паниям, а те возвращали этим феодалам их долю прибыли товарами, чаще всего текстильными. Такое сближение некоторых групп феодалов с крупным купечеством — характерное явление в истории Ирана и ряда соседних стран Востока. Поэтому здесь, в отличие от средневековой Западной Европы, крупное купечество не противопоставляло себя феодалам и не боролось с ними, а наоборот, совместно с феодалами боролось против движений ремесленников и городской бедноты.
В результате такой группировки общественных сил, ремесленные корпорации в городах Ирана были гораздо слабее, чем в городах Западной Европы. Они не смогли добиться цеховой монополии в городах и не могли по своему желанию устанавливать рыночные цены на продукцию ремесла, как это было на Западе. Источники сообщают, что когда в городе Газне корпорация булочников пыталась установить новые цены на хлеб, султан Махмуд Газневид приказал бросить старшину корпорации под ноги слонам.
Городские власти — рапс (градоначальник), казий (духовный судья и глава духовенства округа), имам соборной мечети, мухтасиб (цензор нравов, надзиравший за базарами, общественной жизнью и нравственностью горожан), асас (начальник ночной стражи) и др. выдвигались из местной знати. Общегородского самоуправления в Иране, как и других странах Передней и Средней Азии, не было, благодаря противодействию феодалов, поддерживаемых крупным купечеством. Самоуправление существовало в рамках отдельных кварталов городов, внутри ремесленных, купеческих и духовных корпораций, имевших своих выборных старшин, подчиненных городскому раису. Объединенные в корпорации ремесленники, состоящие из мастеров (устад), подмастерьев (халифэ) и учеников (шагирд), юридически были свободны. Но в ряде городов они продолжали платить ренту-налог изделиями своего ремесла в пользу государства или местных феодальных владетелей.
Центром общественной жизни города был базар, точнее целый ряд базаров. Средоточием базаров был обычно покрытый купоном перекресток главных улиц, называемый чарсу (перс.; арабский синоним — мурабба'а). Вокруг и вблизи чарсу происходила крупная оптовая торговля, в специальных зданиях — караван-сараях (перс.; греческий синоним — фундук). Караван-сараи служили одновременно гостиницами для приезжих и иногородних купцов, складами товаров и биржами оптовой торговли. В Исфахане в середине XI в., по словам крупного поэта и путешественника Насир и Хосрова, только на одной улице было 50 больших караван-сараев. Обычно каждая купеческая компания имела свой караван-сарай.
Так как возить с собой большие суммы денег купцам было трудно и небезопасно, — по дорогам орудовали разбойники, — то крупная оптовая торговля производилась обычно при помощи чеков. Самое слово «чек» персидского происхождения. Купец, уезжая в другой город, сдавал деньги на хранение одному из менял (араб. сарраф), получая от него чек, который оплачивался саррафами того города, куда купец прибывал. Писатель XI в. Абу Шуджа сообщает, что чеки, выданные известными богатыми купцами в Магрибе, учитывались в Средней Азии быстрее, нежели правители могли собрать харадж в казну. Упомянутый уже Насир и Хоеров описывает крупную оптовую торговлю так: приезжий купец сдавал привезенный им товар, саррафу и получал от него расписку (т. е. чек), затем купец закупал нужные ему товары, оплачивая их стоимость чеком, и за все время, пока находился в городе, пользовался только расписками менял, не прибегая к звонкой монете
Мелкая розничная торговля местными ремесленными изделиями производилась на деньги. Ремесленные изделия в розницу продавались прямо в мастерских, служивших вместе с тем и лавками. Слово дуккан (араб.) означало поэтому и мастерскую ремесленника, и лавку. Чаще всего мастера одного и того же ремесла жили в особом квартале, и там же находились их дукканы; были кварталы шелкоткачей, шерстоткачей, медников, красильщиков, оружейников, гончаров, ювелиров, кожевников и т. д. Предметы продовольствия привозились на городские базары крестьянами из соседних рустаков (сельских волостей). На базары Исфахана, например, ежедневно доставлялось и там продавалось до тысячи баранов и ста быков; ежегодно там же для засола продавалось до ста тысяч баранов. По этим цифрам можно судить о населенности города.
В X в. сложился тип мусульманской духовной школы — медресэ (араб. — местo, где ведется преподавание), средней или высшей. В го родах создавались сильные духовные корпорации мусульманских богословов и сейидов, со своими старшинами. Мечети и медресэ владели на вакфном праве лавками и даже целыми базарами и получали доход от ремесленников и торговцев.
Таким образом, в городе X–XII вв. было четыре основных центра общественной жизни: шахристан с дворцами и усадьбами феодальной знати; медресэ, мечети и другие мусульманские религиозные учреждения с духовными корпорациями; чарсу (мурабба'а) с караван-сараями, крупным купечеством и оптовой торговлей; наконец, кварталы ремесленников с их корпорациями и второстепенные базары с мелкой розничной торговлей.
