С тем народом, поскольку он был таким диким и похвалявшимся, как варвары, тем, что его люди не признавали ничего разумного, инка Капак Йупанки имел несколько стычек, в которых с обеих сторон было убито более четырех тысяч индейцев, однако в конце концов они сдались, испытав на себе силу инки, и его мягкость, и благодушие, ибо они видели, что во многих случаях он мог уничтожить их, но не захотел этого, и что чем больше он сжимал их в кольцо и они испытывали нужду, он все настойчивее предлагал им мир с великим великодушием и мягкостью. По этой причине они сочли за благо сдаться и покориться господству Инки Пача-кутека, и принять его законы и обычаи, и поклоняться Солнцу, отказавшись от своего тигра, которого считали богом, и идолопоклонства, и образа жизни своих предков.
Инка Капак Йупанки счел за доброе счастье, что тот народ покорился ему, потому что, судя по жестокости и неукротимости, которую он проявил, следовало опасаться, что либо завоевание этого народа закончится полным его уничтожением, либо ему нужно было сохранить ту же свободу, которая была у него, чтобы не уничтожать его, однако как одно, так и другое обозначало бы потерю инками репутации; и вот, проявив большую ловкость и использовав многочисленные подарки и обещания, он достиг мира в провинции Чукурпу, где оставил губернаторов и министров, необходимых для обучения индейцев и правления имуществом Солнца и инки; он оставил также воинов гарнизона, чтобы охранять завоеванное.
Затем он перешел на правую сторону королевской дороги и с теми же умением и ловкостью (мы опускаем их, чтобы не повторять одни и те же дела) покорил две другие очень крупные и со множеством людей провинции, одна из которых называлась Анкара, а другая Вайльас; он оставил в них, как и в остальных, министров правления и имущества и необходимый гарнизон. А в провинции Вайльас он самым жестоким образом наказал содомитов, которые с великой тайной практиковали отвратительный грех содомии. А поскольку до того случая не был никогда [раньше] обнаружен и известен тот грех среди горных индейцев, хотя в [прибрежных] долинах он и существовал, как мы об этом уже говорили, его практика среди вайльа вызвала огромное возмущение, которое в те времена породило поговорку среди индейцев, живущих до сегодняшнего дня на позор тому народу; она гласит: Астайа вайльас, что означает отодвинься, там вайльа, словно бы от них исходит зловоние старого греха, хотя его практиковали немногие и в большом секрете, и он был сурово наказан инкой Капаком Йупанки.
Проделав то, о чем было сказано, [и] сочтя, что на тот период времени хватало того, что он завоевал, а это были шестьдесят лиг с севера на юг и в ширину то, что лежит между льяно и великой кордильерой Сьерра-Невада, он возвратился в Коско в конце третьего года, прошедшего после его ухода из города, где встретил Инку Пача-кутека, своего брата. Тот принял его по случаю его побед с великим праздником и триумфом, которые длились целую лунацию [лунный месяц], ибо так индейцы считают время по месяцам.
Глава XII. Здания, законы и новые завоевания инки пача-кутека
Закончив празднество и оказав множество милостей мастерам боя, и капитанам, и отдельным куракам, которые повстречались им в завоевании, а также солдатам, которые проявили себя и отличились больше, чем остальные, ибо во всем он проявлял особую заботу и понятие (noticia), инка по прошествии нескольких месяцев принял решение вновь посетить свои королевства, ибо то было самым большим благодеянием и любезностью, которые он мог им оказать. Во время визита он приказал в самых богатых и знатных провинциях построить храмы в честь и в знак уважения Солнца, в которых индейцы поклонялись бы ему; и также были основаны дома для избранных девственниц, ибо никогда одно не создавалось без другого. Они означали огромную милость для жителей провинций, в которых они строились, потому что этим путем они [как бы] становились жителями и уроженцами Коско. Помимо храмов, он приказал построить много крепостей на границе с тем, что собирался завоевать, и королевские дома в долинах и в приятных и красивых местах, а также на дорогах, где инки могли бы отдохнуть, когда им представится случай пойти в поход со своими войсками. Он также приказал построить во многих селениях свои хранилища, где бы хранилось продовольствие для тех лет, когда в них будет нужда, чтобы оказать помощь местным жителям.
Он издал многие законы и частные приказания, исходившие из древних обычаев тех провинций, в которых должны были соблюдать их, поскольку все то, что не шло против их идолопоклонства и против общих законов, те короли инки считали правильным использовать среди тех народов, которые в своей древности пользовались этим, чтобы им казалось бы, что их не тиранят, а спасают от животной жизни и дают им жизнь человеческую, оставляя им все, что не шло против естественных законов, которые больше всего остального охраняли инки.
