предлогом; действительной целью было «воспрепятствовать доставке хлеба из Сицилии в Пелопоннес, а также сделать рекогносцировку, нельзя ли будет подчинить себе Сицилию».
Уже пять лет тянулась война. Афиняне оставались по существу победителями; наоборот, спартанцы, поставившие целью разрушить Афинский морской союз и сблизиться с персидским царем, терпели неудачу. Вдобавок, при отсутствии денег в казне пелопоннесских государств и при чрезвычайной громоздкости аппарата Пелопоннесского союза, продолжение войны становилось для Спарты все более и более трудным, а постоянное отсутствие спартиатов увеличивало опасность восстания илотов. Действительно, среди них началось брожение. Все это было причиной того, что в 426 г. в Спарте взяла верх партия мира: царь Плистоанакт, представитель дома Агиадов,
сочувствовавшего афинянам, получил разрешение вернуться из изгнания. Его прибытие ознаменовалось отпущением на волю части илотов и образованием из них особой группы неполноправных граждан, неодамодов; таким образом, теперь впервые была осуществлена часть программы группы, руководимой Агиадами, — программы, выдвигавшейся уже регентом Павса-нием. Начаты были переговоры о мире. Но спартанцы при этом ставили условием возвращение Эгины ее прежним жителям. Каковы были остальные требования спартанцев, мы не знаем; во всяком случае мирные переговоры ни к чему не привели.
Тем временем внутренняя борьба в греческих полисах становилась все более ожесточенной. Особенно длительную и тяжелую форму приняла борьба между демократами и аристократами на острове Керкире. То, что афиняне в 434 г. поддержали олигархов в Керкире и Эпидамне, было тактическим шагом, направленным своим острием против Коринфа. Упрочившись в Керкире, афиняне, разумеется, стали поддерживать здесь родственную им демократию. Ввиду большого торгового значения Керкиры Спарта и Коринф не упустили случая использовать эту борьбу партий в Керкире в своих целях. И афиняне и пелопоннесцы послали к острову свои суда. После ряда перипетий, сопровождавшихся избиениями беззащитных людей, афинянам удалось окончательно утвердить на Керкире господство демократической партии (олигархи были перебиты) и обеспечить присоединение Керкиры к Афинскому морскому союзу. Любопытно, что ожесточение борьбы дошло до того, что обе стороны — и демократы и олигархи — через глашатаев призывали в свои войска рабов, обещая им свободу; большая часть этих рабов примкнула, однако, к демократам. В связи с подробным изложением партийной борьбы на Керкире Фукидид (III, S2 сл.) дал в характерной для него психологической манере анализ того влияния, какое война оказывала на огрубение человеческих нравов:
«Вследствие междуусобиц нравственная порча во всевозможных видах водворилась среди греков, и то простодушие, которое более всего присуще благородству, подверглось осмеянию и исчезло; наоборот, широко возобладало неприязненное, полное недоверия отношение друг к другу... Так как все полагали свое превосходство не столько в прочности взаимного доверия, сколько в расчетливом способе действия, то заранее обращали внимание не на то, можно ли довериться другому, а на то, как бы не попасть в беду. Перевес бывал обыкновенно на стороне людей не особенно дальнего ума: сознавая свою недальновидность и чувствуя проницательность со стороны противников, они опасались, как бы не оказаться менее искусными в способности логически рассуждать, как бы другая сторона, при своей изворотливости, не предупредила их своими кознями. Поэтому они приступали к делу решительно. Напротив, люди, отличающиеся самомнением, воображали, что предусмотрено все, что нет нужды употреблять силу там, где можно достигнуть цели изворотливостью; поэтому такие люди не принимали мер предосторожности и гибли в большом количестве».
Захват афинянами Пилоса и Сфактерии и другие успехи
В 425 г. в ходе войны наметился некоторый сдвиг. Афинский стратег Демосфен решил использовать волнения, происходившие среди илотов, и построил на этом свои план действии, представлявший развитие замыслов Перикла. Он уговорил стратегов, стоявших во главе флота, отправившегося вокруг Пелопоннеса на Керкиру и в Сицилию, захватить город Пилос на берегу Мессении (на северном выступе нынешней Наварин-ской бухты), откуда легко можно было поднимать восстания мессенских илотов. Видя серьезность создавшегося положения, спартанцы направили большие силы против Пилоса — как флот, так и сухопутную армию. Отряд в 420 гоплитов, в том числе 180 спартиатов, захватил Сфактерию, — остров, лежащий против Пилоса. Афинянам удалось разбить спартанцев на море; отряд, бывший на Сфактерии, не успел переправиться на берег и был осажден афинянами. Количество спартиатов в это время (ввиду того, что разорившиеся спартиаты вышли из числа полноправных граждан) было вообще невелико; убыль в 180 спартиатов была поэтому очень ощутимой. Спартанцы отправили послов в Афины, предлагая заключить мир на условиях status quo ante bellum и сверх того — договор о союзе и дружбе, но стоявшая у власти в Афинах «партия Пирея» с Клеоном во главе предъявила Спарте столь тяжелые требования, что переговоры были прерваны.
