Если мы вспомним, что Архидамова война затруднила сношения между греческими государствами, а частично и уменьшила безопасность сообщений на Эгейском море, и что несомненно уже в эту эпоху начинает все более увеличиваться значение окраин античного мира, прежде всего Сицилии и Египта, то мы поймем, что уже в этот период должна была начать образовываться группа владельцев крупных торговых и ремесленных предприятий, стоявших в силу своих торговых связей выше интересов отдельных полисов. Такая группа была, очевидно, заинтересована в создании единой более централизованной сильной власти, обеспечивающей безопасность путей и устойчивость экономических отношений. С другой стороны, она не могла не быть заинтересована в том, чтобы был положен конец господству крайней демократии с ее залезанием в карманы богатых людей, вносящим неуверенность и расстройство в торговые дела. От какого из греческих полисов будет исходить эта объединительная деятельность, и под каким флагом она будет проводиться — этой группе должно было быть в сущности безразлично. Наиболее типичным выразителем идеологии этой группы был впоследствии Исократ, о котором будет сказано в одной из следующих глав.
В деле свержения власти радикальной демократии естественными союзниками Алкивиада, казалось, должны были бы быть олигархические клубы. Но эти клубы опирались на родовитую аристократию с ее узкими традициями античного полиса, а во внешних отношениях слепо следовали за Спартой; поэтому Алкивиад в своей борьбе с радикальной демократией мог использовать эти клубы только до определенного момента, чтобы затем порвать и вступить в борьбу с ними: он мог терпеть рядом с собой только людей безусловно преданных интересам его группы и не мог считаться с амбицией знатных родов.
Чтобы захватить в дальнейшем ходе событий власть в свои руки, Алкивиаду нужно было снискать популярность народных масс. Об открытом выступлении против демократического строя пока не могло быть и речи, но почву для захвата власти он начал терпеливо и постепенно подготовлять уже в 416 г По старинным греческим представлениям, победа на Олимпийских состязаниях давала право (в классическую эпоху уже только моральное) на власть в государстве: поэтому Тираны уже с VII — VI вв., с одной стороны, всячески стараются одержать победу на Олимпийских состязаниях, с другой — преследуют своих сограждан, одержавших такую победу. При этом Тираны (или будущие Тираны) обставляли свое пребывание в Олимпии большою пышностью, щедро угощали большие массы народа и,
наконец, одержав победу, заказывали победный гимн (эпини-кий) лучшим поэтам своего времени — Пиндару, Симониду, Вакхилиду. Этот образ действий Тиранов VI в. и начала V в. точно копирует Алкивиад: на Олимпийских состязаниях 416 г.
он щедро угощает собравшихся, получает первую, вторую и четвертую награду сразу (что не выпадало до него ни одному эллину), заказывает победный гимн Еврипиду, а лучшим художникам — символическое изображение своих побед: здесь он
был изображен в обществе богинь. Угадывая в нем будущего диктатора Афинской морской державы, члены Афинского морского союза — Эфес, Хиос, Лесбос — привозят обильное угощение и убранство для него самого и устраиваемого им пира.
Греческие Тираны V—IV вв. старались привлечь к себе симпатии народных масс улучшением их положения, но они не шли по пути диэт и предоставления народу широких политических прав. Они производили однократные щедрые раздачи земли и денег преданной им и сражавшейся за них части демоса и рабов и составляли себе таким образом надежную гвардию. Средства на эти мероприятия они брали из конфискованного имущества своих политических противников. Так поступали, например, сицилийские Тираны; так, несомненно, собирался поступить и Алкивиад. «Бедняков и чернь Алкивиад очаровал до такой степени, что они страстно желали сделать его Тираном; некоторые д к тому, чтобы он... ликвидировал законодательную деятельность народного собрания, удалил болтунов, которые губили государство, и управлял делами по своему усмотрению, не опасаясь доносчиков». Так характеризует Плутарх в биографии Алки-виада положение дел в 41 1—407 гг. Еще определеннее говорит об этом Диодор (XIII, 66): «Рабы приветствовали Алкивиада
с таким же восторгом, как свободные... Зажиточные афиняне думали, что... нашли человека, способного выступить смело и открыто против власти демоса, а бедняки считали, что они в нем будут иметь наилучшего соратника в безрассудной ломке государства и в улучшении положения бедноты». Под «безрассудной ломкой государства» в Греции обычно понимали «передел земли» и «отмену долгов». Разумеется, Алкивиад хотел опираться на класс богатых людей, но это должна была быть не заносчивая и независимая знать, а выдвинутые самим Алкивиа-дом и преданные ему люди. Народные массы он столь же мало хотел допускать к участию во власти, как и аристократия; но для того, чтобы успокоить и привлечь к себе эти массы, он готов был пойти по пути однократной радикальной ломки существующих имущественных отношений в интересах руководимых им кругов.
