[496] Три раза колонна останавливалась на двадцатиминутный отдых, во время одной из остановок Фитц-Хью Ли, командир кавалерийской бригады, позвал Джексона на вершину холма, откуда была видна линия укреплений Одиннадцатого корпуса, а за нею – солдаты. Одни, составив винтовки в козлы, беседовали, курили и играли в карты, другие забивали скот, готовясь к близкому ужину. Глаза Джексона вспыхнули, щеки порозовели. Он убедился в полной неготовности противника к неизбежной драке. Губы шевелились в беззвучной молитве: он явно обращался за поддержкой к богу войны.[497] На вершине холма он понял, что, пройдя еще мили две или немногим больше, он сможет атаковать части Ховарда с тыла. Последовала команда «вперед». Завершив пятнадцатимильный марш, он написал свое последнее в жизни донесение генералу Ли: «Надеюсь, как только сочту удобным, атаковать. Верю, благосклонное Провидение пошлет нам успех». В этот момент он находился к западу от армии Союза, в позиции строго напротив той, что занимала армия генерала Ли.
Хукер с рассвета инспектировал свой правый фланг. По возвращении в штаб он обнаружил курьеров, которые прибыли с донесениями о перемещении Джексона. Он сам мог видеть часть колонны Джексона, уходящей на юг, что могло предполагать ее отступление по направлению к Ричмонду. Тем не менее в какой-то момент он подумал, что конфедераты могут атаковать справа – разумное соображение, если Ли решил сыграть с ним в такую же игру, как с Поупом в предыдущем году. В половине десятого утра Хукер направил предупреждение Ховарду,[498] а чуть позже – распоряжение Ховарду и Слокаму (командиру Двенадцатого корпуса), в котором говорилось, что они должны быть готовы отразить фланговую атаку, поскольку «у нас есть основания полагать, что противник обходит нас справа».[499] Дополнительные сообщения о передвижении конфедератов продолжали поступать. В течение трех часов было видно, как эта нескончаемая колонна – пехота, артиллерия, обозы, санитарные повозки – двигалась в южном направлении», – отметил Сайклс в своем докладе. Действуя в соответствии с этой информацией, Хукер приказал Сайклсу потревожить колонну. После полудня сложилось впечатление, что армия конфедератов совершает полномасштабное отступление, и Хукер, нерешительный, как всегда, и игнорирующий необходимость укрепить оборону по всем направлениям, если собирался обороняться, поддался этому обнадеживающему впечатлению и в десять минут пятого направил Седжвику сообщение: «Мы знаем, что противник отступает, стремясь сохранить свои обозы. Две дивизии Сайклса следуют за ними».
Способный и бдительный командующий корпусом мог многое сделать, чтобы исправить ошибку своего начальника, но Ховард был не менее слеп, чем Хукер. Шурцу, командиру одной из дивизий его корпуса, были отчетливо видны большие колонны противника, движущиеся с востока на запад в двух милях от него, и он призывал Ховарда сделать приготовления для отражения атаки с фланга. «Наш правый фланг стоял полностью открытым, ему не на что было опереться, – написал он в рапорте 12 мая. – Наш тыл был полностью во власти противника». Он считал необходимым другое расположение сил, «если действительно было намерение действовать в оборонительном ключе и прикрывать правый фланг и тыл всей армии. То, как мы располагались на самом деле, не давало возможности в обозримое время отразить нападение с запада и северо-запада без полного перестроения нашего фронта».[500] Шурц предложил Ховарду соответствующее изменение диспозиции, но тот, будучи уверенным, что Ли отступает, не пожелал утруждаться подготовкой к отражению нападения, которое, по его мнению, не состоится. Чувствуя себя очень усталым, он позволил себе послеобеденный сон, попросив Шурца разбудить его, если появятся какие-нибудь важные сообщения. Когда от Хукера пришло первое сообщение о возможности нападения с фланга, Шурц разбудил Ховарда, зачитал ему вслух и передал в руки. Пока они обсуждали новость, прибыл молодой офицер со вторым сообщением.[501] Этого могло быть достаточно для начала действий, которых желал Шурц, но Ховард был непреклонен; позже, выполняя приказ Хукера, он направил свою сильнейшую бригаду на помощь Сайклсу, которому была поручена бесплодная миссия мешать якобы свободному отступлению конфедератов. После внимательного прочтения третьего приказа Хукера Ховарду, судя по всему, стало ясно, что отступление продолжается, и он направил еще одну бригаду поддержать захват тылов армии Ли. Тем не менее из различных пунктов продолжали поступать сообщения о реальном направлении продвижения Джексона, и «опасность, нависающая над правым флангом федералов, должна была стать хорошо ясна и Ховарду, и Хукеру».[502]
