месте позднейших Терапн. Близ Терапн находилось и святилище двух спартанских богов-братьев, Кастора и Полидевка, именуемых Диоскурами. Это были главные боги спартанской государственной общины еще в микенское время; в классическую эпоху два спартанских царя считались их земными воплощениями.
Мы говорили уже о союзах мужчин на Крите и в Милете. Не менее характерны эти союзы и для Спарты.
С семи лет начинается общественное воспитание ребенка, так называемая «агоге», бывшая необходимым условием для получения гражданских прав. Здесь ребенок постепенно, после ряда испытаний и посвящений, переходит из низшего возрастного класса в высший. Он вырван из семьи и живет в казарме, в особых отрядах детей, называемых «буами», или «илами», и руководимых особыми «буагами» или «илархами», выбранными из детей старшего возраста. Дети в этих отрядах подвергаются кровавому бичеванию у алтаря Артемиды Орфии; они должны бестрепетно переносить эти пытки. Каждый возрастной класс имеет особое название; некоторые из этих названий уже не имели смысла в греческом языке, так как восходили к глубочайшей древности. Как и в соответствующих возрастных классах нынешних примитивных народов, дети должны были ходить босиком, едва одетыми во всякое время года, спать на жестком ложе из тростника и получать очень скудную пищу, часто остатки от стола взрослых.
Это коллективное воспитание детей в казармах продолжалось с семилетнего до двадцатилетнего возраста. После этого спартанец женился и жил с собственной семьей, но обязан был обедать не дома, а вместе с другими мужчинами, объединенными с ним в одну обеденную палатку. Такие обеды назывались фидитиями. Каждый участник фидитии должен был доставлять для обеда определенное количество припасов.
Положение женщины в спартанском обществе также восходит к чрезвычайно древней эпохе. В противоположность другим греческим государствам, здесь женщины занимаются гимнастическими упражнениями наравне с мужчинами. Женщинам в Спарте разрешалось свободно отлучаться из дому, куда им вздумается. К чрезвычайно древней допатриархальной эпохе относятся и следующие установления: женщине (исключая
жену царя) не вменялась в обязанность супружеская верность; для Спарты засвидетельствовано, кроме того, многомужество и временный обмен женами.
У спартанцев, отмечает Энгельс, «брачные отношения во многом еще более архаичны, чем даже те, которые изображены Гомером. В Спарте существует парный брак, видоизмененный в соответствии с принятыми там воззрениями на государство и во многих отношениях еще напоминающий групповой брак. Бездетные браки расторгаются: царь Анаксандрид (за 500
лет до н. э.), имевший бездетную жену, взял вторую и вел два хозяйства;
Несомненно, к микенской эпохе восходит и спартанская царская власть. Царей здесь было двое — из разных домов. Каждый гражданин обязан был отдавать царям определенную часть урожая и приплода; имуществом единственной наследницы, не имеющей братьев, также распоряжался царь, назначая ей мужа по своему усмотрению; подобно тому, как после смерти спартанца в частном доме на некоторое время закрывался доступ в помещение, где он жил, так по смерти царя закрывался доступ на городские площади и улицы — очевидно, они считались его собственностью. Из этого видно, что некогда в Спарте (так же, как, например, в Египте) царь считался собственником всей земли.
Ряд других пережитков показывает, что некогда власть спартанского царя была неограниченной, и он считался божественным существом. По спартанскому закону в случае единогласия между двумя царями их распоряжения считались имеющими безусловную силу. Ряд пережитков показывает, что цари некогда считались земными богами. Они назывались «архаге-тами»; такой титул, кроме них, прилагался только к богам: их называли theotimetoi (чтимые, как боги). Цари из дома Еври-понтидов считали себя рожденными от связи их матерей не с их земным отцом, а с героем (первоначально богом) Астра-баком (о параллельных представлениях в древнем Египте и на Крите мы говорили выше, на с. 67 — 69). При возвращении царей из похода их встречали почти божескими почестями. Как и в Египте, принимались особые меры, чтобы предохранить труп царя от разложения: царей хоронили в меду. Наконец, царей считали земными воплощениями небесных богов Тиндаридов: пока оба царя вместе выступали в поход, за ними несли примитивную двойную деревянную икону с изображением Тиндаридов; когда вышел закон, что в поход должен выступать только один царь, икону распилили пополам и вместе с царем стал выступать в поход только один Тиндарид. Все эти установления позднейшей Спарты восходят к глубочайшей старине.
