Несколько лет великий Тупак Инка Йупанки был занят посещением своих королевств и их украшением особыми зданиями в каждом селении или провинции, как-то: королевскими домами, крепостями, и хранилищами, и оросительными каналами, и храмами для Солнца и для избранниц, и другими общими для всего королевства сооружениями, каковыми являлись королевские дороги, которые он приказал построить и о которых мы поговорим более подробно в другой части; он уделил особое внимание строительству крепости Коско, которую начал строить его отец Инка Йупанки.
По прошествии нескольких лет этих мирных занятий инка вернулся к завоеванию провинций, которые находятся на севере, которые называют Чинчасуйу, чтобы покорить и включить их в свою империю; он направился к той, которую называют Вануку; в ней проживает много разобщенных народов, ведущих одни с другими жестокую войну; они жили, рассеянные по полям, без селений и без государства; [правда], у них имелось несколько крепостей на возвышенных местах, где собирались соседние жители; эти народы инка завоевал с легкостью, применив свое обычное милосердие, хотя в начале завоевания в некоторых стычках жители Вануку показали свою воинственность и бесстыдство, за что капитаны инки предали их суровому наказанию, прикончив их ножами с великой жестокостью, однако инка сдержал их, говоря, что они не должны забывать закон первого инки Манко Капака, который приказывал покорять и включать в свою империю индейцев с помощью ласки и подарков, а не оружия и крови.
Индейцы, с одной стороны, проученные наказанием, а с другой стороны, побуждаемые благодеяниями и обещаниями инки, с легкостью покорялись, и заселяли селения, и воспринимали идолопоклонство и правление инков, которые в короткое время во многом прославили эту провинцию Вануку, прекрасную по своему плодородию и хорошему климату; они сделали ее метрополией и главой многих других провинций, расположенных с нею. по соседству. Они построили в ней храм для Солнца, который строился только в знаменитых провинциях и в качестве большой милости; они основали также дом избранниц. Для служб в этих двух домах приходило по очереди ежегодно двадцать тысяч индейцев, и они даже говорят, что их было тридцать тысяч, если судить по толпе тех, кто находился рядом с ними. Педро де Сиеса, глава восьмидесятая, говорит о Вануку то, что, взятое дословно, следует далее и что необходимо отметить, помимо прочих вещей, в той главе: «В том, что называют Гуануко, находился королевский дом с великолепным зданием, потому что камни были большими и очень тщательно установлены. Этот дворец или покой являлся главой соседних с Андами провинций, а рядом с ним находился храм Солнца с большим количеством девственниц и служителей; во времена инков он имел такое большое значение, что только для его служб имелось постоянно более тридцати тысяч индейцев. Управляющие инков заботились о взимании обычной подати, и соседние провинции оказывали помощь своими услугами этому дворцу». Досюда Сиеса де Леон.
Осуществив завоевание Вануку, о котором мы рассказали коротко, и точно так же [коротко] мы будем рассказывать обо всем, что следует далее, если не представится что-либо замечательное, ибо я хочу скорее дойти до конца завоеваний, которые осуществлялись теми королями, чтобы рассказать о войнах, которые вели Васкар и Ата-вальна, внуки этого инки Тупак Йупанки. Мы указали, что к наступающему году инка приказал снарядить могучее войско, потому что он предложил завоевать большую провинцию, называемую Каньари, главу многих других провинций, в которой жили высокие, воинственные и храбрые люди. Они отращивали в качестве отличительного знака длинные волосы, собирали их вместе на макушке головы и там их завязывали в узел; самые знатные и опрятные носили на голове в качестве головного убора обруч с сеткой высотою в три пальца в его средней части, с которого свешивалось несколько плетеных тесемок разного цвета; плебеи, а еще чаще люди неопрятные и больные, вместо обруча с сеткой делали нечто похожее из [высушенной] тыквы; и поэтому остальные индейцы, весь народ Каньари в качестве оскорбления называли мати-ума, что означает тыквенная голова. По этим и другим подобным различительным знакам, которые во времена инков индейцы носили на голове, они узнавали, к какой провинции и к какому народу принадлежал каждый из них. В мое время все они также ходили со своими различительными знаками; сейчас мне говорят, что все уже перепуталось. До инков сами каньары и их жены одевались плохо и ходили почти обнаженными, хотя все старались прикрывать по крайней мере срамное место; у них было много господ вассалов; некоторые из них заключали между собой союзы. Это были самые мелкие [господа], объединявшиеся для защиты от сильных, ибо они как более могущественные хотели править и подчинять себе самых слабых.