Тем временем Джексон перестраивал силы в боевой порядок. «Солдаты занимали свои позиции молча, приказы передавались пониженным голосом, трубы молчали; солдаты воздерживались от приветствия генерала обычными возгласами».[503] Одиннадцатый корпус спокойно располагался на позициях, не подозревая о надвигающейся катастрофе. Мнение штаба, которое разделял его командующий, передалось солдатам и, за некоторыми исключениями, офицерам. Солдаты занимались приготовлением ужина, кто-то перекусывал, кто-то отдыхал или играл в карты. Вскоре после шести вечера зазвучали боевые трубы конфедератов. Джексон обрушил все свои тридцать одну тысячу на несчастные девять Одиннадцатого корпуса, для которых первым предупреждением стала волна кроликов и оленей, убегающих от стремительно наступавших по дикой местности конфедератов. Затем раздался традиционный крик мятежников, поведших разящий артиллерийский и винтовочный огонь. После краткого сопротивления федералы обратились в бегство. «Никакие войска не повели бы себя иначе, – написал генерал Александер, находившийся с Джексоном. – Одна лишь бригада недолгое время оказывала сопротивление, противостоя шести нашим».[504]
Но победа досталась конфедератам дорогой ценой. Джексон, озабоченный приведением в порядок частей, среди которых началась неразбериха из-за стремительного наступления через густой лес, и в стремлении выяснить намерения Хукера, выехал со своим эскортом за линию фронта. Наткнувшись на огонь федералов, небольшой отряд повернул назад. Уже стемнело. Его солдаты по ошибке приняли отряд за кавалеристов армии Союза и открыли стрельбу. Джексон был смертельно ранен.[505] Выход генерала из строя, несомненно, помешал победе стать абсолютной. Сайклс оставался в опасности, но ночь была ясной, луна – почти полной, и ему удалось пробить себе путь и укрыться за брустверами.
Хукер, измученный заботами, подавленный отступлением Одиннадцатого корпуса, оказался физически и психологически не готов к грузу ответственности. В воскресенье 3 мая мы видим нашего генерала, совершенно не знающего, что делать, и дошедшего до грани нервного срыва, неловко пытающегося вести безнадежное состязание со своим умелым и уверенным противником. Рано утром корпуса Джексона с дикими воплями и криками «Запомните Джексона!» продолжили атаку при поддержке войск под непосредственным командованием генерала Ли. Войска Союза храбро защищались. Солдаты и офицеры делали достойные похвалы усилия, но у них не было направляющего руководства. Из штаба не поступало ничего полезного и убедительного. От тридцати до тридцати пяти тысяч свежих войск, находившихся под рукой и рвущихся в бой, задействованы не были. Совет Линкольна, данный на прощание Хукеру во время апрельского посещения Потомакской армии – «в следующем сражении используйте все свои силы», – пропал втуне.
Чуть позже девяти утра на веранде Чанселлор-хаус в Хукера попало пушечное ядро, отскочившее от столба, к которому он прислонился; генерал упал без сознания;[506] но в этот момент сражение было практически проиграно. «К 10 утра, – отметил Ли в докладе, – мы полностью владели полем боя».
Дальнейшая история сражения при Чанселорсвилле надолго нас не задержит. В полночь 4 мая Хукер собрал всех доступных командиров корпусов, чтобы обсудить, следует ли уводить армию на северный берег реки. Коуч и Сайклс высказались за отход; Мид, Рейнолдс и Ховард предпочли бы наступление, за которым последовало бы новое сражение. Затем Хукер заявил, что берет на себя ответственность за возвращение армии на другой берег.[507] Эта операция прошла спокойно и без помех. Потери армии Союза в сражении при Чанселорсвилле составили 16 792 человека; конфедераты потеряли 12 764 человека.[508]
Все это время Хукер не поддавался алкогольному соблазну. Употребление виски вошло у него в привычку, но перед началом кампании (или, во всяком случае, в тот день, когда он оказался в Чанселорсвилле) он бросил пить.[509] Поражение объясняется отсутствием способностей и силы духа. Характеристика, которую ему дал Мид в это время, объясняет произошедшее. «Генерал Хукер разочаровал всех своих друзей неспособностью в случае необходимости проявить бойцовские качества, – написал Мид жене 8 мая. – Он был еще более осторожен и окапывался еще быстрее, чем Макклеллан, тем самым показав, что человек может бахвалиться сколько угодно, пока не несет ответственности, но совсем другое дело – действовать, когда на тебе ответственность… Кто бы поверил несколько дней назад, что Хукер отведет армию вопреки мнению большинства корпусных командиров? Сам бедолага Хукер, решившись на отход, сказал мне, что готов передать мне Потомакскую армию, что с него достаточно и он почти жалеет, что вообще родился на свет».