Но каково бы ни было происхождение Сциллы, известно, что она обитала на берегу узкого пролива — многие авторы уверены, что это был Мессинский пролив, отделяющий Сицилию от Италии. Некоторые современные исследователи оспаривают это мнение: так, Тим Северин, экспериментально проверивший возможный маршрут Одиссея, помещал Сциллу и ее соседку Харибду в Северную Грецию, на берега узкого пролива между материком и островом Лефкас, рядом с которым и теперь существует мыс Сцилла.
Гомер сообщает, что Сцилла жила на вершине крутого утеса, настолько гладкого, что
Смертный не мог бы взойти на утес иль спуститься обратно,
Даже когда двадцатью бы руками владел и ногами…
Вершина утеса была всегда окутана черными тучами. Здесь, в пещере, обращенной «входом на мрак, на запад, к Эребу», на огромной высоте, недостижимой для стрел, сидела Сцилла.
В логове полом она сидит половиною тела,
Шесть же голов выдаются наружу над страшною бездной,
Шарят по гладкой скале и рыбу под нею хватают.
Тут — дельфины, морские собаки; хватают и больших
Чудищ, каких в изобильи пасет у себя Амфитрита.
Из мореходцев никто похвалиться не мог бы, что мимо
Он с кораблем невредимо проехал: хватает по мужу
Каждой она головой и в пещеру к себе увлекает.
Охотиться Сцилле было тем более легко, что на другом берегу пролива обитала не менее опасная для всего живого Харибда, всасывавшая в себя воду со всем, что в ней находилось, включая корабли. Если все это действительно происходило в Мессинском проливе, то Харибда вершила свои черные дела на сицилийской стороне, а Сцилла, вероятно, на итальянской, близ города Регия (ныне Реджо-ди-Калабрия), — по крайней мере, здесь уже в историческое время существовал мыс, носивший ее имя. Правда, ширина пролива (по крайней мере, сегодня) составляет около трех километров, поэтому не вполне понятно, как умудрялись два чудовища контролировать его полностью. Впрочем, в пятом веке до н.э., когда уже не было ни Сциллы, ни Харибды, Фукидид писал о Мессинском проливе: «Из-за узости и стремительного течения бурных вод, вливающихся туда из двух больших морей — Тирсенского (оно же Тирренское. — О. И.) и Сицилийского — этот пролив справедливо считается опасным». Вероятно, трагедии происходили из-за того, что пылкое воображение моряков преувеличивало реальные возможности Харибды. Опасаясь быть затянутыми в ее водоворот, кормчие направляли свои суда к итальянскому берегу, предпочитая потерять шестерых членов экипажа, а не весь корабль, — именно так по совету Цирцеи поступил и Одиссей. Сражаться со Сциллой было бесполезно, волшебница предупредила итакийца:
Знай же: не смертное зло, а бессмертное Сцилла. Свирепа,
Страшно сильна и дика. Сражение с ней невозможно.
Силою тут не возьмешь. Одно лишь спасение в бегстве.
Если там промедлишь, на бой снаряжаясь со Сциллой,
Я боюсь, что снова она, на корабль ваш напавши,
Выхватит каждой своей головою по новому мужу.
Сколько есть силы гони, и притом воззови к Кратеиде,
Матери Сциллы, ее породившей на пагубу смертным:
Сциллу удержит она, чтоб вторично на вас не напала.
Но, несмотря на теоретическое бессмертие чудовища, и на Сциллу в свое время нашлась управа. Схолии к Гомеру упоминают, что за несколько десятилетий до Одиссея рядом с местом обитания Сциллы проходил Геракл, гнавший в Микены завоеванных им коров злосчастного Гериона. Геракл сумел уничтожить «бессмертное» чудовище, но Форкий воскресил его, предварительно сжегши труп. Это, кстати, наводит на мысли о том, что именно Форкий был отцом Сциллы, — трудно представить, чтобы кто-то, кроме ближайшего родственника, был заинтересован в оживлении монстра.
Воскресшая Сцилла вернулась к своему промыслу. Известно, что примерно в это время (незадолго до воскрешения или вскоре после него) мимо нее проплывал корабль аргонавтов, кружным путем, через внутренние водные пути и Тирренское море возвращавшихся из своего похода вместе с похищенной ими Медеей, — об этом пишут и Аполлодор, и Аполлоний. Фетида и Нереиды помогли знаменитому кораблю преодолеть страшное место (согласно Аполлонию, здесь же, усугубляя опасность, располагались и коварные скалы — Планкты), и Сцилла осталась ни с чем.
Об этом, кстати, позднее, узнав об измене Ясона, очень сожалела Медея — по крайне мере, так пишет Овидий в «Героидах». Обманутая супруга заявила, что лучше бы в свое время «пастями псов растерзала нас хищная Сцилла», подчеркивая, что «неблагодарным мужам Сцилла не может не мстить». Почему колдунья считала, что чудовище, никогда не имевшее собственного мужа (единственная связь, еще в бытность ее человеком, у нее предположительно могла быть с чужим мужем, Посейдоном), должно мстить изменившим мужьям, — для авторов настоящей книги загадка; по имеющейся у них информации Сцилла с равным удовольствием съедала как неверных, так и верных мужей. Во всяком случае, когда чудовище напало на корабль Одиссея и схватило шестерых его спутников, сам Одиссей не пострадал, хотя непосредственно перед этим в течение года делил ложе с Цирцеей.
