рата из числа чистокровных [инков] по имени Титу Ауки, которого окрестили доном Филиппом из приверженности к дону Филиппу Второму, тогда принцу-наследнику Испании. Я был знаком с ними обоими; они вскоре умерли. Я также был знаком с матерью Паульу; ее звали Аньас.
То, что Франсиско Лопес де Гомара пишет о сокровище тех королей в своей Истории, следует дальше, взятое дословно из главы сто двадцать первой: «Вся посуда его дома, стола и кухни была из золота и серебра или по крайней мере из серебра с медью для большей прочности. Он имел в своих внутренних покоях полые статуи из золота, которые казались гигантами, и точные и в натуральную величину фигуры всех животных, птиц, и деревьев, и трав, которых родит земля, и всех рыб, которых выкармливают море и [пресные] воды его королевств. Он имел веревки, мешки для зерна, корзины и амбары из золота и серебра, груды палок из золота, похожих на наколотые для сжигания дрова. Иными словами, все, что имелось в его землях, было у него изображено в золоте, и рассказывают, что на острове недалеко от Пуны у ингов имелся даже сад, куда они отправлялись отдыхать, когда им хотелось [побыть] у моря, в котором зелень, деревья и цветы были из золота и серебра — выдумка и великолепие, никогда не виданные ранее. Помимо всего этого, в Куско имелось бесконечное множество золота и серебра для обработки, которое пропало в связи со смертью Гуаскара; ибо индейцы спрятали его, видя, что испанцы забирают его и отправляют в Испанию. Потом многие искали его здесь, но не нашли», и т. д. Досюда из Франсиско Лопеса де Гомара, а сад, о котором он говорит, что короли инки имели его недалеко от Пуны, существовал во всех королевских домах, которые имелись в королевстве, [и] со всеми теми богатствами, которые он описывает, однако, в силу того что испанцы не увидели другого такого неразрушенного сада, а только лишь тот, ибо он находился в месте, где они [впервые] вошли в то королевство, они и не могли передать иного сообщения. Ибо, как только они вошли [в Перу], индейцы разобрали их [эти фигуры] и спрятали сокровища туда, откуда они никогда больше не появлялись, как об этом говорят сам автор и все другие историки. Нескончаемое количество серебра и золота, которое, как он говорит, имелось для обработки в Коско, помимо всего того великолепия и величия, по его словам, королевских домов, являлось тем, что оставалось в качестве излишек от украшений; поскольку их не на что было употреблять, они там скопились. В это нетрудно поверить тем, кто позже здесь видел, сколько золота и серебра было привезено из моей земли, ибо только в 1595 году в течение восьми месяцев тремя партиями было доставлено через Сан Лукар тридцать пять миллионов [дукатов] серебра и золота,
Глава IIIСЛУГИ КОРОЛЕВСКОГО ДОМА И ТЕ, КТО НОСИЛ НОСИЛКИ КОРОЛЯ
Слуги для служб в королевском доме, как-то: метельщики, водоносы, дровосеки, повара для государственного стола (ибо для инки готовили еду его жены и сожительницы), разносчики напитков, дверные, гардеробщики и хранители драгоценностей, садовники, управляющие домами и все другие персональные службы, которые имеются в домах королей и императоров, в домах этих инков не являлись частными лицами, находившимися на этих службах (ministerios), поскольку для каждой службы имелось одно или два и три селения, назначенные для соответствующей службы, которые были обязаны заботиться о направлении ловких и верных людей и в достаточном количестве, чтобы они несли бы те службы, сменяя друг друга через столько-то дней, недель или месяцев; и это была подать тех селений, а невнимательность или беспечность любого из этих слуг считались преступлением всего селения, и за одного наказывали всех его жителей более или менее строго, соответственно преступлению, а, если его совершали против королевского величества, селение опустошали. А когда мы говорим дровосеки, то не следует понимать, что речь идет о тех, кто ходил в горы за дровами, ибо [речь идет] о тех, кто забирал в королевский дом те [дрова], которые доставлялись всеми вассалами для его нужд и служб; и также следует понимать все остальные службы, которые очень высоко ценились среди индейцев, ибо они служили ближе всех к королевской особе и им доверяли не только дом инки, но также его персону, что у них больше всего ценилось.
Эти селения, которые несли такую службу в королевском доме, были расположены ближе всего к городу Коско — пять, или шесть, или семь лиг вокруг него, — и они были первыми, которые первый инка Манко Капак приказал заселить покоренными и подчиненными его службе дикарями. И по его личной привилегии и милости они именовались инками и получили знаки отличия, и одеяния, и головное украшение от самой королевской особы, как об этом было сказано в начале этой истории.
