кто не мог противостоять, враги в скором времени утратили силы; они дрались не в открытых сражениях, а производя внезапные нападения и устраивая западни, защищая трудные проходы, горные цепи и укрепленные места, однако сила инки сокрушила все и покорила врагов; они взяли в плен многие тысячи, а главных виновников, являвшихся авторами восстания, было две тысячи человек; часть из них составляли каранкцы, которые восстали, а [другую] часть союзники, которые еще не были завоеваны инкой. Все они подверглись суровой и запомнившейся каре; он приказал, чтобы их обезглавили посредине большой лагуны, которая находится между землями одних и других; чтобы название, которое ей тогда присвоили, сохранило бы память о преступлении и о наказании, ее называли Йавар-коча: это значит озеро или море крови, потому что лагуна превратилась в кровь, столько в ней ее было пролито. Педро де Сиеса, коротко касаясь этого случая (passo), глава тридцать шестая, говорит, что обезглавленных было двадцать тысяч; он должен был бы сказать это относительно всех убитых на той войне с одной и другой сто-, роны, ибо она была очень упорной и беспощадной.
Совершив наказание, инка Вайна Капак направился в Киту, весьма расстроенный и недовольный тем, что в его царствование произошли такие жестокие и бесчеловечные преступления, которые в силу необходимости требовали строгих и жестоких наказаний, противных природному характеру его самого и всех его предков, которые кичились мягкостью и милосердием; ему было больно, что восстания происходят [именно] в его времена, чтобы сделать их несчастливыми, а не в прошлом, потому что они не могли вспомнить, чтобы имело место какое-то другое восстание, кроме ванков во время Инки Вира-кочи. Однако, хорошо присмотревшись [к происходившему], похоже, что то были предвестники и предзнаменования, которые угрожали в весьма близком будущем другим, более крупным восстанием, которое явилось причиной отчуждения и потери [инками] их империи и полного уничтожения их королевской крови, как мы вскоре увидим.
Глава XIIВАЙНА КАПАК ДЕЛАЕТ КОРОЛЕМ КИТУ СВОЕГО СЫНА АТА-ВАЛЬПУ
Инка Вайна Капак, как мы писали выше, имел от дочери короля Киту (она должна была унаследовать то королевство) своего сына Ата-вальпу. Он обладал хорошим разумением и острым умом, был хитрым, проницательным, коварным и осторожным, а в делах войны — воинственным и решительным, аристократом по телосложению и с красивым лицом, чем отличались, как правило, все инки и пальи; за эти достоинства тела и духа его нежно любил отец и всегда брал с собой; он хотел оставить ему в наследство всю свою империю, однако, не имея возможности лишить прав перворожденного сына и законного наследника, каковым являлся Васкар Инка, он попытался вопреки закону и правилам всех своих предков лишить его хотя бы королевства Киту, придав этому [акту] видимость и окраску справедливости и возмещения понесенных [Ата-вальпой] потерь. Для этого, он приказал позвать принца Васкара Инку, находившегося в Коско; когда тот прибыл, он созвал великий сбор своих сыновей и множества капитанов и кураков, которые находились при нем, и в присутствии всех их он заговорил со своим законнорожденным сыном и сказал ему: «Известно, принц, что, согласно древнему обычаю, который наш первый отец инка Манко Капак оставил нам для его соблюдения, это королевство Киту принадлежит вашей короне, ибо так было всегда вплоть до сегодняшнего дня, ибо все королевства и провинции, которые завоевывались, соединялись и включались в вашу империю, подчиняясь юрисдикции и господству нашего имперского города Коско. Однако, потому что я очень люблю вашего брата Ата-вальпу и меня огорчает видеть его бедным, мне бы доставило радость, если бы вы сочли за добро оставить ему в наследство и наследование королевство Киту (которое принадлежало его дедам по материнской линии и сегодня должно было принадлежать его матери) из всего того, что я завоевал для вашей короны, чтобы он мог жить как король, как этого заслуживают его достоинства, ибо, будучи таким хорошим братом, каким он является [для вас], он сможет лучше служить вам во всем, что вы ему прикажете, если он будет располагать тем, чем сможет [служить], нежели если он будет бедным; а в оплату и в возмещение того немногого, о чем я вас сейчас прошу, вам остаются многие провинции и королевства, весьма обширные и широкие, расположенные вокруг ваших [владений], которые вы можете захватить, в завоевании которых вам будет служить солдатом и капитаном ваш брат, а я уйду удовлетворенным из этого мира, когда направлюсь отдыхать к нашему отцу Солнцу».
Принц Васкар ответил с большой легкостью, [что] его крайне радовало повиноваться инке, своему отцу, в том и любом другом деле, которое будет ему приказано, и что, если для его большего удовольствия имелась необходимость отказаться от других провинций, чтобы он мог больше передать своему сыну Ата-вальпе, он также готов это сделать в обмен на его спокойствие. Этот ответ очень удовлетворил Вайна Капака; он приказал, чтобы Васкар возвратился в Коско; он старался ввести во владения королевством [Киту] своего сына Ата-вальпу; он добавил ему другие провинции, помимо Киту, дал ему испытанных капитанов и часть своего войска, чтобы они служили и сопровождали бы его; иными словами, он старался создать все, какие мог, выгоды ради его блага, хотя бы они причиняли вред принцу-наследнику; он во всем вел себя как преданный и плененный любовью к сыну отец; он хотел провести в королевстве Киту и его округе оставшиеся годы своей жизни; он принял это решение как для того, чтобы оказать покровительство и воодушевить [своим присутствием] королевство своего сына Ата-вальпы, так и для того, чтобы успокоить и усмирить те вновь завоеванные прибрежные и материковые провинции, ибо они, [населенные] воинственными людьми, хотя и дикими и безрассудными, не смирялись под властью и правлением инков; по этой причине он испытывал необходимость переселить многие из тех народов в другие провинции, а вместо них привести другие из числа спокойных и мирных, что являлось средством, с помощью которого те короли предохраняли себя от восстании, как мы подробно рассказывали, когда говорили о трансплантации, которую они называли митмак.