Глава VЗАВОЕВАНИЕ ПРОВИНЦИИ КАНЬАРИ, ЕЕ БОГАТСТВА И ХРАМ
Тупак Инка Йупанки направился к провинции Каньари, а по дороге завоевал ту, что находится перед нею и которую называют Пальта, откуда был принесен в Коско и в его долины вкусный и изысканный плод, который называют палъта; эту провинцию инка завоевал с большой легкостью при помощи подарков и ласки, а не оружия, хотя ее люди воинственны, однако милосердие князей могло совершать многое. Этот народ в качестве знака различия имел сплющенную голову, ибо при рождении младенца ему клали одну доску на лоб, а другую под затылок и обе их связывали, и каждый день их стягивали и сближали все больше и больше, а младенец все время лежал на спине, а доски у них не снимали до трех лет; головы получались противнейшие и благодаря этому позору любого индейца, у которого лоб был шире нормального, а затылок плоским, называли пальто, ума, что означает голова из Пальты.[25] Инка прошел вперед, оставив министров для духовного и светского правления той провинции, а подойдя к границам каньаров, он направил им обычные требования сдаться или взяться за оружие. Среди каньаров имелись разные мнения, однако в конце концов они согласились на том, чтобы покориться инке и принять его господином, ибо они видели, что их раздоры и раздробленность не позволят оказать ему сопротивление; и так они вышли ему навстречу с великим праздником, чтобы принести ему [свою] покорность. Пример тех первых повторили все остальные кураки, и они с легкостью сдались. Инка принял их с большой радостью и оказал им милости; он приказал дать им одежду, что они высоко ценили; приказал, чтобы их обучили поклонению Солнцу и цивилизованной жизни, которую вели инки. До инков каньары поклонялись как главному богу Луне и как второстепенным — огромным деревьям и камням, выделявшимся среди обычных, особенно если они были похожи на яшму; с [принятием] учения инков они стали поклоняться Солнцу, которому построили храм, и дом избранниц, и много дворцов для королей.
Они построили хранилища для королевского имущества и для вассалов, увеличили [площадь] возделываемых земель, вырыли оросительные каналы; иными словами, они сделали в той провинции все то, что обычно делалось во всех, которые инки завоевывали, а в той [провинции] они сделали все это с еще большим совершенством, потому что расположение земель, прекрасно позволяло осуществлять любое улучшение, что очень радовало каньаров и они были очень хорошими вассалами, как они доказали это в войнах Васкара и Ата-вальпы, хотя позднее, когда пришли испанцы, один из каньаров, перейдя к ним, оказался для остальных достаточно убедительным примером, чтобы они полюбили бы испанцев и возненавидели инков, как мы об одном и о другом расскажем в должном месте. На свете модно говорить: «Да здравствует тот, кто побеждает!». Завершив завоевание каньаров, великий Тупак Инка Йупанки счел за добро заняться управлением и устройством многих народов, которые подразумеваются под этим именем каньары, и чтобы оказать им еще большую милость, он хотел лично присутствовать при их обучении своему идолопоклонству и своим законам. На это он потратил много времени, чтобы все было бы хорошо устроено, мирно и спокойно; так, чтобы остальные незавоеванные провинции обрели бы благосклонность к империи инков и стремились бы принять его господином. Среди тех народов имеется один, именуемый кильаку; это гнуснейшие люди, столь жалкие и ограниченные, что они боятся, что им обязательно не хватит земли, и воды, и воздуха; по этой причине среди индейцев родилась поговорка, которую испанцы используют в своем языке; сказать: он-килъаку означает насмехаться над кем-то за жадность или иную низость. Инка приказал взимать с них особый налог, который взимался с людей несчастных, [а именно] их вшей, чтобы заставить их чистить себя и не позволять вшам пожирать их.
Тупак Инка Йупанки, а позднее его сын Вайна Капак много сделали, чтобы этим провинциям Каньари и той, которую называют Туми-пампа, придать великолепие королевскими зданиями и домами, покои которых были украшены, как коврами, травами, растениями и животными, выполненными из золота и серебра в натуральную величину; стены были покрыты золотыми листами с вделанными в них изящными камнями, изумрудами и бирюзой; они построили [там] знаменитый храм Солнца, точно так же выложенный золотом и серебром, потому что те индейцы из всех сил стремились показать как можно большую роскошь на службе своим королям, а чтобы доставить им удовольствие, они использовали в храмах и королевских дворцах все сокровища, которые могли добыть.
Педро де Сиеса, глава сорок четвертая, подробно говорит о богатствах, которые были сосредоточены в тех храмах и королевских покоях в провинциях каньаров, включая (hasta) Туми-пампу, которую испанцы называют Томе Бамба, хотя нет нужды заменять одни буквы другими, как они это делают; он говорит, что, помимо этого богатства, имелось огромнейшее количество драгоценностей в [виде] кувшинов, и котлов, и другой служебной посуды, и множество богатейшей носильной одежды, сплошь покрытой серебряным или золотым шитьем и чакирой. В своей истории он рассказывает о многом из [тех] завоеваний, о которых мы говорили. Чакирой испанцы называют очень мелкие золотые бусы (cuentas), более мелкие, чем очень мелкий бисер, которые изготовляются индейцами с таким искусством и ловкостью, что лучшие серебряных дед мастера, кот