Более значительный прогресс имел место в живописи, известной нам, главным образом, по росписи на керамике. Чистый силуэт геометрического стиля под влиянием восточной живописи превращается в рисунок. В более древнее время следовали манере геометрического стиля: черные фигуры рисовались на
красном фоне глины и покрывались блестящим лаком. Но теперь внутри черных силуэтов намечались линии контура. Этот стиль преобладающий в первой половине VI в., носит название чернофигурного. Во второй половине этого века мы замечаем дальнейший прогресс: теперь черным лаком покрывается только фон, а фигуры остаются незакрашенными; это дает неограниченные возможности для их разрисовки и раскрашивания. Фигуры совершенно освобождаются от восточной скованности: они изображаются и анфас, и в три четверти, и в профиль, и со спины, в самых смелых позах и поворотах. Отдельные типы дифференцируются и характеризуются очень ярко. Теперь художники активно участвуют в дальнейшем развитии мифов.
Впрочем, ряд условностей сохранился в течение всей этой эпохи; таково, например, отсутствие перспективы, изображение мужчин темным, а женщин светлым цветом и т. и.
6. Источники
Для истории VIII и VII вв. с источниками дело обстоит очень плохо. Мы принуждены собирать отдельные указания у позднейших историков, часто весьма сомнительной достоверности, дополняя и исправляя их при помощи археологических памятников, обратного умозаключения от пережитков и т. д. Большое значение для этой эпохи имеют дошедшие до нас отрывки из произведений поэтов, о которых мы говорили выше, целый ряд сведений у поздних писателей заимствован из недошедших до нас стихотворений этих поэтов. Только для эпохи Тиранов (начиная с последних десятилетий VII в.) наши сведения становятся более разнообразными. Эти рассказы, сохраненные нам Геродотом и более поздними историками, черпавшими свои сообщения у историка IV в. Эфора (таковы Диодор, Страбон, Николай из Дамаска и др.), восходят частью к устной традиции, частью к местным хроникам и содержат ценный исторический материал. Последний, однако, искажен в двух направлениях: во-первых, эти устные рассказы были обработаны но-веллистически, по фольклорным шаблонам; во-вторых, позднейшая концепция Тирана как кровожадного насильника и угнетателя отразилась на переработке этих рассказов. Такой же характер носят и сообщения «Политики» Аристотеля.
Письменность в эту эпоху только еще начинала распространяться: надписи, относящиеся к этой эпохе, малочисленны; однако они позволяют иногда делать интересные выводы — например, хиосские законы, начертанные на каменной призме «аксоне», близкой к тем призмам, на которых начертаны законы Солона, дают нам возможность составить представление о совете Солона. Здесь впервые в истории упомянут «народный совет». Не менее интересны и надписи греческих наемников в Верхнем Египте.
Наконец, немаловажное значение для этой эпохи имеют и монеты, особенно Лидии, малоазиатских городов, Персии и Эгины.
Кое-какой интерес для истории Греции представляют, как мы видели, ассирийские надписи VIII —VII вв.
ГЛАВА III
АРХАИЧЕСКАЯ ЭПОХА (ПРОДОЛЖЕНИЕ). РЕВОЛЮЦИЯ VI ВЕКА В АФИНАХ
I. АФИНЫ ДО СОЛОНА
Позднейшая традиция приписывает учреждение демократического строя в Афинах царю Тезею, жившему еще до Троянской войны. Как и другие аналогичные легендвг, и эта легенда имеет историческое основание: раскопки показали, что в Афинах находилось одно из поселений микенской эпохи. Во всем прочем легенда о Тезее не заслуживает того внимания, которое ей уделяется.
Тезею приписывается учреждение в Афинах демократии, разделение населения на три почти равноправные группы — евпатридов (аристократов), геоморов (крестьян) и демиургов (р еме с ленников) —и, наконец, синойкизм (т. е. соединение всей Аттики в одно государственное образование). Все это, однако, вопиющий анахронизм для досолоновской эпохи: ремесленники, как особая компактная группа, вероятно, появляются в Афинах только в VIII в. Особой политической группой они становятся только после Солона. Ни о какой демократии в Афинах также не может быть речи до Солона. Наконец, синойкизм Афин очень постепенный процесс, внешне закончившийся присоединением Элевсина только к концу VII в. и по существу продолжавшийся еще до времени Писистрата, которому пришлось бороться с сепаратизмом отдельных локальных групп, возглавляемых аристократами. Любопытно, что изображения Тезея появляются на афинских вазах впервые в эпоху Писистрата: поэтому Эд. Мейер, О. Группе и ряд других исследователей указали уже на то, что сообщения о демократических реформах Тезея проецируют в прошлое демократические преобразования Писистратидов. Мне удалось привести ряд новых доказательств в пользу этого положения.