Внешний облик ряда городов Ирана описан географами X в., особенно Истахри и Мукаддаси. Величайший город Ирана — Нишапур был расположен на площади 1 кв. фарсанга, т. е. около 40 кв. км. Согласно Мукаддаси, в Нишапуре было 44 квартала, и некоторые из них по площади равны были половине Шираза. Нишапур был обширнее Фустата (в Египте) и населеннее Багдада; это значило, что население его, во всяком случае, исчислялось в несколько сот тысяч человек. По словам того же автора, Нишапур был ярмаркой для Фарса, Синда и Кермана, складочным местом для товаров Хорезма, Рейя и Гургана. Город состоял из шахристана и рабада, больших улиц было около пятидесяти. Крупная оптовая торговля сосредоточивалась на двух главных базарах, находившихся в рабаде, «Большом базаре» (Мурабба'ат ал-кабира) к востоку от соборной мечети и «Малом базаре» (Мурабба'ат ас-сагира) к. западу от нее. Оба эти чарсу были окружены фундуками (караван-сараями) с товарными складами. Но, описывая Нишапур, Мукаддаси говорит также: «Улицы грязны, ханы (т. е. караван-сараи) в беспорядке, бани нечистые, лавки скверные и стены неровные. Ему постоянно сопутствуют беды, и с ним водит дружбу дороговизна. В нем мало зелени для еды и дров, тяжелые заработки и дороговизна». Жалобы на антисанитарию и грязь, скученность и тесноту, дороговизну встречаются у Мукаддаси при описании Шираза и других городов. В городах было много деклассированных элементов из разорившихся крестьян, бедствовавших и перебивавшихся случайными заработками. Существовали корпорации нищих (cасийан).
О населенности городов мы имеем лишь немногие достойные доверия известия источников. Балх — город не из самых больших — к на чалу XIII в. насчитывал около 200 тыс. жителей. Четверть населения составляли духовные лица, богословы и законоведы с семьями и челядью, преподаватели и студенты медресэ. Второстепенный город Арраган в Фарсе в середине XI в. насчитывал до 40 000 жителей. Считавшийся малым город Пенджхир, по соседству с серебряными рудниками, в X в. имел 20 000 жителей.
§ 7. Государство Буидов. Азуд-ад-Доулэ
Все три брата Буида вели свои завоевания (см. выше) в интересах своего дома в целом, были дружны между собой и добровольно признавали главенство старшего из них Имад-ад-Доулэ Али. Территории же, завоеванные каждым из братьев, рассматривались как его удел и сохранялись за его потомками. Фарс был владением Имад-ад-Доулэ Али, Ирак Арабский, Хузистан и Керман принадлежали My'ызз-ад-Доулэ Ахмеду, Рей, Хамадан, Исфахан с их областями были уделом Рукн-ад-Доулэ Хасана. После смерти последнего из братьев — Хасана (976 г.) между Буидами второго поколения начались междоусобные войны. В этой борьбе выдвинулся сын Хасана — Азуд-ад-Доулэ Фенна Хосров (правил в 949–983 гг.), который не только подчинил себе почти все владения других Буидов, но и значительно расширил пределы Буидского государства. При Азуд-ад-Доулэ государство Буидов достигло высшего могущества. От своего дяди, Али, Азуд-ад-Доулэ получил во владение Фарс. В 977 г. он захватил принадлежащие его двоюродному брату Ахваз, Керман и Ирак Арабский и вошел в Багдад. Имя его стало упоминаться в хутбе на пятничном богослужении после имени халифа. Азуд-ад-Доулэ впервые после арабского завоевания принял старинный персидский титул шаханшаха. Его связи с халифом были закреплены женитьбой халифа на его дочери. Азуд-ад-Доулэ подчинялись Ирак и весь Иран до Синда, кроме принадлежавших Саманидам Хорасана, Систана, Табаристана. В Аравии его влияние распространялось не только на Оман, но даже на далекий Йемен. В 981 г. посланное Азуд-ад-Доулэ посольство было принято в Константинополе.
Средневековые феодальные историки видели в Азуд-ад-Доулэ идеального правителя, считали его самым знаменитым среди правителей своего времени, энергичным и предприимчивым, способным полководцем, опытным государственным деятелем, вникавшим лично во все дела управления, покровителем поэтов и ученых, строителем дворцов и других зданий.
Вот как рисуют историки распорядок его дня. Азуд-ад-Доулэ вставал рано утром, шел в баню, одевался и, совершив молитву, открывал прием. На приеме он подробно расспрашивал о выполнении везиром данных ему приказов, о текущих делах; после везира в приемной появлялся казначей. Затем прибывала государственная почта от наместников. Специальный секретарь распечатывал донесения и записывал соответствующие решения. После обеда Азуд-ад-Доулэ снова занимался государственными делами.
Азуд-ад-Доулэ расширил и украсил свою столицу Шираз, где построил для себя великолепный дворец из 360 комнат. Один большой зал был занят библиотекой, которая могла соперничать с библиотекой Саманидов в Бухаре, описанной Ибн Синой в его биографии. По словам Мукаддаси, Азуд-ад-Доулэ собрал все известные тогда книги по всем отраслям науки; книги хранились не в сундуках, как в бухарской библиотеке, а в особых нишах длиной в человеческий рост и шириной в два метра, устроенных вдоль стен зала и представлявших комнатки из дерева с отдельными дверьми для каждой. Книги были сложены на досках, по-видимому — на «полках; в каждой подобной комнатке были книги по какой-нибудь одной отрасли науки; иногда для одной отрасли было несколько комнаток. Сам Мукаддаси в своем сочинении довольно часто ссылается на рукописи, которыми он пользовался в ширазской библиотеке.