Имеется другой грубый плод, который индейцы называют рукма, а испанцы лукма, дабы [это] слово не осталось бы без коверканья, которое они совершают над всеми словами. Это огромный плод, но нет в нем ничего ни вкусного, ни приятного, хотя он скорее похож на сладкое, нежели кислое или горькое; неизвестно, вреден ли он для здоровья; известно лишь, что это резкая и грубая пища; формой и размером он с обычный апельсин; внутри мякоти у него находится косточка, очень похожая цветом скорлупы, и своим размером, и белым цветом сердцевины на каштан, хотя она горькая и ее не едят. У них был один сорт сливы, которую индейцы называют усун; она красная и сладкая; съеденные сегодня, они на следующий день окрашивают мочу в такой красный цвет, что кажется смешанной с кровью.
Глава XIIО ДЕРЕВЕ МУЛЬИ И ПЕРЦЕ
Среди этих плодов мы можем назвать плод дерева, которое называли мульи, оно растет само по себе в полях; свои плоды дает на длинных и тонких ветвях; плод — круглые зернышки, размером с сухой кориандр; листья маленькие и всегда зеленые. Когда зерно созрело, на его поверхности имеется немного очень вкусной и очень нежной сладости; все же остальное — очень горькое. Из того зерна делают напиток для питья; они слегка трут его руками в горячей воде, пока с него не сойдет вся сладость, которую имело зерно, и нельзя касаться горького, потому что все будет испорчено. Ту воду процеживают и выдерживают три или четыре дня, пока она не будет готова; ее очень приятно пить, она очень вкусная и полезна для болезней мочи, печени, почек и мочевого пузыря; а если ее смешать с напитком из маиса, она становится еще лучше и еще вкуснее. Эта же самая вода, если ее кипятить, пока она не выпарится, превращается в прекрасный нектар; эта же самая вода, поставленная на солнце, с добавлением чего-то, чего я не знаю, киснет и становится очень хорошим уксусом. В другом месте мы говорили, сколь полезны для ран сок и смола мульи. Отвар из ее листьев полезен для мытья ног и тела и для выведения чесотки и лечения старых язв; палочки, сделанные из его мягких ветвей, очень хороши для чистки зубов. Я знал долину Коско, украшенную бесчисленным множеством этих, столь полезных деревьев, а через несколько лет их уже почти не оставалось там; причина заключалась в том, что из него получается великолепный уголь для жаровни, и хотя, когда его разжигают, дерево сильно искрится, зато разгоревшись, оно дает огонь, пока не превратится в пепел.
Рядом с этими плодами и даже впереди них, что соответствует вкусам индейцев, мы должны поставить приправу, которую они кладут во все, что едят,—тушеное ли, вареное ли или жареное, но без нее ничего ее едят, и называют учу, а испанцы перец Индий, хотя тамошние испанцы называют его ахи, что является словом из языка островов Барловенто; люди моей земли такие друзья учу, что не станут есть без него хотя бы даже простую траву. Из-за удовольствия, которое они получают от того, с чем они его едят, им запрещалось употреблять его в их строгий пост, чтобы он был бы еще строже, как мы говорили об этом в другом месте. Перец бывает трех или четырех видов. Простой перец — большой, немного продолговатый и без острого кончика: они называют его рокот учу; это означает большой перец, чем он и отличается от следующего; они едят его спелым или зеленым, до того, как он примет свой великолепный цвет, каковым являлся красный. Другие желтые и другие фиолетовые, хотя в Испании я видел только красные. Есть другой длинный перец [длиной] примерно с четверть, тонкий, как мизинец или указательный палец; эти считались более благородными (hidalgos), чем предыдущие, и поэтому их употребляли в королевском доме и среди всей родни [короля]; в чем было отличие его названия, я забыл; его также называли учу, как и предыдущий, но мне недостает прилагательного; другой перец — маленький и круглый, ни дать, ни взять — вишня с черенком или палочкой; его называют чинчи учу; он жжет гораздо больше, чем другие, вне всякого сравнения; его выращивают в небольшом количестве и поэтому более высоко ценят. Ядовитые насекомые убегают от перца и от самого растения. От одного испанца, прибывшего из Мексики, я слышал, что он хорошо действует на зрение и поэтому он после каждой еды на дессерт съедал два жареных перца. Как правило, все испанцы, которые из Индий приезжают в Испанию, едят его ежедневно и любят его больше, чем специи Восточной Индии. Индейцы ценят его так высоко, что он для них дороже всех плодов, о которых мы говорили.
