Глава XIXПРОШЛЫЕ ЗАВОЕВАНИЯ И ЛЖИВЫЕ БАХВАЛЬСТВА ЧИНЧЕЙ
Инка испытал чувство облегчения в отношении кураки Чинча, когда увидел, что окончилась та война, вызывавшая у него досаду и раздражение, и поэтому он принял чрезвычайно любезно великого йунку и сказал ему много добрых слов о прощении и о закончившемся сопротивлении, потому что курака был весьма подавлен горем и удручен своим преступлением. Инка приказал ему больше не говорить об этом и не вспоминать, ибо король, его брат, уже изгнал все это из своей памяти, а чтобы он понял, что его простили, он от имени инки поднес ему и его людям одежду и драгоценности, которые очень высоко ценил инка, и на этом все остались весьма довольны.
Уже в наше время эти индейцы Чинча стали очень похваляться, говоря о сильном сопротивлении, которое они оказали инкам, которые не могли покорить их за один только раз, а шли на них походом дважды, ибо в первый раз они отступили и вернулись в свои земли; а говорят они это потому, что против их провинции выступали два войска, одно из которых сменило другое, как об этом было сказано. Они также говорят, что инки потеряли много лет на их завоевание и вынудили их сдаться с помощью обещаний, даров и подарков, а не оружием, превратив [таким образом] мягкость инков в свою храбрость, хотя их могущество в те времена уже было таким, что они, если бы захотели, могли завоевать их силой, причем с большой легкостью. Что же касается хвастовства, то после того, как гроза прошла, каждый легко способен на это.
Они также рассказывают, что до того, как инки покорили их, они были такими сильными и такими воинственными, что множество раз совершали набеги на [чужие] земли, и приносили оттуда много награбленного, и что жители гор боялись их и покидали селения при их [приближении], и таким путем они много раз доходили вплоть до провинций Кольа. Все это неправда, потому что те йунки в своем большинстве люди ленивые и бездельники, а чтобы добраться до Кольа, нужно было пройти почти двести лиг и пересечь более крупные и густонаселенные провинции, чем их собственная. А то, что больше всего опровергает их, это то, что йунки, поскольку на их земле стоит страшная жара и никогда не бывает гроз, ибо там не идут дожди, подымаясь в горы и заслышав грохот грома, умирают от страха, и не знают, куда им деваться, и убегают назад в свои земли. По всему этому видно, что йунки [пытаются] приводить свидетельства, которые были бы в их пользу [и] против жителей гор.
Инка Капак Йупанки, занимаясь наведением порядка и установлением правления в Чинча, известил инку, своего брата, обо всем случившемся до этого и попросил его направить новое войско, чтобы заменить им имевшееся у него, и продолжить дальше завоевание йунков; а занимаясь в Чинча новыми законами и обычаями, которые они должны были иметь, он узнал, что [там] имелись содомиты и в немалом числе; он приказал схватить их и в один день их всех сожгли живьем, а их дома и земельные наделы уничтожили, а деревья вырвали с корнями, чтобы не сохранилась бы память о том, чего касались своими руками содомиты; их жен и детей [также] сожгли за грехи их отцов, что могло бы показаться бесчеловечным, если бы инки не испытывали к этому пороку столь безжалостного отвращения.
В более поздние времена короли инки во многом украсили эту долину Чинча: они построили богатейший храм для Солнца и дом для избранниц; в ней проживало более тридцати тысяч жителей; это одна из самых прекрасных долин в Перу. И так как подвиги и завоевания этого короля Пача-кутека были многочисленны и по причине того, что рассказывать постоянно в одной и той же манере — значит вызывать раздражение [читателя] , я счел необходимым разделить его жизнь и дела на две части, а между ними вставить [рассказ] о двух главных праздниках, которые имелись у тех королей в их язычестве; закончив этот [рассказ], мы вернемся к жизни того короля.
Глава ХХГЛАВНЫЙ ПРАЗДНИК СОЛНЦА, И КАК К НЕМУ ГОТОВИЛИСЬ
Это слово Райми звучит примерно так же, как Пасха (Pascua) или как торжественный праздник. Среди четырех праздников, которые торжественно отмечали короли инки в Коско, в этом втором Риме, наитор-жественнейшим был тот, который посвящали Солнцу в июне месяце и называли Интип Райми, что означает торжественный праздник Солнца, или просто называли его Райми, что означает то же самое, а если другие праздники называли этим же словом, то происходило это из-за его причастности к тому празднику, к которому непосредственно относилось слово Райми; его отмечали после июньского солнцестояния.
Они посвящали этот праздник Солнцу в знак признания и преклонения как высшему, единому и всеобщему богу, который своим светом и могуществом растил и поддерживал все, что имелось на земле.
И в знак признания того, что он являлся природным отцом первого инки Манко Капака и койи Мама Окльо Васко, и всех королей, и всех их сыновей и потомков, посланных на землю ради всеобщего блага людей, — по этим причинам, как они говорили, этот праздник был наиторжественнейшим.
