В целом ряде мест образовались такие водовороты. Что же происходило внутри этих водоворотов? Посмотрите, что бывает на городской площади, когда в середине имеется какое-нибудь увеселение, скажем, фокусник. Все стремятся подойти поближе к центру площади, к этому фокуснику, но что получается? Наиболее сильные мужчины проталкиваются вперед; более слабые тоже хотят протолкнуться вперед, но это им не удается; более сильные оттесняют их, и они остаются на краю площади. То же получается и в этом вихре. Дело не в том, что тяжелые тела стремятся к центру, а легкие от центра, — этого не бывает. Нет, и легкие и тяжелые тела стремятся к центру,— ведь все тела в большей или меньшей степени тяжелы, даже огонь стремится вниз. Но получается так, что только сильные проталкиваются и проходят к центру, а слабые остаются на краю, хотя и стремятся к центру, — им не удается пробраться вследствие недостатка сил.
Таким-то образом и оказалась в центре мира земля: частицы земли — самые тяжелые и большие, и им удалось пробиться к центру. Дальше идет вода (частицы воды не такие большие, как частицы земли), затем идут частицы воздуха, а затем самые слабые частицы — частицы огня, которые остаются на поверхности.
Так возник космос. Первоначально он был раскален от вращения и, подобно тому, как всякая горячая вещь (например, молоко) подергивается пенкой, так и он получил какую-то твердую оболочку; поэтому он не рассыпается. Эту оболочку Демокрит называет рубашкой («хитон»).
Все это, конечно, еще очень наивно, но здесь содержится целый ряд открытий: что все тела имеют тяжесть, что все тела стремятся к центру и т. д. Впоследствии Аристотель не мог этого понять: ему кажется само собой разумеющимся, что есть тяжелые и легкие тела: тяжелые всегда стремятся вниз, а легкие—вверх. На самом деле легкие предметы не стремятся вверх, но они находятся в более тяжелой среде, которая, проталкиваясь вперед, отталкивает их назад. «Верха» и «низа» в природе нет: есть только взаимное притяжение тел.
Очень интересна теория Демокрита о восприятии. Он говорит, что в действительности существуют только отдельные атомы, с которыми мы и соприкасаемся, но наши представления искажают действительность: желтого и красного цвета,
сладкого и горького вкуса объективно не существует. Те вещи, которые кажутся одному сладкими, могут другому казаться горькими, одному предмет кажется зеленым, а другому красным. Почему это происходит? В действительности существуют атомы определенной формы; они попадают в наше тело и соприкасаются с атомами нашего тела. Если форма атомов нашего тела сходна с формой этих атомов, получается одно ощущение, если нет — другое. Так как у людей в общем одинаковые атомы тела, то все люди в общем представляют себе внешние предметы одинаково, но если в теле одного человека атомы несколько иные, чем у другого, то внешние атомы производят на него совершенно другие впечатления.
Почему мы говорим, что существует «острый» вкус? Потому, что в атомах острой пищи имеются иголки, и когда мы натыкаемся на иголки, мы говорим, что вкус острый.
Сходным образом Демокрит объясняет цвета. Белый цвет состоит из шарообразных гладких атомов, а черный — из угловатых, ступенчатых. Это очень наивно, но важно то, что все сведено к одному принципу, к одним началам. Такое учение называется монистическим.
Перейдем к учению о зрении. Вслед за Эмпедоклом, Демокрит утверждал, что от каждого предмета идут истечения. От поверхности каждого предмета отделяются тончайшие оболочки, состоящие из атомов; поэтому мы видим не середину предмета, но только оболочку. Оболочка попадает нам в глаз, и мы ее видим. Но при этом оболочки сокращаются и уменьшаются в размере. От глаза идут, расходясь, лучи; передвигаясь по этим лучам, оболочки все больше уменьшаются; поэтому изображение большого предмета может попасть в маленький глаз. Если мы посмотрим в глаз человека, мы увидим там в зрачке маленькое изображение — это и есть оболочка, отделившаяся от предмета, которая вошла в глаз в уменьшенном виде. Так же объясняется и слух и т. д.
Очень интересна биология Демокрита. Демокрит не постулирует, подобно Эмпедоклу, ряд неудачных попыток создания животных, продолжавшихся до тех пор, пока не были созданы приспособленные к жизни существа. По его учению в природе происходит отбор: наиболее приспособленные к жизни суще
ства или наиболее приспособленные отдельные органы их выживают; неприспособленные вымирают или отмирают.
Так объясняет Демокрит и происхождение человеческого общества. Он говорит, что первоначально люди были беспомощными, они должны были бояться зверей, они умирали от
Любопытно, между прочим, что Дарвин ссылается на то место, где Аристотель полемизирует с этим учением Демокрита, но Дарвин считает это учение — учением самого Аристотеля, тогда как Аристотель здесь как раз возражает против этих взглядов Демокрита.