около того же времени царь Аристон, у которого были две бесплодные жены, взял третью, но зато отпустил одну из первых. С другой стороны, несколько братьев могли иметь общую жену; человек, которому нравилась жена его друга, мог делить ее с ним и признавалось приличным предоставлять свою жену в распоряжение, как выразился бы Бисмарк, здорового «жеребца», даже если тот не принадлежал к числу сограждан. Из одного места у Плутарха, где спартанка направляет к своему мужу поклонника, который домогается ее любви, можно заключить, согласно Шёману, даже о еще большей свободе нравов. Действительное нарушение супружеской верности — измена жены за спиной мужа — было поэтому неслыханным делом. С другой стороны, Спарта, по крайней мере в лучшую свою эпоху, не знала домашнего рабства, крепостные илоты жили обособленно в имениях, поэтому у спартиа-тов было меньше соблазна пользоваться их женами. Естественно, что в силу всех этих условий женщины в Спарте занимали гораздо более почетное положение, чем у остальных греков» (Энгельс Ф. Происхождение семьи...// Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 66—67).
В XII —XI вв. в Пелопоннес вторгаются дорийские племена. Они захватывают Мессению, Лаконию, Аргос. Что касается местного ахейского населения, то часть бежала в горы, в Аркадию, где сохранила до исторического времени древний ахейский язык, часть эмигрировала за море, часть была перебита или обращена в рабство. Но некоторой части удалось, несомненно, удержаться в своих укрепленных поселениях; дорийские пришельцы завязали с ними мирные сношения, стали заключать с ними браки и отчасти усвоили их религию и культуру, стоявшую, несомненно, выше религии и культуры пришедшего дикого племени.
Так было и в Лаконии. Дорийцы пришли сюда, по-види-мому, через узкое ущелье Еврота, приведшее их с севера, из Аркадии: на той территории, где они первоначально обосновались, в северной части Лаконии у города Спарты не найдено никаких остатков микенской культуры. Они заняли северную и среднюю часть долины Еврота, затем разрушили микенскую Спарту, но взять укрепленный микенский город Амиклы не могли. Южная часть Лаконии на первых порах, по-видимому, оставалась в руках ахейцев.
Вслед за завоеваниями в Лаконии наступило мирное сближение с местным населением и заимствование местной культуры. Мы уже указали на ряд микенских черт в спартанском государственном устройстве; необходимо отметить, что не только два спартанских рода, Эгиды и Талфибиады, считали себя в позднейшее время потомками ахейцев, но и сами спартанские цари из династии Агиадов, как сообщает Геродот, считали себя не дорийцами, а ахейцами, т. е. потомками додорий-ских царей Спарты.
Пришедшие дорийцы жили примитивным патриархальным родовым строем. Они делились на три филы: Гиллеев, Диманов и Памфилов, а каждая фила делилась на фратрии.
Плодородие почвы Лаконии вело к быстрому росту населения, а этот быстрый рост при экстенсивном хозяйстве и небольшой территории, ограниченной со всех сторон горами, должен был быстро вести к перенаселению. Вероятно, уже в древнейшее время спартанское государство пыталось бороться с перенаселением. Так, спартанские старейшины получили право убивать новорожденных детей, если они имели какие-либо физические недостатки. Если несколько братьев имели только один земельный надел, то они должны были сообща иметь лишь одну жену. Но, разумеется, такие паллиативы не могли помочь, и Спарте уже в очень раннее время пришлось с оружием в руках расширять свою территорию. Примерно к концу IX в. удалось, наконец, одержать верх над ахейскими Амиклами. До этого времени спартанцы наряду с делением на три родовые филы делились на четыре локальные единицы — обы (Питана, Месоя, Киносура и Лимны). Теперь к ним присоединилась пя-
тая оба — Амиклы; очевидно, ахейские жители Амикл были включены в спартанское государство на равных правах с прочим населением. Затем удалосв покорить и всю остальную Лаконию до морского берега. Теперь спартанское государство достигло своих естественных границ — горных хребтов и моря.
Возможно, что к этому времени относится древнейшая конституция спартанского государства. Плутарх сохранил древнюю «большую ретру», содержащую краткое изложение основ этой конституции в форме оракула.
Здесь мы читаем: «Соорудив святилище Зевса Силлания и
Афины Силлании, сохранив филы и разделив на обы, учредив совет старейшин (герусию) из тридцати человек, включая ар-хагетов, собираться на народное собрание между Бабикой и Кнакионом в установленные сроки. Так вносить предложения
D 4
и так отклонять их. Власть же пусть принадлежит народу».
Из этой «конституции» ясны основные черты спартанского устройства: два царя архагета во главе государства — пережиток царей микенской эпохи; они уже потеряли свое первоначальное значение и входят, как рядовые члены, в герусию, т. е. совет из тридцати родовых старейшин, «геронтов». Эти родовые старейшины пользуются большим почетом, и в их руках, несомненно, находится судебная и административная власть. Но в эту древнейшую эпоху они еще не могли быть представителями какой-либо особенной изолированной аристократической группы: Спарта, как мы видим из ретры, еще патриархальная
военная демократия, вся власть принадлежит апелле, т. е. народному собранию, которое принимает и отклоняет по своему усмотрению вносимые предложения.