Еще менее доверия, чем «Илиада» и «Одиссея», внушал к себе дошедший до нас в собраниях греческих мифов рассказ об афинском царевиче Тезее и критском царе Миносе.
Согласно этому рассказу, афиняне принуждены были платить дань царю Миносу, могущественному владыке города Кноса на Крите, господствовавшему над всем морем и совершавшему походы на Грецию. Эта подать состояла из четырнадцати мальчиков и девочек, которые отправлялись в жертву людоеду Минотавру, чудовищной помеси человека с быком. Минотавр жил в здании, представлявшем собою такую запутанную сеть комнат, что всякий смертный должен был там неизбежно заблудиться. В числе мальчиков, посылаемых на Крит, оказался и царский сын Тезей. Он уговорился с отцом, царем Эгеем, что в случае, если он будет благополучно возвращаться обратно, корабельщики подымут на корабле белый парус, а если погибнет на Крите, то черный. Мальчик прибыл на Крит, и здесь в Те-зея влюбилась царская дочь Ариадна. Чтобы он со своими товарищами не заблудился и мог выйти из лабиринта, Ариадна дала ему клубок ниток, которые он должен был разматывать за собой. Тезей со своими товарищами был брошен в лабиринт, но ему удалось благодаря своей храбрости и силе убить Минотавра, а затем, идя по нитке, выбраться из лабиринта, после чего он с товарищами сел на корабль и благополучно приплыл домой. Но на радостях Тезей забыл переменить черный парус на белый, и отец его, видя с берега, что плывет судно с черным парусом, и решив, что сын убит, покончил с собой, бросившись со скалы в море, названное по его имени Эгейским.
Не трудно показать, что перед нами во всех подробностях типичная сказка, свойственная не только различным народам Европы, но и Азии и Африки. Во всех этих сказках мальчики отправляются в заколдованный замок, стоящий в глухом лесу, откуда не найти выхода. И в этих сказках их отправляют собственные родители, и в этих сказках фигурирует клубок, при помощи которого они находят дорогу, и черный флаг, выставленный по ошибке вместо белого. И в этих сказках они попадаются к страшному людоеду, но спасаются от него чудесным образом, причем им помогает женщина, живущая у людоеда.
Понятно, что этот миф встречал со стороны европейских ученых не больше доверия, чем рассказы «Илиады» и «Одиссеи», несмотря на то, что легенды о могуществе критского царя Миноса принимались всерьез виднейшими греческими писателями — Гер од ото м , Фукидидом и Диодором и что воспоминания о царстве Миноса содержатся в «Одиссее» и в поэме Гесиода, жившего уже в VIII в. Он сообщал о Миносе следующее:
Был он из смертных царей царем наиболее сильным:
Не было больше царя, кто бы столько окрестных народов Власти своей подчинил; владел он божественным скиптром,
Скиптром державного Зевса: затем и владел городами.
Геродот рассказывает, что Минос завоевал целый ряд островов Эгейского моря. С сообщением Геродота совпадают и слова Фукидида:
«Минос раньше всех, как известно нам по преданию, приобрел себе флот, овладел большей частью моря, которое называется теперь Эллинским (т. е. Эгейским), достиг господства над Кикладскими островами и первый заселил большую часть их колониями, причем изгнал карийцев и посадил правителями собственных сыновей. Очевидно также, что Минос старался, насколько мог, уничтожить на море пиратство, чтобы вернее получать доходы».
Платон приписывает Миносу также составление древнейшего свода законов:
«Он дал своим согражданам законы, благодаря которым и Крит оставался, с тех пор как он начал ими пользоваться, всегда счастливым, и Лакедемон, так как эти законы были божественными».
Приблизительно то же сообщает и Диодор, но он сообщает еще, что все три больших города на Крите принадлежали одному и тому же царю:
«Минос основал немало городов на Крите, но из них наиболее замечательны были три: Кнос в части острова, обращенной к Азии, Фест — у моря на южном берегу и Кидония — в западной части острова против Пелопоннеса. Минос написал для критян немало законов».
После того как раскопки Ш лимана в Трое и Микенах реабилитировали гомеровские поэмы, естественно было ожидать, что раскопки на Крите дадут подтверждение и этих мифов, тем более, что уже в конце семидесятых годов на месте древнего Кноса на северном побережье Крита местными жителями были обнаружены развалины древнего большого здания, причем было
найдено и несколько сосудов. Шлиман действительно собирался копать здесь, но умер, не успев осуществить этого намерения.
Эту идею удалось осуществить англичанину Артуру Эвансу, приступившему к раскопкам в самом конце XIX в., после того как ему удалось обнаружить здесь памятники древнего до-гре-ческого письма. В начале XX в. он раскопал на месте древнего Кноса огромный дворец, по размерам далеко превосходящий все дворцы, раскопанные Шлиманом. Впоследствии такие же, но меньшие дворцы были обнаружены еще в двух местах на южном побережье Крита — на месте древнего города Феста и близ нынешнего селения Агия Триада.