1 Так, группы евпатридов, геоморов и демиургов засвидетельствованы как раз для 582 г., накануне прихода к власти Писистрата. Не менее характерны для эпохи Писистрата герб Тезея и дубина, которой он был вооружен. Точно так же типична для этой эпохи борьба с аристократами, имеющими опору в различных селениях Аттики. Все те греческие города, в которых, согласно хроникам, протекала деятельность Тезея, были теми пунктами, которые Писистрат либо захватил, либо поставил под протекторат Афин. Изгнание Тезея и уход его сыновей в Евбею отражает такие же события из жизни Писистрата. Наконец, интервенция спартанцев, которые заявили, что они идут освободить Афины от Тирана, тогда как в действительности Тезей был другом народа, несомненно проецирует в прошлое такую же интервенцию спартанцев в 510 г.
Поэтому, говоря о досолоновских Афинах мы вправе игнорировать так называемую конституцию Тезея как поздний тенденциозный политический роман.
В гомеровскую эпоху Афины были еще, по-видимому, чисто земледельческой общиной, и торговое значение их было ничтожно. Афинское государство в это время охватывало, как мы говорили уже, только так называемую Педиэю с Афинами в центре. В течение IX и VIII вв. шло, по-видимому, последовательное присоединение различных районов Аттики: сперва была присоединена Паралия, и культ местного бога Посейдона был перенесен на Акрополь, затем началась борьба с Диакрией, крупнейшие поселения которой к этому времени объединились в союз — Четырехградье. Отсюда был перенесен в Аттику культ Тезея, старинного героя типа Геракла, которого легенда впоследствии превратила в древнего царя — объединителя Аттики. Элевсинскую область с ее знаменитым храмом Деметры в Элев-сине не удалось так легко присоединить: как мы узнаем из гимна в честь Деметры, приписываемого Гомеру (VII в.), во время его написания Элевсин был еще независимым государством и вел, по словам автора гимна, ожесточенную борьбу с Афинами в течение многих лет. Остатки стены, отделявшей территорию Элевсина от Аттики, сохранились до наших дней.
По-видимому, уже в VIII в. афиняне делали попытки совершать морские путешествия и военные набеги и за пределы Аттики. От этого времени сохранилось много обломков ваз с изображениями грубо-первобытного стиля (так называемого геометрического или дипилонского; он назван так по Дипилон-ским воротам, близ которых найдена значительная часть этих обломков). Одной из обычных тем этих изображений были корабли и морские сражения. Изображения вооруженных воинов со щитами, трупов на судах и под судами и острые металлические бивни на носу кораблей, несмотря на всю беспомощность и примитивность рисунков, не оставляют сомнения в том, что афиняне уже в это время совершали военные набеги. Разумеется, речь не могла еще идти об экспедициях с целью захвата новых территорий; вероятно, мы имеем дело с пиратскими набегами на соседние области (например, Саламин, Эгину, Мегары, Беотию) с целью увода скота и людей и ограбления сокровищ, а также обороны Аттики от таких же нашествий. Однако такие набеги всегда служили толчком и к развитию торговых отношений.
Эти военные предприятия были одной из причин усиления знати, имевшей в это время, как мы видели, руководящее зна-
2 Последовательность этого присоединения установлена В. А. Шеффером, С. Сольдерсом и Э. Корнеманом на основании расположения в Афинах храмов божеств, перенесенных из других мест Аттики: древнейшие еще
нашли место в акрополе, перенесенные позже разместились вне акрополя.
чение в военном деле. Внутри самой знати начинается расслоение: по-видимому, только знать, сохранившая и усилившая свое экономическое значение, выделяется в особое сословие под названием евпатридов.
Из этого сословия оказались выброшенными те разорившиеся аристократы, которые лишились земельных участков и не могли себе приобрести даже щит и панцирь: они смешались с массой бедняков из простого народа, носивших название «фетов» («наемников», «поденщиков»; с точки зрения Ахилла в «Одиссее», быть поденщиком — самый ужасный удел, который может постигнуть аристократа на земле). Так как в это время главное значение еще имели сражающиеся на колесницах и конях, то полноправными аристократами являлись только всадники (hippeis). Аристократы, которым их земельный участок позволял только приобрести тяжелое вооружение, были ограничены в правах. Они получили название «зевгитов»; как я показал в другом месте, это слово означает «приспешник», «младший аристократ». В несколько более позднее время и внутри всадников произошло расслоение на более богатых, получающих 500 медимнов (260 гектолитров) зерна в год, так называемых «пентакосиомедимнов», и более бедных; высшие должности в государстве были оставлены только за пентакосиомедимнами.
Верховный орган родовой общины, совет на Ареопаге («холме Арея»), состоявший первоначально из старейшин всех родов, становится чисто аристократическим органом, члены которого занимают должность пожизненно. У царя — басилея, сохранившего, вероятно, еще с микенских времен верховную власть и в военной, и в административной, и в судебной, и в религиозной области, постепенно отнимаются аристократией все его важнейшие функции: для руководства войной и пиратскими набегами выделяется особый военный специалист из рядов аристократии — полемарх («военачальник»); затем у царя было отнято и фактическое управление государством: оно было передано «правителю» — архонту; наконец, и судебные функции царя были переданы шести фесмофетам («выносящи