязывал, чтобы все, что оставалось от этих податей [после] королевских расходов, использовалось бы на общее благо и хранилось бы в общественных хранилищах до времен, [когда в них] возникнет нужда. Драгоценные вещи, как то: золото, и серебро, и ценные камни, плюмажи из [перьев] различных птиц, краски для живописи и покраски, медь и многие другие вещи, которые каждый год или при каждой встрече (vista) кураки подносили инке, король приказывал использовать для своего дома и служб и для [людей] королевской крови, [ограничиваясь тем], что было необходимо, а излишками он одаривал, оказывая милость и [в знак] благодарности, капитанов и господ вассалов, которые приносили те вещи; ибо, хотя они и имелись в их землях, они не могли ими пользоваться, если не получили их от инки как привилегию и милость. Из всего этого вытекает, что короли инки брали для себя меньшую часть податей, которые они получали, а остальное шло на пользу самих вассалов. Десятый закон объявлял различные занятия, которыми индейцы должны были заниматься как на службе короля, так [и] в пользу своих селений и государства, что возлагалось на них взамен [прямых] податей и выполнялось [всем] обществом и сообща; это были выравнивание дорог и их покрытие камнем; украшение и ремонт или строительство заново храмов Солнца и иных святилищ их идолопоклонства, и изготовление любой другой вещи, принадлежащей храмам. Они были обязаны строить общественные здания, как то: хранилища и дома для судей и губернаторов; чинить мосты, быть почтовыми гонцами, которых зовут часки, обрабатывать земли, хранить плоды, пасти скот, охранять земельные наделы, посевы и любые другие общественные богатства; строить дома для отдыха путников, обслуживать их, чтобы они имели все необходимое за счет королевского имущества. Помимо сказанного, они были обязаны выполнять любую другую работу (cosa), которая шла бы на благо всех их, или их кураков, или на службу короля; однако, поскольку в те времена было такое множество индейцев, на долю каждого из них приходилась незначительная часть всех этих работ, и они не ощущали [тяжесть] этого труда; потому что они служили по очереди, [работали] сообща [и благодаря] великой справедливости все были загружены одинаково. Также приказывал этот закон, чтобы один раз в году ремонтировались бы дороги и их перила; подновлялись бы мосты; очищались бы оросительные каналы, чтобы дать воду земле; закон приказывал, чтобы все это выполнялось бы бесплатно, потому что шло на общую пользу каждого королевства, и провинции, и всей империи.
Мы оставим другие малые законы, чтобы не утомлять ими [читателя]; названные же были главными в деле податей». Досюда [слова] отца Блас Валера. Было бы интересно в этом месте спросить одного историка, который говорит, что инки имели безобразные законы, на основе которых вассалы выплачивали им огромные налоги и подати; пусть он скажет мне, какие из этих законов были безобразными; потому что эти и другие [законы], о которых мы скажем дальше, были весьма охотно подтверждены испанскими королями блаженной памяти (de gloriosa memoria), как говорит сам отец Блас Валера; и на этом мы возвращаемся к [рассказу] о принце Вира-коче, которого мы оставили, когда он сгорал огромным желанием защитить величие чести своих предков и своей собственной [чести].
Глава XVII. Инка Вира-коча получает сообщение о врагах и о помощи,которая идет к нему
Великие подвиги Инки Вира-кочи заставляют и вынуждают нас коснуться их, прекратив [рассказ] о других делах. В конце истории о его отце мы рассказали, как он оставил его в Муйне, вернулся в Коско, скликая людей, которые разбрелись по полям, и ушел из города [Коско], чтобы встретить врагов и умереть в сражении с ними, прежде чем увидеть оскорбления и непрйстойности, которые они должны были совершить в домах, и храме Солнца, и в монастыре избранных девственниц, и во всем том городе, который был для него священен. Здесь нужно сказать, что немногим более чем в половине лиги от города на север находится большая долина; там остановился принц Инка Вира-коча в ожидании людей, которые вышли вслед за ним из Коско, и [чтобы] собрать тех, кто бежал в поля. С теми, и с другими, и с теми, кого он привел с собой, он собрал вместе более восьми тысяч воинов, все – инки, принявшие решение умереть на глазах у своего принца. В том месте к нему пришло сообщение, что враги находились в девяти или десяти лигах от города и что они уже перешли большую реку Апу-римак. На следующий день после этого неприятного сообщения пришло другое, благоприятное для инков, и пришло оно со стороны Конти-суйу, что [к ним] идут на помощь почти двадцать тысяч воинов, находящихся в немногих лигах от того места, чтобы служить своему принцу; [это люди] народов кечва, кота-пампа, кота-нера, аймара и других, граничащих в той части [империи] с восставшими провинциями.