Между тем осада Сфактерии затянулась. Несмотря на блокаду, спартанцам удавалось все-таки переправлять на остров съестные припасы, и поэтому осажденных нельзя было взять измором. Идти же приступом Демосфен не решался. Таково было официальное объяснение того, что блокада затягивалась, но радикальные демократы в Афинах, по-видимому, обвиняли Демосфена в том, что он смотрит сквозь пальцы на провоз продуктов и вследствие недостаточной демократичности не желает вести войну с необходимой энергией, а его единомышленников в Афинах — в том, что они не оказывают войску, стоящему под Пилосом, достаточной поддержки.
Когда Клеон в народном собрании выступил с такими обвинениями, Никий предложил самому Клеону взять на себя руководство осадой Сфактерии, если он умеет лучше воевать, чем Демосфен. Это могло звучать насмешкой, так как Клеон, сын кожевника, не был, конечно, специалистом в военном деле. Фукидид рисует всю эту сцену в чрезвычайно комических тонах; однако у того, кто прочтет пилосский эпизод у Фукидида до конца, не сложится впечатления, что Клеон был трусом и хвастуном. После недолгих колебаний Клеон принял предложение Никия и отправился в Пелопоннес. Получив подкрепление, привезенное Клеоном, и, вероятно, под давлением последнего, Демосфен вынужден был перейти к более энергичным действиями. После того, как сгорел лес, служивший защитой спартанцам, осада стала делом более легким. Афиняне выса-19 На условиях восстановления положения, бывп1его до начала войны.
дили на остров десант. Лакедемоняне, окруженные преобладающим по численности врагом, сдались на милость победителя (осенью 425 г.). Их осталось всего лишь 292 человека,
в том числе 120 спартиатов. Их перевезли в Афины и держали под арестом в тяжелых условиях, чтобы заставить спартанцев поскорее заключить мир. В то же время спартанцы были предупреждены, что если они снова вторгнутся в Аттику, пленные будут казнены. Действительно, вторжения спартанцев в Аттику с этого времени прекратились, и война приняла иной характер.
Таким образом, Клеон на деле доказал, что энергичная и последовательная политика в духе представляемой им радикальной демократии может привести к блестящим результатам. Афиняне решили и впредь энергично вести наступательную войну.
Внешней политике соответствовала и внутренняя. Собранный при Перикле денежный запасный фонд был израсходован. Уже во время лесбосской экспедиции пришлось прибегнуть к чрезвычайной и не пользовавшейся популярностью среди зажиточных афинян мере — повышению платимого этими гражданами налога с имущества (так называемая эйсфора); одна осада Потидеи обошлась в 2000 талантов. По предложению Клеона был почти удвоен форос, платимый в это время членами Афинского морского союза по раскладке: вместо 600
стало взиматься более чем 1400 талантов. Разумеется, в основном это повышение соответствовало обычному в военное время падению ценности денег; тем не менее эта мера вызвала неудовольствие союзников.
Зато среди афинской бедноты деятельность Клеона пользовалась большой популярностью: он провел увеличение диэт
для гелиастов с двух до трех оболов. Это привело к тому, что политический антагонизм между зажиточными гражданами и беднотой стал еще глубже. Зажиточные группы (прежде всего крестьянство) вступают теперь в тесный союз с аристократией.
Памятником этого союза и явилась написанная в 424 г. комедия Аристофана «Всадники». Здесь мы читаем и о «пилос-ском пироге», вырванном из-под носа у искусного повара Демосфена и поднесенном Клеоном народу от своего имени, и о процессах, штрафах и обложениях, которые Клеон обрушивает на богатых людей, и о притеснении богатых людей в союзных городах, и о кормлении народных масс.
Получив новые средства, Клеон продолжал наступательную войну. В 424 г. Никий захватил Мефану в Арголиде, остров Киферу близ Лаконики, славившуюся ловлей пурпуровых улиток и к тому же служившую главной стоянкой спартанского флота, а Демосфен — гавань Мегар Нисею, вследствие чего он совершенно отрезал Мегары от Эгейского моря.
20
Надпись со ставками новой раскладки до нас дошла (Tod, Greek Historical Inscriptions. Vol. I. N 66).
Другой большой удачей политики Клеона было заключение прочного мира с Персией (423 г.). Поддержка афинянами восстания перса Зопира, поддержка персидским сатрапом Писсуф-ном восстания против Афин на Самосе, отпадение к персам Кавна и Нотия, принадлежавших к Афинскому союзу, — все это хотя и не было прямым нарушением договора 447 г., но во всяком случае свидетельствовало о натянутых отношениях. Уже с 431 г. афиняне пытались избавиться от опасности возникновения второго фронта, наладив отношения с царем. Переговоры велись и через случайно попавшего к афинянам (взятого в плен на спартанском судне) перса Артаферна, и через специальное посольство, отправленное в 427 — 426 г. во главе с Мо-рихом в далекие Экбатаны. Наконец, в 423 г. эти старания увенчались успехом, и с персидским царем был заключен мир на «вечное время».