Одиссей проплывал мимо Сциллы вскоре после завершения Троянской войны; примерно в те же годы в этих местах оказался и Эней, уплывший из разрушенного Илиона. Но Эней, предупрежденный о чудовище прорицателем Геленом, не стал рисковать и предпочел путь длинный, но безопасный: он обогнул Сицилию с юга.
Что касается Одиссея, он тоже был предупрежден Цирцеей о том, что в проливе его ждут два чудовища сразу. Но волшебница, вероятно знакомая с географией хуже, чем Гелен, объяснила герою, что если он попытается избежать их и выберет другую дорогу, то ему придется миновать опасные скалы — Планкты. Впрочем, не исключено, что Цирцея, подобно Медее, хотела отомстить оставившему ее Одиссею и рассчитывала, что Сцилла покарает изменника. Так или иначе, она направила Одиссея в опасный пролив и лишь рекомендовала, проплывая мимо Сциллы с Харибдой, держаться ближе к итальянской стороне, рискуя жизнью нескольких спутников, но не всем кораблем. Она также советовала Одиссею после первого нападения чудовища воззвать к его матери, Кратеиде, чтобы она удержала дочь от повторной атаки. Гомер устами Одиссея описывает нападение Сциллы в те минуты, когда внимание мореходов было отвлечено поглощавшей и извергавшей морскую воду Харибдой:
В это-то время как раз в корабле моем выгнутом Сцилла
Шесть схватила гребцов, наилучших руками и силой.
Я, оглянувшись на быстрый корабль и товарищей милых,
Только увидеть успел, как у поднятых в воздух мелькали
Ноги и руки. Меня они с воплем ужасным на помощь
Звали, в последний уж раз называя по имени скорбно.
Так же, как если рыбак на удочке длинной с уступа
В море с привязанным рогом быка лугового бросает
Корм, чтобы мелкую рыбу коварно поймать на приманку,
И, извиваясь, она на крючке вылетает на сушу, —
Так они бились, когда на скалу поднимала их
Сцилла. Там же при входе в пещеру она начала пожирать их.
С воплями в смертной тоске простирали ко мне они руки.
Многое я претерпел, пути испытуя морские,
Но никогда ничего не случалось мне видеть ужасней!
Впрочем, Сцилле недолго довелось бесчинствовать на море. Овидий в «Метаморфозах» сообщает:
Спутников ею лишен был Улисс, на досаду
Цирцеи. Также троянцев она корабли потопить собиралась,
Да превратилась в скалу; выступает еще и доныне
Голый из моря утес, — и его моряки избегают.
О том, что Сцилла стала скалой, упоминает и Нонн Панополитанский. Что же касается Энея, то он, избегнув встречи с чудовищем на море, встретился с ним в загробном мире. Известно, что герой, в бытность его в Италии, живым спускался в Аид через вход, расположенный в Кампании, у озера Аверно. Здесь, неподалеку от входа, обитало множество разнообразных монстров. Вергилий пишет:
В том же преддверье толпой теснятся тени чудовищ:
Сциллы двувидные тут и кентавров стада обитают…
Это — единственное известное авторам настоящей книги упоминание о сциллах как о биологическом виде. Трудно сказать, с чем связано такое сообщение Вергилия, но оно проливает некоторый свет на информацию о происхождении Сциллы. Можно предположить, что на самом деле античные авторы вовсе не противоречили друг другу и на самом деле чудовищ было несколько. Впрочем, верный себе Палефат еще две с лишним тысячи лет тому назад был уверен, что он разрешил загадку Сциллы. Он писал:
«Говорят о Скилле, что было в Тиррении некое чудовище — до пупа женщина, остальное тело — змеиное, а от поясницы росли собачьи головы. Представить себе такое создание природы — огромная глупость. Истина же вот в чем. Были у тирренцев корабли, которые плавали вокруг Сицилии и по Ионийскому заливу. И была тогда среди них быстроходная триера под названием Скилла — так и было написано на носу. Эта триера, часто захватывая другие корабли, вымогала себе съестные припасы, и много о ней было разговоров. От этого-то корабля бежал Одиссей, воспользовавшись сильным попутным ветром, и на Коркире рассказал Алкиною, как его преследовали и как он избежал опасности, и расписал вид этого судна. Потом подсочинили миф».
Можно было бы поверить скептически настроенному греку, но дело в том, что он допускает в своих рассуждениях по крайней мере одну очевидную ошибку: во времена Одиссея триер, равно как и других многорядных кораблей, еще не существовало. Конечно, история эта с равным успехом могла относиться и к однорядному кораблю, но такие неточности понижают степень доверия к ее автору. Так или иначе, загадка Сциллы (или сцилл) еще ждет своих исследователей.
Ближайшая соседка Сциллы,