Алкивиад и поддерживавшая его группа была готова, в случае неудачи в Афинах, произвести нужный им переворот в любом другом центре Эллады. Но, как афинянину, Алкивиаду
легче всего было сделать центром своей агрессивной политики Афины и морской союз, во главе которого они стояли. Для дальнейшего объединения тогдашнего мира необходимо было в первую очередь присоединить к сфере афинского влияния Пелопоннес и Сицилию. Можно не сомневаться, что, осуществив это присоединение и получив в свои руки власть и влияние, Алкивиад немедленно же устранил бы демократию с ее раздачами, обложениями богатых, привлечением их к суду и т. д. Но при данных обстоятельствах боролись за власть только две указанные выше большие группы: «партия города», возглавляе
мая Никием и стремящаяся во что бы то ни стало сохранить существующее положение вещей, и «Пирейская партия», возглавляемая Гиперболом, мечтавшая о демократических переворотах в Пелопоннесе, о присоединении Сицилии и т. д. В это время группе, во главе которой стоял Алкивиад, было по пути с этой радикальной группой, и, как умный политик, он, не задумываясь, сблизился с ее вождем Гиперболом, несмотря на все отвращение, которое он питал к демократии.
ажеговорили о б Избранный ивлрйОыЬ-аливатегом, Алкивиад в союзе с «Пирейской партией» выступил против политики Никия. Воспользовавшись борьбой, начавшейся в Пелопоннесе, он сблизился с Аргосом и примыкавшими к нему Мантинеей и Элидой, причем ему удалось заключить с этими тремя государствами оборонительный союз на сто лет. Союзники обязывались не только общими силами отразить любого врага, напавшего на территорию одного из них, но и перенести войну на территорию напавшего, причем война могла быть прекращена только с общего согласия союзников. Для каждого было ясно, что договор этот направлен против Спарты. Спарта оказалась в чрезвычайно тяжелом положении: ее окружало теперь сплошное кольцо спаянных между собой демократических государств. Одержать верх над враждебной ей коалицией Пелопоннесских государств стало для нее вопросом жизни и смерти.
В 418 г. близ Мантинеи ополчение союзников встретилось со спартанцами, но союзники, очевидно, переоценили свои силы: они потерпели полное поражение. Теперь Аргос был вынужден вступить в Пелопоннесский союз, и в ряде Пелопоннесских городов, в том числе в Аргосе, был введен олигархический строй. Понятно, что и в Афинах поражение в Мантинейской битве должно было привести к краху групп, стремившихся к войне, и к торжеству Никия и его группы. По афинскому обычаю, в таких случаях вождь группы, потерпевшей неудачу, подвергался
2
Текст этого договора сохранился и у Фукидида (V, 47), и в подлин-2
нике на камне (IGI 86).
остракизму. Изгнание Алкивиада казалось неминуемым — уже народное собрание приняло постановление о необходимости провести остракизм; оставалось только в новом собрании провести самое голосование.
Союз группы Алкивиада с «Пирейской партией» был случайным и был вызван только общностью внешней политики. В области внутренней политики Алкивиад стоял значительно ближе к «партии города». После неудачи при Мантинее на очереди стояли вопросы внутренней, а не внешней политики. Алкивиад поэтому заключил с Никнем соглашение о совместных действиях; группа Алкивиада договорилась с «партией города» голосовать за изгнание Гипербола, и в 417 г. последний был изгнан из Афин. Это — первый случай, когда человек незнатный и незначительный был подвергнут остракизму. После 417 г. остракизм в Афинах вообще уже не применялся.
Более всего подрывало репутацию «партии города», возглавлявшейся Никнем, то, что Спарта, несмотря на договор, не возвращала Афинам Амфиполя. Так как Спарта мотивировала это тем, что она не в силах добиться возвращения Амфиполя, то попытка афинян овладеть городом собственными силами была вполне правомерной с точки зрения отношений со Спартой. Никий отправился в 417 г. па завоевание Амфиполя, но поход этот был неудачен и с военной и с дипломатической стороны: македонский царь Пердикка, бывший до сих пор союзником Афин, снова перешел на сторону Спарты. Это повело к краху «партии города» в Афинах. Алкивиад снова сблизился с «Пирейской партией», — на этот раз на почве похода в Сицилию для завоевания новых, преимущественно хлебных рынков в Сицилии, Италии, Этрурии и Карфагене.
2. СИЦИЛИЙСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ Покорение Мелоса
Одним из первых результатов сближения между группой Алкивиада и «Пирейской партией» был поход на дорийский остров Мелос, единственный остров на Эгейском море, не входивший в Афинский морской союз и дружественный Спарте. В 416 г. Мелос был взят, все взрослые мужчины перебиты, а женщины и дети обращены в рабство; самый остров заселен афинскими клерухами. Эта жестокая расправа с ни в чем не повинными людьми вызвала недовольство и волнение в умеренных кругах афинского общества, об этом можно заключить из драматического изложения этого эпизода у Фукидида и из поставленной на сцене в 415 г. трагедии Еврипида «Троянки».