Глава XIIIДВЕ ЗНАМЕНИТЫЕ ДОРОГИ, КОТОРЫЕ ИМЕЛИСЬ В ПЕРУ
Будет справедливо [в рассказе] о жизни Вайна Капака упомянуть о двух королевских дорогах, которые проходили вдоль [всего] Перу с севера на юг, потому что их приписывают ему; одна из них проходит по долинам, что значит — по побережью моря, а другая — по горным цепям, что значит — в глубине материка; историки говорят о них со всей доброй похвалой, однако [это] сооружение было столь великим, что превосходит любую картину, которую можно о нем создать; а так как я не могу обрисовать их столь хорошо, как они это делают, я скажу дословно то, что каждый из них говорит. Агустин де Сарате, книга первая, глава тринадцатая, рассказывая о происхождении инков, говорит то, что следует: «По праву наследования этих ингов пришел к власти один из них, которого называли Гуайнакава (это означает богатый молодой человек), который являлся тем, кто завоевал больше всех земель и увеличил свои владения, и тем, кто был наиболее справедлив и разумен на земле, и он привел ее к цивилизации и культуре, так что кажется невозможным [для] людей диких и без письма, [чтобы] они управлялись в таком согласии и порядке, а его вассалы испытывали к нему такую любовь и повиновение, что для его служб построили в Перу две столь замечательные дороги, что было бы несправедливо оставить их в забвении; потому что ни одно из тех семи самых замечательных сооружений в мире, о которых рассказывают античные авторы, не создавалось с такими усилиями и таким трудом и затратами, как эти дороги. Когда этот Гуайнакава отправился из города Коско со своим войском в провинцию Киту, что составляет расстояние почти в пятьсот лиг, поскольку он шел по горным цепям, перед ним возникали большие трудности в [их] преодолении по причине плохих дорог и огромных теснин и обрывов, которые встречались в горной цепи на его пути. И поэтому индейцы, считая, что было бы справедливо построить для него новую дорогу, по которой он победоносно возвращался бы после завоевания, ибо он должен был покорить провинцию, построили через всю кордильеру очень широкую и ровную дорогу, взламывая и выравнивая утесы, где в том имелась необходимость, и выравнивая, и поднимая [дно] ущелий каменной кладкой так [высоко], что иногда сооружение подымалось с глубины в пятнадцать и двадцать ростов, и так тянется эта дорога на протяжении пятиста лиг. И говорят, что, когда ее закончили, она была такой ровной, что по ней могла ехать карета, хотя позже здесь из-за войн индейцев и христиан во многих местах каменная кладка на этих проходах была разрушена, чтобы задержать тех, кто по ним шел, чтобы они не могли пройти. И станет понятна трудность этого сооружения тому, кто взвесит труд и стоимость, которые были израсходованы в Испании на выравнивание двух лиг [дороги] по горной цепи, которая проходит между Эспинар де Сеговия и Гвадаррамой и что ее никогда так и не доделали до конца, хотя она является обычным путем следования, по которому столь постоянно следуют короли Кастилии со своими домами и двором, каждый раз, когда едут или возвращаются из Андалузии или из королевства Толедо на эту сторону перевалов. И, не удовлетворять постройкой столь значительного сооружения, когда в другой раз этот самый Гуайнакава захотел вновь посетить провинцию Киту, к которой он был очень благосклонен, потому что он [сам] ее завоевал, он направился по долинам, и индейцы построили ему в них другую дорогу с такими же трудностями, как и ту, что в горных цепях, потому что во всех долинах, там, куда доходит свежесть от рек и лесов, что, как говорилось выше, как правило, занимало одну лигу, они построили дорогу из очень толстых плит, которая имеет почти сорок футов в ширину от одного до другого края и четыре или пять плит в высоту; а выйдя из долин, они по пескам вели дальше эту же дорогу, втыкая палки и столбы через кордель, чтобы дорогу нельзя было потерять и не сворачивать от одного края к другому; она тянется те же пятьсот лиг, что и [дорога] в горной цепи; и хотя палки в песках во многих местах поломаны, потому что испанцы во время войны и мира использовали их для костров, однако стены в долинах целы по сей день во многих местах, [и] по ним можно судить о размерах сооружения; и так Гуайнакава шел по одной и вернулся по другой [дороге], всегда устланным для него там, где он должен был проходить, зеленью и цветами с очень тонким запахом». Досюда из Агустина де Сарате. Педро де Сиеса де Леон, говоря о том же самом, пишет о дороге, которая идет по горной цепи, то, что следует, глава тридцать семь: «Из Ипиалеса шагают, пока не доходят до небольшой провинции, которая известна под названием Куака, а до того, как до нее доходят, становится видна дорога инков, столь же знаменитая в этих местах, как та, которую в Альпах построил Ганнибал, когда спускался в Италию, а эту можно считать большего значения как из-за огромных гостиных дворов и хранилищ [продовольствия], которые повсюду располагались вдоль нее, так и из-за огромных трудностей ее строительства на таких труднодоступных и непроходимых горных ц