Чтобы носить на плечах в золотых носилках королевскую особу, в которых она постоянно передвигалась, были отобраны две провинции, обе с одинаковым названием, граничащие друг с другом, а чтобы их различать, одну из них называли Рукана, а другую Хатун Рукана, что означает Рукана большая. Они имели более пятнадцати тысяч жителей; это были люди знатные, хорошо сложенные и одинакового [роста]. Когда они достигали двадцатилетнего возраста, их обучали носить кривые носилки (andas sesgas) без толчков и ударов, без падений и не спотыкаясь, что являлось великим позором для несчастного, с которым такое случалось, потому что его капитан, который являлся старшим носильщиком, наказывал его публичным оскорблением, как в Испании выставляют на публичное обозрение [преступника]. Один историк утверждает, что тот, кто падал, приговаривался к смерти. Эти вассалы по очереди исполняли ту службу, что являлось их главной податью, так как это освобождало их от других [податей], а их самих наполняло гордостью, ибо их считали достойными носить своего короля на своих плечах; они шли всегда, [словно] приросшие к носилкам по двадцать пять и более [человек], потому что если кто-либо споткнется или упадет, то так не будет заметно.
Расходы на еду в королевском доме были очень большими, главным образом расходы на мясо, потому что его направляли из дома инки для всех людей королевской крови, которые жили при королевском дворе, и то же самое происходило в любом месте, где пребывала особа короля. Маис, который являлся их хлебом, расходовался в меньших количествах, ибо он шел на слуг, [работавших] внутри королевского дома, потому что те, что служили вне его, собирали его в достаточных количествах, чтобы содержать свои дома. Запрещалось убивать каких-либо оленей, ланей и косуль, лам и викуний как для королевского дома, так и для любого господина вассалов, а только лишь птиц, потому что зверей берегли для охоты, которую проводили в свое время, как мы расскажем в главе об охоте, которую они называли чаку; тогда они распределяли мясо и шерсть среди всех бедных и богатых. Питье расходовалось в доме инки в таких количествах, что его почти невозможно было измерить и подсчитать, потому что главной милостью, которая им оказывалась, было угощение напитком всех, кто приходил служить инке, кураков и некураков, пришедших просто посетить его или по другим делам мира или войны, и невозможно себе представить, сколько расходовалось напитков.
Глава IVЗАЛЫ, КОТОРЫЕ СЛУЖИЛИ ПЛОЩАДЯМИ, И ДРУГИЕ ПОМЕЩЕНИЯ КОРОЛЕВСКИХ ДОМОВ
Во многих домах, принадлежавших инке, имелись огромные гальпоны, длиною в двести и шириною в пятьдесят и шестьдесят шагов, являвшиеся одной комнатой, которая служила площадью и в которых проводились праздники и танцы, когда дождливая погода не позволяла находиться на открытых площадях. В городе Коско я смог увидеть четыре таких гальпона, которые все еще были целы в мои детские годы. Один из них находился в Амару-канча — дома, принадлежавшие Эрнандо Писарро, где сегодня находится школа святого ордена иезуитов, а другой находился в Касана, где сегодня стоят лавки моего соученика Хуана де Сильорико, а другой находился в Колькам-пата, в домах, принадлежавших инке Паульу и его сыну дону Карлосу, который также был моим соучеником. Этот [последний] гальпон был самым маленьким из четырех, а самый большой был в Касане, вместимостью на три тысячи персон. Кажется невероятным, что можно было найти дерево, способное перекрыть столь огромные комнаты. Четвертый гальпон тот, что сегодня служит кафедральной церковью. Мы хотим предупредить, что индейцы Перу никогда не строили в своих домах чердаки, ибо все они были одноэтажными зданиями, и не примыкали (travavan) одна комната к другой, а все стояли отдельно, каждая сама по себе; в крайнем случае в очень большом зале или комнате у одной и у другой стены ставились свои небольшие внутренние помещения, которые являлись смежными комнатами. Служебные помещения они разделяли длинными или короткими перегородками, чтобы они не сообщались друг с другом.
Также известно, что все четыре стены из камня либо из адобов любого дoма или помещения, большого или маленького, строились со внутренними подпорками (las hazian aviadas adentro), ибо они не умели подпирать одну деталь другою или перебрасывать перекладины с одной стены на другую; не знали они и употребление гвоздей. Они просто укладывали сверху на стены все то дерево, которое служило крышей; вверху вместо гвоздей они связывали [бревна] крепкими веревками, которые изготовляли из длинной и мягкой соломы, похожей на испанский дрок. На этот первый [ряд] дерева они укладывали другой, служивший стропилами и балками, также привязывая одно к другому и другое к другому; на них накладывалось соломенное покрытие и в таком количестве, что на королевских домах, о которых мы говорим, оно в толщину достигало морскую сажень, если не больше. Это же самое покрытие крыши служило карнизом стен, чтобы они не мокли бы. Оно выходило более чем на вару за стены, чтобы сливалась вода; вся солома, выходившая наружу за пределы стен, очень ровно обрезалась. Одну [такую] комнату я еще застал в долине Йукай; она была построена так, как мы рассказали, в виде квадрата, размером более чем в шестьдесят футов, с покрытием в форме пирамиды; стены были высотою в три роста, а потолок имел более двенадцати ростов; по сторонам в ней находились два небольших внутренних помещения. Это помещение индейцы не сожгли во время всеобщего восстания, которое они подняли против испанцев, потому что в нем размещались их короли инки, чтобы наблюдать оттуда самые главные празднества, которые в их честь совершались на огромнейшей квадратной площади (лучше сказать, поле), лежавшей перед ней. Они сожгли многие другие красивейшие здания, находившиеся в той долине, стены которых я еще застал.