Глава XIIIО ДЕРЕВЕ МАГЕЙ И О ЕГО ПОЛЕЗНОСТИ
К этим плодам мы можем отнести дерево, которое испанцы называют мазей, а индейцы — чучау по причине большой пользы, которую оно приносит, как мы упоминали об этом в другом месте. Однако отец Блас Валера указывает [еще] на многие другие достоинства чучау, и нет смысла умалчивать о них; правда, мы расскажем о них не так подробно, как его преподобие. Он говорит, что на вид оно некрасиво, а древесина его легка, что у него имеется кора, а в длину они бывают примерно двадцати футов; толщина же — с руку или ногу; сердцевина губчатая и очень легкая [и] ее используют скульпторы и художники, [работающие] над образами. Листья толстые, длиною с половину сажени; все они растут из основания, как у огородного чертополоха, и поэтому испанцы называют его большим репейником (cardon); ради большей точности листья следовало бы назвать мясистыми; у них, как и у листьев чертополоха, имеются колючки; сок его очень горький; он служит для снятия пятен с одежды и для .лечения дурных или гниющих язв и для выведения червей из язв. Этот же сок, если его сварить с собственными корнями [растения] в дождевой воде, очень хорош для снятия усталости, когда им помоешься, и для различных медицинских промываний. Из листьев, которые созрели и засохли у основания ствола, получают крепчайшую пеньку, из которой делают подошвы для обуви и канаты, и недоуздки, и другие крепкие вещи; те же [листья], которые обрезают до того, как они засохнут (их кладут сырыми в протоки ручьев, чтобы они промылись бы и утратили клейкость, которая свойственна им), служат для получения другой, менее грубой, чем предшествующая, пеньки, из которой они делают пращи, которые носили на голове, [а] там, где не хватало шерсти или хлопка, — одежду для ношения; она была похожа на анжуйскую [ткань], которую носят во Фландрии, или на самую пышную кудель, которую изготовляют в Испании; [помимо этого], они получали из него другую, еще более тонкую, чем мы рассказали, пеньку, из которой делали прекрасную нить для сетей, с помощью которых охотились на птиц; они ставили их в узких ущельях между холмом и холмом, развешивая от дерева к дереву, а [сами] внизу выглядывают птиц; птицы же, убегая от людей, попадают в сети, которые очень тонки и окрашены в зеленый цвет, чтобы на [фоне] зелени полей и деревьев они не были бы видны и птицы попадали бы в них с большей легкостью; сети они делают длинные, в шесть, восемь, пятнадцать, двадцать и больше саженей в длину; листья магея каналообразные, и в них собирается дождевая вода; она полезна при различных заболеваниях; индейцы собирают ее и из нее делают крепчайший напиток, смешивая его с [напитком из] маиса, или кинуа, или семени дерева мульи; из него также делают нектар и уксус; корни чучау перемалываются, а из них изготавливаются кусочки мыла, которым идианки моют себе голову, снимают головную боль и пятна с лица, выращивают волосы и делают их очень черными. Досюда из отца Блас Валера; я только добавил длину сетей, поскольку она значительная и потому что он о ней не сказал. Сейчас мы расскажем, как они растят волосы и как их чернят, ибо это варварская и ужасающая вещь.
Все индианки Перу носят длинные и распущенные волосы, без какого-либо головного убора; в крайнем случае они одевали широкий, как большой палец, поясок, которым опоясывают голову, и только кольа по причине больших холодов, которые бывают на [той] земле, покрывают ее. Естественно, что индианки большие поклонницы очень длинных и очень черных волос, потому что они носят их непокрытыми; когда они принимают каштановый цвет, или секутся, или выпадают при причесывании, они варят их на огне в большом котле с водой, в которую положены травы; одной из них должен быть корень чучау, о котором рассказывает отец Блас Валера; в соответствии с тем, что я несколько раз видел сам, они кладут их несколько, однако, будучи мальчиком и ребенком, я не поинтересовался, сколько было там трав и какие они были. Чтобы опустить волосы внутрь горшка, в котором кипела на огне эта мешанина, индианки ложились на спину; под затылок они подкладывали что-либо для его защиты, чтобы он не пострадал от огня. Они заботились, чтобы кипящая вода не доходила бы до головы, чтобы не сварить кожу (carnes); волосы, не попадавшие в воду, также смачивались ею, чтобы они насладились бы целебной силой трав из варева. Таким образом, они подвергали себя той добровольной пытке — я готов сказать — почти два часа, хотя, будучи мальчиком, я не очень внимательно наблюдал за этим тогда, чтобы сейчас сказать точно; но я действительно , восхищался ими, потому что мне казалось жестоким то, что они проделывали над собой. Но в Испании я утратил [то] восхищение, видя то, что совершают многие дамы, чтобы сделать блондинистыми свои волосы, ибо они их пудрят серой и мочат в крепком растворе, чтобы позолотить, и выставляют на солнце в полдень в самую сильную летнюю жару, и Варят всякие сладкие сиропы, [секрет] которых они одни знают, и я не знаю, что хуже и вреднее для здоровья — то или это. Индианки, промыв несколько раз голову, чтобы снять грязь от варки, становились обладательницами более черных и более блестящих волос, чем перья только что полинявшего ворона. На все это и еще на много большее способно желание стать красивой.