Осуществив визит, на который он затратил три года, он вернулся в свой королевский двор, где провел несколько месяцев в праздниках и радостях, но затем он обсудил со своим братом, который был при нем вторым лицом, и с членами своего совета [необходимость] вернуться к завоеванию провинций в Чинча-суйу, ибо только в этом направлении оставались полезные земли для завоевания, потому что в Анти-суйу, примыкавшем к снежным кордильерам, были обнаружены лишь труднодоступные горы. Они договорились, что инка Капак Йупанки возобновит завоевание, поскольку в прошлом походе он так прекрасно засвидетельствовал свое благоразумие и храбрость и другие качества великого капитана; они приказали, чтобы он взял с собой наследного принца, своего племянника, которого звали Инка Йупанки, юношу шестнадцати лет (ибо в том же году его посвятили в рыцари соответственно торжествам Вараку, о которых мы расскажем подробно дальше), чтобы он поупражнялся бы в военном искусстве, пользовавшемся таким уважением у инков. Они снарядили пятьдесят тысяч воинов. Инки, дядя и племянник, вышли с первым легионом; они дошли до большой провинции, именуемой Чукурпу, которая была последним [владением] империи в той округе.
Оттуда они направили обычное требование жителям провинции, именуемой Пинку, а те, видя, что они не смогут оказать сопротивления могуществу инки, а также потому, что знали, сколько блага достается всем их вассалам от их законов и правления, ответили, что с великой радостью принимают [власть] империи инков и их законы. С этим ответом инки вошли в провинцию, и оттуда они направили то же самое требование в остальные близлежащие провинции, среди которых наиболее значительными были Варне, Писко-пампа, Кунчуку. Эти, вместо того чтобы последовать примеру Пинку, поступили совсем по-другому, ибо они взбунтовались и обратились [за помощью] друг к другу, отложив в сторону свои личные страсти, чтобы прийти на помощь всеобщей защите; и так они собрались вместе и ответили, заявив, что предпочитают общую для всех смерть, нежели новые законы, и обычаи, и поклонения новым богам; что они не хотели их, ибо очень хорошо чувствовали себя со своими старыми, доставшимися от предков, которые они знали уже много веков назад; что пусть инка удовлетворится тем, что уже тиранит, поскольку под предлогом религиозной ревности он узурпировал владения стольких кураков, которых он покорил и подчинил себе.
Дав этот ответ [и] понимая, что они не смогут оказать сопротивление в открытом сражении силе инки, они договорились отступить в свои крепости, и перенести продовольствие, и разрушить дороги, и защищать труднопроходимые места, которые имелись [там], поспешив осуществить все это с великим старанием и быстротою.
Глава XIII. Инка покоряет взбунтовавшиеся провинцииголодом и военной хитростью
Высокомерный и бесстыдный ответ противника не вызвал у генерала Капак Йупанки каких-либо колебаний, поскольку он, будучи человеком благородным, был в одинаковой степени готов к добрым и враждебным словам, а также и делам; однако отнюдь не по этой причине он не стал торопить своих людей; просто он знал, что противники отступили в свои укрепления, и он разделил свое войско на четыре легиона по десять тысяч человек и каждый легион направил к ближайшим к нему крепостям, предупредив, чтобы они не развязывали бы военные действия с противником, а сжимали бы его в окружении и [морили] голодом, пока он не сдастся. А он сам вместе со своим племянником-принцем продолжал наблюдать, чтобы прийти на помощь туда, где она потребуется. А чтобы не испытывать нехватку в провианте, поскольку враги уничтожили его, и иметь возможность вести долгую войну, он приказал направить в соседние с инкой провинции своего брата, чтобы они прислали бы вдвое больше провизии по сравнению с обычным.
С этими мерами предосторожности инка Капак Йупанки стал ждать [начало] военных действий. И они начались и были жесточайшими, со многими убитыми с обеих сторон, потому что враги с великим упорством защищали дороги и труднопроходимые места, откуда они, видя, что инки не атакуют их, делали вылазки и сражались с яростью обреченных, бросаясь на оружие своих противников; и каждая из трех провинций состязались между собой, делали все, что могли, чтобы выказать наибольшую храбрость и решимость и доказать свое превосходство над остальными.
Инки ограничивались тем, что оказывали им сопротивление и ждали, когда голод и другие неудобства войны заставят их сдаться; а когда в полях и в опустошенных селениях они находили жен и детей врагов, ибо они оставляли их, поскольку не могли взять с собою всех, они одаривали их подарками и ласками и давали им еду; и, собирая всех, кого они могли собрать, они направляли их к их отцам и их мужьям, чтобы те знали бы, что они не собирались из них делать пленников, а [хотели] лишь дать им лучшие законы и обычаи. Они делали это также с военной хитростью, чтобы у врагов было бы больше забот по их охране и содержанию, и они оказались бы менее свободными [в своих действиях], чем прежде, когда не было жен и детей и они могли воевать без помех. А также для того, чтобы голод и обессиленные дети ослабляли бы их больше, чем собственные страдания, и чтобы плач жен делал бы мужчин более мягкими, заставляя их терять решимость и ярость, чтобы они поскорее сдались.