Рис. 40. Восьмой инка Вира-коча Инка. [Внизу: ] правил [провинциями] Гуанка, Йавйо, Шавша, Каша, Ика, Чинча, Куско, Лима. [П. де Айяла, 106]
Как ни старались враги скрыть свое предательство, кечва узнали о нем, ибо они граничат с землями чанков; и, поскольку им было ясно, что времени слишком мало, они не захотели оповещать инку и ждать его приказ, а подняли всех, кого смогли, людей с поспешностью, которую требовала необходимость, и вместе с ними направились в сторону города Коско, чтобы оказать ему помощь, если смогли бы, или умереть на службе своему королю; ибо это были народы, которые по своей воле покорились империи инки Капак Йупанки, как мы рассказали в свое время, и, чтобы показать ту свою любовь, они пришли с этой помощью. Они поступили так и ради своего собственного интереса из-за старой ненависти и враждебности, которые всегда, еще много лет назад существовали между чанками и кечва; и, чтобы не оказаться вновь под властью тирании чанков (если они каким-либо путем победят), они предоставили эту помощь. А чтобы враги не вошли бы первыми в город [Коско], они пошли им наперерез на север от него, чтобы [там] встретить мятежников. И так почти одновременно пришли друзья и враги [инков].
Принц Инка Вира-коча и все его [люди] испытали огромный прилив силы, узнав, что к ним идет столь серьезная помощь в столь нужный момент, и приписали ее обещанию дяди принца, призраку Вира-коче Инке, который дал его, когда явился ему во сне, и сказал, что во всех его нуждах он будет благоприятствовать ему как своей плоти (сагпе) и крови и [что] он найдет для него помощь, в которой он будет нуждаться; принц вспомнил эти слова, увидя столь своевременную помощь, и много раз повторял их, убеждая (certificando) своих людей, что он располагал благосклонностью своего бога Вира-кочи, поскольку его обещание выполнялось; по этой причине инки настолько воодушевились, что уже считали победу своей, и, хотя они [до этого] приняли решение пойти встретить врагов и сразиться с ними на откосах и трудных проходах [в горах], которые идут от реки Апу-римак до высот Вильа-кунка (высота давала бы им преимущество), узнав, что подходит помощь, они решили не двигаться, пока не придут друзья, которые смогут передохнуть и принять что-либо прохладительное, пока подойдут враги. Инка Вира-коча, и его родичи, [и] советники также решили, что, раз их силы возросли, им не следует удаляться от города, чтобы иметь рядом запасы продовольствия и все остальное, необходимое для воинов, а также чтобы быстро оказать помощь городу, если для него возникнет какая-нибудь опасность. С этим решением принц Инка Вира-коча остался в той долине, пока не подошла помощь – двенадцать тысяч воинов. Принц принял их с огромной благодарностью за любовь, которую они проявили к своему инке; он оказал многие милости и одарил подарками кураков каждого народа и всех остальных капитанов и солдат, восхваляя их верность и обещая им в дальнейшем награды за столь славную службу. Кураки, после [ритуала] преклонения своему Инке Вира-коче, рассказали ему, что в двух днях пути сзади идет еще пять тысяч людей войны, которых они не стали ждать, поскольку спешили [к нему] на помощь. Принц снова поблагодарил их за приход тех и других [воинов] и после совещания со своими родичами он приказал куракам, чтобы они направили сообщение тем, кто шел [сзади], о происходящем, и о том, что принц [решил] остаться со своим войском в той долине, дабы они поспешили к находившимся рядом [с долиной] нескольким невысоким холмам и расщелинам и спрятались бы там и находились бы за прикрытием, пока не поймут, что именно предпринимает сам враг. Потому что если он решит воевать, то они смогут выступить в момент наивысшего накала сражения и ударить по врагу с одной стороны, чтобы победить его с наибольшей легкостью; а если он не захочет воевать, они [все равно] поступили, как хорошие солдаты[, придя на помощь]. На второй день после прихода помощи к инке, на вершине склона Римак-тампу появился авангард врагов; узнав, что Инка Вира-коча находится в пяти лигах оттуда, они сделали несколько пауз [в своем продвижении], сообщив назад, чтобы основное войско (la batalla) и арьергард ускорили продвижение и соединились бы с авангардом. Так они двигались в тот день, пока все вместе не подошли к Сакса-вана – три с половиной лиги от того места, где находился принц Вира-коча и где впоследствии имело место сражение между Гонсало Писарро и де ла Гаска.