на обучение ветеранов, словно в воду канули? В докладе комиссии, представленном в 1951 г., отразилась вполне предсказуемая обеспокоенность вульгарностью массовой культуры и ее американских спонсоров. Комиссия высказалась в пользу прямого субсидирования государством университетов, Си-би-си (которой нужны были средства на дорогостоящее оборудование для новых телевизионных студий), а также национальной библиотеки и национального фонда целевого назначения для поддержки художников, писателей, театров и оркестров.
Доклад Мэсси-Левека в Оттаве приняли без восторга. Университеты, так же как и школы, относились к юрисдикции провинций. Сен-Лорана периодически преследовали кошмары относительно того, какой будет реакция избирателей, если из уплачиваемых ими налогов будут субсидировать артистов балета. Все же в 1950-е гг. было точно известно, что именно жаждали видеть некоторые канадцы. В 1949 г. одна честолюбивая танцевальная группа из Виннипега стала профессиональной. То же произошло и с более молодыми балетными труппами из Торонто и Монреаля. В 1951 г. три отважных монреальца[431] основали Театр Нового Света (Théatre du Nouveau monde), в репертуаре которого были пьесы Мольера. Двумя годами позже еще более энергичный бизнесмен Том Паттерсон из Стратфорда в провинции Онтарио реализовал свою невероятную мечту, организовав первоклассного уровня ежегодный Шекспировский фестиваль[432].
Он открылся в цирке шапито спектаклем «Ричард III» с Алеком Гиннессом[433] в главной роли, ставил пьесу известный театральный режиссер Тайрон Гатри. В том же году Джек Буш, Гарольд Таун и другие, образовавшие группу «Одиннадцати художников» («P 11»), убедили компанию «Симпсонс», владевшую универмагами в Торонто, организовать большую выставку абстрактного искусства. Хотя Поль-Эмиль Бордюа и Жан-Поль Риопель увезли свой огромный талант за границу, некоторые первопроходцы смогли, пусть и небогато, жить на родине.
Возможно, самое значительное культурное событие десятилетия произошло в сентябре 1952 г., когда Си-би-си, перевернув свой логотип, вступила в эпоху телевидения. Скоро Торонто и Монреаль стали главными центрами по производству телевизионных программ, хотя стоимость этого значительно превышала любую абонентскую плату. Реклама и купленные по дешевке программы — «Хауди Дуди шоу» («The Howdy Doody Show»), сериалы «Я люблю Люси» («I Love Lucy») и «Новобрачные» («The Honeymooners») — значительно ухудшили качество передач Си-би-си, а возросшие парламентские субсидии подорвали ее автономию и обманули утонченные ожидания комиссии Мэсси-Левека. Впрочем, цель этой комиссии реализовалась в 1957 г., после того как своевременная смерть трех миллионеров дала Оттаве непредвиденные налоги на наследство. Канадский совет[434], в значительной степени свободный от пристрастного контроля государственных служб, тратил доходы своего благотворительного фонда, составлявшего 100 млн долл., на поддержку искусства и гуманитарных наук.
Никто из проводивших в 1950-е гг. опросы общественного мнения и определявших рейтинг популярности не мог утверждать, что канадцы внезапно сделались высококультурными. Однако достаток все же привел к терпимости. Поскольку национальный доход превысил все ожидания, расходы на поддержку драматургов, композиторов и даже артистов балета не вызвали протеста, хотя некоторые политические деятели не считали настоящими поэтами тех, кто писал непристойности или белые стихи. Терпимость способствовала и тому, что Канада стала более разнообразной и удобной для представителей других культур: приток 2,5 млн иммигрантов в 1946–1966 гг. совпал с исчезновением узаконенного расизма.
В 1930-х гг. массовая безработица казалась достаточной причиной, чтобы запретить въезд в Канаду иммигрантам — даже доведенным до отчаяния еврейским беженцам из гитлеровской Германии. Полная занятость оказалась более чем достаточной причиной, чтобы открыть ворота даже тем, кто был соучастником преступлений Третьего рейха. Обитатели лагерей для беженцев легко поддавались уговорам обменять свой переезд через океан и разрешение на въезд в страну на труд, которым сами канадцы заниматься никогда не хотели, — в качестве сельскохозяйственных рабочих и домашней прислуги. Так называемые перемещенные лица[435] стали предшественниками той лавины квалифицированных и неквалифицированных работников, которые помогли Канаде открыть неразведанные природные ресурсы и изменить ту серую, эгоистичную страну, с которой они столкнулись. В 1947 г. провинция Онтарио решила вопрос острой нехватки квалифицированных рабочих, развернув массовые воздушные перевозки из Великобритании.