На нем присутствовали все главные капитаны войны, уже не находившиеся на службе, и те, кто продолжал служить, и все кураки, господа вассалов, со всей империи; [они были там] не по предписанию, которое обязывало бы их приходить на него, а потому что они были рады присутствовать на торжествах столь великого праздника; ибо, поскольку он содержал в себе поклонение их богу Солнцу и почитание инки, их короля, не было никого, кто не захотел бы на него пойти. А когда кураки не могли прийти [сами] по причине немощности от старости или болезни, или из-за серьезных дел, связанных со службой королю, или из-за огромной дальности дороги, они направляли на него своих сыновей и братьев в сопровождении самых знатных родичей, чтобы они присутствовали на празднике от их имени. На нем лично присутствовал инка, если он не был вынужден заниматься войной или посещением королевства.
Первые церемонии совершал король как верховный жрец, и хотя у них всегда имелся верховный жрец той же самой крови, ибо им должен был быть брат или дядя инки из числа законнорожденных по отцу и по матери, на этом празднике, поскольку он был приватным праздником Солнца, церемонии совершал сам король как перворожденный сын этого Солнца, на долю которого выпало быть первым и главным в торжествах его праздника.
Кураки приходили в своих самых парадных одеяниях, которые только могли придумать: на одних была одежда, покрытая золотом и серебром, и гирлянды из того же [металла] на голове поверх головных уборов.
Другие приходили точно такими, каким изображают Геркулеса, одетыми в шкуру льва, а на голову индейцы надевали львиную голову, ибо они похвалялись своим происхождением от льва.
Другие приходили в том виде, в котором рисуют ангелов, с огромными крыльями птицы, которую называют кунтур. Их [перья] — белые и черные, и они сами такие огромные, что многие из них, убитые испанцами, [имели] четырнадцать и пятнадцать футов от конца до конца [крыльев] в полете; [эти индейцы] похвалялись тем, что брали свое начало и происходили от кунтура.
Другие одевали на себя специально изготовленные маски самых отвратительных, какие только можно представить, физиономий, а этими были йунки. Они вступали в праздничное шествие с жестами и ужимками сумасшедших, дураков и простофиль. Для этого они держали в своих руках совсем неподходящие к случаю предметы, как-то: плохо настроенные флейты, барабаны, клочки шкур, с помощью которых они изображали свои глупости.
Другие кураки несли другие, присвоенные им знаки своей геральдики. Каждый народ нес свое оружие, с которым он сражался на войне: одни несли лук и стрелы, другие пики, дротики, метательные приспособления, дубинки, пращи и топоры с короткой рукоятью, чтобы сражаться одной рукой, а другие — с длинной рукоятью, чтобы биться двумя руками.
Они несли изображения (pintados) подвигов, совершенных ими на службе Солнцу и инкам; они приходили с огромными барабанами, [по которым бьют одной палкой], и трубами, приводя с собой множество исполнителей, которые на них играли; иными словами, каждый народ приходил в самых лучших своих украшениях (arreglado) и в возможно лучшем сопровождении, стремясь каждый по своему превзойти своих соседей, а если удастся, то и всех остальных.
Как правило, к Райми Солнца готовились все, соблюдая строгий пост, ибо три дня они ничего не ели, кроме небольшого количества белого маиса в сыром виде, и немножко травы, которая называется чупам, и простой воды. Все это время во всем городе не зажигался огонь, и они воздерживались спать со своими женами.
В ночь перед праздником, когда заканчивался пост, жрецы инки, выделенные для жертвоприношения, занимались подготовкой лам и ламят, которых следовало принести в жертву, и остальными подношениями [в виде] еды и питья, которые должно было предложить Солнцу. Все это со знанием дела доставлялось людьми, которые приходили на праздник, потому что каждый народ мог сделать подношения, [и] не только [его] кураки и послы, но также родичи, вассалы и слуги их всех.
Жены Солнца были заняты всю ту ночь подготовкой огромного количества маисового теста, которое они называют санку; они делали круглые хлебцы, размером с обычное яблоко, и следует указать, что эти индейцы никогда не ели хлебное тесто и сам хлеб, за исключением этого праздника и еще другого, который называется Ситва, и этот хлеб они не ели в течение всей трапезы, а лишь откусывали два или три кусочка, [съедая их] вначале, ибо в их обычной еде вместо хлеба используется поджаренный или сваренный в зернах маис.
Муку для этого хлеба, главным образом того, который должны были есть инка и люди его королевской крови, размалывали и замешивали в тесто избранные девственницы, жены Солнца, и они же готовили все остальные яства того праздника; потому что было похоже, что пир скорее давало Солнце своим сыновьям, нежели сыновья солнцу; и поэтому еду готовили девственницы, которые являлись женами Солнца.