Эти дворцы являются по существу комплексом нанизанных одна на другую построек. В центре этого комплекса лежит большой открытый, окруженный колоннами двор, а вокруг него целый ряд примыкающих друг к другу сооружений в несколько этажей. К сожалению, верхние этажи в большинстве случаев разрушены, и мы можем знакомиться только с помещениями нижнего этажа. Это, прежде всего, парадные комнаты: так, например, в Кносе найдена комната со стоящим в ней троном. Из других парадных помещений интересен зал для зрелищ, во всю ширину которого находились поднимающиеся одна над другой ступени, на которых сидели зрители. Судя по рисункам на стенах дворца и по аналогии с обычаями других народов древности, происходившие здесь представления состояли из торжественных религиозных процессий и театральных действ в честь богов, главным образом богов плодородия. Далее, здесь происходили древнейшие в мире игры с быками, очень опасные для участников и требующие от них большой ловкости.
Найдены здесь и ванные комнаты, водяная уборная и водопровод, также древнейшие в мире, внутренние лестницы, соединяющие между собой этажи и открытые сверху — для того чтобы здание лучше освещалось. Эти световые шахты, дворы к большие окна делали критские жилища светлыми и уютными в отличие от позднейших греческих жилищ. Лестницы в каждом этаже соединялись с большими открытыми верандами. Найден также длинный коридор, в который выходили двери из целого ряда узких и длинных кладовых. В этих кладовых до наших дней стоят, как и в древности, длинные ряды огромных глиняных сосудов (так называемых пифосов), отчасти даже с остатками зерна и других продуктов. Найдены также комнаты для хозяйственных работ, в одной из комнат обнаружен пресс для растительного масла, и мастерские для ремесленников. Кроме того, эти «дворцы» включают в себя большое количество комнат для жилья.
При постройке этих зданий больше думали о практической пользе, чем об архитектурном изяществе. Колонны, суживающиеся книзу, служат главным образом не для архитектурного членения, а для поддержки плоской крыши или верхних этажей, ряд колонн обычно идет как раз по средней линии зала, так что дверь приходится прорубать сбоку. Наружу выходят глухие стены; то, что мы назвали бы фасадом, обращено к внутреннему двору.
В дворцах Крита найден целый ряд замечательных произведений искусства: фрески с высокохудожественными изображе
ниями пейзажей, групп людей и т. д., прекрасные, реалистически выполненные барельефы, художественная посуда. Найдены также тысячи глиняных табличек с письменами, свидетельствующими о том, что письмо было широко распространено на Крите.
Таким образом, раскопки Эванса и других ученых показали, что в греческих преданиях о Крите — так же, как в «Илиаде» — имеется историческое ядро. Вполне понятно, что и Эванс, подобно Шлиману, несколько увлекся и оказался склонным считать историческими фактами и такие сообщения греческих писателей, которые относятся к области мифологии — так, например, имя царя Миноса, может быть, было вопреки мнению Эванса вовсе не именем великого исторического деятеля, а именем божества, мифического героя или даже нарицательным словом на критском языке.
Одновременно с раскопками в Трое, Микенах и на Крите был сделан ряд открытий в области истории великих государств древнего Востока. Эти открытия не только подтвердили результаты раскопок Шлимана и Эванса, но и позволили точнее датировать отдельные моменты истории Крита и Микен. Так, в Египте был найден целый ряд критских изделий, а на Крите — египетских, а поскольку хронология Египта известна сравнительно точно, это дало возможность датировать и соответствующие критские изделия.
Так, критские изящные сосуды стиля камарес, о которых мы скажем ниже, присутствуют в большом количестве в Египте вплоть до Нубии, уже в находках эпохи Среднего царства. В надписях фараонов Среднего царства Сенусерта II (1903 — 1887) и Аменемхета III (1849—1801) говорится об участии критян («кефтиу») в постройке пирамид. В соответствующем слое в кносском дворце найдена диоритовая статуя египетского чиновника. К началу XVII столетия относится найденная в Кносе крышка от сосуда из алебастра с именем правившего в Египте царя Хиана.
В последующее время, в эпоху высшего расцвета критской культуры, сношения Крита с Египтом делаются еще более оживленными. На Крите находят в большом количестве египетские сосуды из алебастра, камня и фаянса; скарабеи с именем фараона Тутмеса III (первая половина XV в.) и его преемников; наконец, такие предметы, как слоновая кость и яйца страуса, могли быть завезены только из Египта. На критских фресках мы встречаем лилии и пальмы, произрастающие не на Крите, а в Египте. На кинжале работы критского мастера, найденном в Микенах, мы видим характерный нильский пейзаж с кошками, водившимися тогда только в Египте, и египетские папирусы. Египетского же происхождения также колонны с капителью из листьев, сфинксы, изображения различных обезьян, на одном из которых начертано имя фараона Аменхотепа II (1480— 1455). На изображении процессии жнецов из Агиа Триада перед хором представлен типичный египетский певец с бритой головой в кожаном переднике с египетским музыкальным инструментом — систром.