Война и ужасные свидетельства нацистского холокоста наконец убедили многих канадцев, что расизм отвратителен. Изменения происходили медленно. Объявляя в 1948 г. о новой иммиграционной политике, Макензи Кинг считал себя обязанным пообещать, что «основы национального характера» канадцев сохранятся. Бессмысленно было делать вид, будто у правительственных чиновников нет расовых предрассудков. Было отброшено всего лишь несколько старых и порочных представлений, согласно которым выходцы из стран Северной Европы считались желательными, а из Южной — нет. Правительство, которое в 1942 г. интернировало канадцев японского происхождения и пыталось изгнать их в 1946 г., поддавшись расизму Западного побережья, в 1949 г. запоздало предоставило полноправное гражданство всем канадцам азиатского происхождения. Недовольных этим не нашлось. Саскачеван и Онтарио приняли наконец кодексы прав человека, давшие надежду на компенсацию за те оскорбления и дискриминацию, которым евреи, чернокожие и индейцы обычно подвергались на протяжении вот уже нескольких поколений. Предубеждения не запрещались, или их даже не призывали скрывать, но они больше не одобрялись публично. Торонто, в 1939 г. бывший по своему этническому составу таким же сугубо британским городом, как Белфаст или Бирмингем, заполнился итальянцами, греками, украинцами и поляками. К 1961 г. протестанты в этом городе уже составляли меньшинство, но никаких бунтов или протестов не возникло. Наоборот, жители Торонто были убеждены, что космополитизм и хорошие рестораны есть неотъемлемое свойство процветания.
Конечно, старые предрассудки не умирали. Опросы общественного мнения показали, что большинство канадцев относятся к притоку иммигрантов с подозрением, а большинство франкоканадцев были единодушно настроены против этого. Погасить открытый протест помогли процветание и полная занятость. Как всегда, имелись рабочие места, которые большинство канадцев не хотели занимать. Если вновь прибывшие шли на шахты и пыльные строительные площадки, то они получали право на заработную плату. И пока жители страны предпочитали давать своим детям образование для работы в офисах и в качестве специалистов-профессионалов, промышленность поднимали те, кто привез необходимые для этого ремесленные навыки из Шотландии или Германии. Яростная борьба за рабочие места дефицитных специальностей, которая всегда лежала в основе расовых и религиозных конфликтов в Канаде, в 1950-е гг. почти исчезла. В отсутствие нужных экономических условий этот пережиток прошлого мог только затаиться и выжидать.
Процветание вселило в канадцев еще больше веры в их собственную идентичность. Настала пора как новым жителям Канады, так и старожилам вносить свою лепту в развитие мирового научного и литературного сообщества. В этот период начали завоевывать свою репутацию два первых канадских лауреата Нобелевской премии — Герхард Херцберг[436] и Джон Полани (Поланьи)[437]. Нортроп Фрай[438] в Торонто и Джордж Вудкок[439] в Ванкувере внесли свой вклад в мировую литературу. Дональд Грант Крейтон[440] со свойственным ему сарказмом вдохновлял и поощрял поколение молодых историков, которые, в свое время, дадут канадцам новое самоощущение.
Деньги и уверенность в себе изменили Канаду, которую опишут эти историки. На референдуме 1949 г. ньюфаундлендцы незначительным большинством голосов одобрили присоединение к Конфедерации, запланированное еще в 1865 г. Финансовая несостоятельность, расстроившая более ранние переговоры, в 1940-х гг. стала абсурдной; многие жители Ньюфаундленда не могли устоять перед соблазном канадских социальных программ. В 1946 г. канадцы приняли первый закон о гражданстве[441]; в 1949 г. объявили свой Верховный суд высшей апелляционной инстанцией, отменив обращения в британский Тайный совет; в 1952 г. на пост генерал-губернатора впервые назначили уроженца Канады[442] Чарльза Винсента Мэсси. А если канадцы все еще отказывались принимать на себя полную ответственность за свою собственную конституцию, то процветающему народу можно было простить небольшие причуды.
Средняя держава
Теплым сентябрьским вечером 1945 г. Игорь Гузенко[443] выскользнул из советского посольства в Оттаве и втянул Канаду в «холодную войну». Первым стремлением Маккензи Кинга было отправить русского шифровальщика назад к его хозяевам. Канадцы не смогли так легко избежать послевоенного шока. Впрочем, пребывая в непривычном для них состоянии процветания, они этого и не хотели. Война, похоже, убедила большинство из них в том, что стране необходимо играть свою роль в мире. Коллективная безопасность, которой Маккензи Кинг так пренебрегал в межвоенный период, возможно, остановила бы Гитлера; возникло новое ощущение, что и Сталина она, безусловно, тоже должна остановить. Процветание укрепило уверенность канадцев в себе и сделало их неизмеримо более терпимыми к затратам на оборону, дипломатию и внешнюю помощь.