голода и холода, потому что у них не было ни одежды, ни жилищ, и они не умели обороняться от диких животных. Те, которые не оказались в состоянии ничего придумать для своего спасения, вымерли, а другие, которые оказались наиболее приспособленными, постепенно под влиянием нужды научились забегать в пещеры, затем жить в них, а затем и строить жилища. Сначала они накрываются случайно найденными листьями, затем уже делают себе одежду. Они научились соединяться для борьбы с дикими зверями и для целей общения выработали язык.
Главной движущей силой является при этом у Демокрита «хрейя», «нужда», борьба за существование, выживание наиболее приспособленных. Этот принцип проводится и в этом случае довольно последовательно.
Конечно, в учении Демокрита много очень наивного и примитивного с точки зрения нынешнего естествознания и много механистического, метафизического и антидиалектического с точки зрения марксистской философии; тем не менее, учение Демокрита в целом не только продуманная, эмпирически обоснованная материалистическая система: в ряде отдельных частностей Демокрит явился основоположником нынешних точных наук.
Учение Демокрита теснейшим образом связано с развитием античной демократии. Так, учение о принципиально равноправных между собой и сделанных из одной и той же материи атомах отражает, как заметили уже древние, античное демократическое общество, а их постоянная борьба между собой, в которой неизменно побеждают сильнейшие и оттесняют более слабых, отражает ожесточенную конкуренцию в античных полисах.
В области точных наук больших успехов достигла в это время математика. С Востока были заимствованы практические формулы не только для площадей и объемов прямолинейных фигур и тел, но и для круга и тел вращения, — цилиндра, конуса и, может быть, шара. Из учения о подобии треугольников развивается теория перспективы. Эта теория получает огромное значение и в живописи, в частности — при создании театральных сценических декораций. На это указывает уже греческое название теории перспективы — «скенография» .
В области элементарной планиметрии греки уже в то время нашли доказательства почти всего того, что теперь проходится в средней школе, включая вычисления площади круга и длины окружности. Это вычисление производилось атомистическим методом: предполагалось, что и поверхность и тело состоят из бесконечно малых, далее неделимых частиц (см. выше, с. 424).
При таком предположении окружность оказывалась многоугольником с очень большим числом чрезвычайно малых сторон, и площадь круга вычислялась как сумма площадей узких треугольников с вершинами в центре. Наиболее известными математиками V в. были Гиппократ Хиосский и тот же Демокрит, который таким приемом нашел объем конуса и пи-р амиды.
Летоисчисление по именам архонтов и других должностных лиц отдельных городов заменяется в ученой литературе (в особенности у историков) более универсальными системами, отсчитывающими годы от одного определенного условного момента; таков был счет годов от взятия Трои. Впрочем, год взятия Трои разными греческими учеными определялся различно.
Наконец, путем более правильного исчисления длины солнечного года достигают более точного соответствия между календарем и природными условиями. Наиболее естественно считать месяцы по луне (от одного полнолуния до другого), а год — по солнцу (от самого короткого или длинного дня до следующего такого же, т. е. от зимнего или летнего солнцестояния). Затруднение заключается в том, что ни лунный месяц, ни солнечный (тропический) год не содержат целого числа дней (29,53 дня и 365,2422 дня). Приходится брать целое число дней, а время от времени вставлять дни, выравнивая накапливающуюся разницу. Так, в архаическую эпоху считали 12 лунных месяцев по 30 и 29 дней, что давало всего 354 дня. Три года из каждых восьми имели по лишнему месяцу в 30 дней. По мере развития астрономических знаний появились новые, более точные способы интеркаляции (вставки дополнительных месяцев). Наиболее известны цикл Энопида (в 59 лет, после которого календарь снова приходит в согласие с астрономическим годом) и Метонов цикл, названный так по имени афинянина Метона (V в. до и. э.). Этот цикл девятнадцатилетний и давал среднюю величину года в 365 5/19 дня.
В медицине выдающуюся роль играла школа на острове
Косе. Здесь жил знаменитый врач Гиппократ. Он собрал так
много наблюдений, что книги, написанные им и его учени-27
ками, служили основным руководством по медицине вплоть до XVII в. Наряду с наивными аналогиями и суевериями, в со- 29
чинениях Гиппократа есть целый ряд совершенно правильных замечаний, например, о влиянии диэты, климата и т. д. на здоровье человека. Гиппократ отрицает существование болезней, «посланных богами» (древние считали, например, эпилепсию «священной болезнью»), и говорит, что все болезни одинаково священны и все они объясняются одними и теми же естественными причинами. Гиппократ знает кое-что из анатомии человеческого тела, но утверждает и ряд нелепостей: так, он не