наду неядерной страной. Также поступила и Новая демократическая партия (НДП), созданная в 1961 г. из старого ФКС при поддержке основанного в 1956 г. Канадского рабочего конгресса (КРК). Письма и петиции от сторонников мира — организаций и отдельных граждан — потоком шли в офис Дифенбейкера. Ховард Грин[456], ветеран Первой мировой войны и яростный противник США, в 1959 г. принес в Департамент внешних дел свои личные доводы против НОРАД. Дифенбейкер читал послание Грина, беседовал с ним и чувствовал, как и его самого охватывает негодование по отношению к американцам, усугублявшееся дерзким молодым президентом-демократом Джоном Ф. Кеннеди. Канадцам теперь говорили, что у них нет никакой ядерной заинтересованности в НАТО или НОРАД и что их страна и дальше будет подавать миру пример военного самоограничения.
Угроза ядерного холокоста, пожалуй, значила для большинства жителей Канады меньше, чем предвещающие бурю экономические показатели. Предупреждения, приведенные в секретном документе кабинета либералов, были хорошо обоснованы. Послевоенная эпоха закончилась. Европа восстановилась. К 1957 г. Западная Германия обогнала Канаду, которая до того занимала в мире третье место по внешнеторговому обороту. К 1959 г. безработица в стране выросла до 11,2 %, словно специально вернув рабочих, исчерпавших свои льготы социального страхования по безработице, в 1930-е гг. Правительство не оставалось равнодушным. Случайно или нет, но в дефицитах бюджета отразилась экономическая мудрость кейнсианства. Программы зимних работ наконец научили подрядчиков, что их сфера деятельности должна быть не только сезонной. Значительные затраты и крупный дефицит ужасали банкиров и представителей деловых кругов, но благодаря этому удалось выдержать пять лет тяжелейшего внешнеторгового дефицита и вымостить путь к процветанию середины 1960-х гг.
Все это почти не имело значения для избирателей, особенно в тех крупных городах и регионах, которым послевоенное процветание принесло максимальную пользу. Теперь бизнесмены тосковали по упорядоченному руководству К.Д. Хау. Рабочие обвиняли Дифенбейкера в том, что именно при нем начались первые после войны продолжительные временные увольнения. Утонченный средний класс высмеивал «Шефа», называя его неотесанным представителем ушедшей эпохи. Новоиспеченные канадцы, первоначально считавшие Дифенбейкера «своим братом-чужаком»[457], теперь связывали период его правления с безработицей, возрождением предрассудков и ограничений на иммиграцию. Создатели НДП рассчитывали на разочарование в обеих старых партиях, но им пришлось бороться против лозунга «Либеральные времена — хорошие времена». Оказавшись в оппозиции, либералы омолодили свою организацию. К 1960-м гг. у бизнеса снова появились для них деньги. Что касается Лестера Пирсона, то компенсацией за неповоротливость его предвыборной платформы послужил заработанный старыми достижениями престиж.
Однако о чем забыли и либералы, и большинство канадцев, так это о том, какими стали канадские регионы за годы послевоенного достатка. Вдень выборов 18 июня 1962 г. Запад почти единогласно остался консервативным. Половина Приморских провинций и большая часть маленьких городков и сельской местности провинции Онтарио придерживались тех же взглядов. В провинции Квебек рабочие и избиратели в глубинке полностью разочаровались в консерваторах, но выгоду из этого извлекли не либералы, а экспансивный торговец автомобилями из городка Руэн, которого звали Реаль Кауэтт[458]. Из 30 депутатов от Партии «Социального кредита» 26 человек, как и Реаль Кауэтт, приехали из Квебека. С их помощью 116 консерваторов смогли сохранить Дифенбейкера у власти и противостоять 99 либералам и 19 новым демократам.
Досрочные выборы казались неизбежными. Причину — нерешительность Дифенбейкера по вопросу о размещении ядерного оружия — предвидеть не мог никто. В конце октября 1962 г. Джон Ф. Кеннеди привел мир на грань войны, чтобы заставить Советский Союз убрать ракеты с Кубы. Из всех союзников Вашингтона Канада единственная не торопилась ему помогать. (Правда, неофициально и, скорее всего, втайне от премьер-министра Министерство национальной обороны сделало для США все, о чем они могли попросить.) Американцы злились. Канадцы были обескуражены — и не столько действиями Кеннеди, сколько неспособностью своего собственного правительства, находившегося в разгаре кризиса, взять под козырек перед новой имперской властью. Опросы общественного мнения показали, что все больше канадцев были склонны поддержать полноценное участие своей страны в альянсе, размещение у себя ядерных боеголовок и все остальное. Двенадцатого января 1963 г. Лестер Пирсон переметнулся на сторону противника: либералы примут ядерное вооружение, а затем начнут переговоры с союзниками о роли Канады в других сферах. В парламенте Дифенбейкер настаивал на том, что союзники страны были полностью довольны его работой. Резкое послание из Государственного департамента США исправляло явные «неточности» премьер-министра и заканчивалось кратко, но выразительно: «…канадское правительство пока еще не предложило никаких реально достижимых договоренностей, которые способствовали бы развитию эффективной программы обороны Североамериканского континента».
Это заявление США сдвинуло дело с мертвой точки. Министр обороны в правительстве Джона Дж. Дифенбейкера в раздражении ушел в отставку[459]. Впервые с 1926 г. правительство потерпело фиаско в палате общин. Во всей Канаде не нашлось ни одной газеты, чтобы хоть словечко замолвить в защиту Джона Дж. Дифенбейкера. Оказавшись перед лицом перспективы явного разгрома, несколько министров-тори попросту сбежали из политики. Их глава поехал по Канаде в своей обожаемой роли — одинокого благочестивого пророка. Либералы с «командой борцов за истину», по мере того как постепенно уменьшалось количество их сторонников, преследовали Дифенбейкера, печатая раскраски с его портретами и пуская в ход другие бьющие на внешний эффект уловки СМИ. Восьмого апреля Пирсон одержал победу, но отнюдь не триумфальную: 129 либералов, 95 консерваторов, 24 представителей Партии «Социального кредита» (в том числе и от ее квебекского крыла) и 17 новых демократов. На Западе лишь 10 либералов получили места в регионе, принесшем некогда большинство Маккензи Кингу. В провинции Квебек «уцелели» только 8 консерваторов. Мало того, что у Канады теперь, как и в 1921 г., было правительство меньшинства, так еще и ведущие регионы оказались противопоставлены друг другу.
Регионы вернулись в канадскую политику, и это запросто могло сделать Канаду неуправляемой.
Нетихая революция[460]
Канадцы, голосовавшие за либералов в 1963 г., надеялись на возвращение эры спокойствия и процветания, которая закончилась с приходом к власти Джона Джорджа Дифенбейкера. Процветание уже вернулось, но спокойствия не будет.
В качестве смелой альтернативы угрюмой нерешительности Дифенбейкера либералы обещали «Решение за шестьдесят дней». Лестер Пирсон быстро «подлатал» отношения с Белым домом, в котором находился президент Джон Ф. Кеннеди. Министр финансов Уолтер Гордон[461] так же быстро разработал бюджет, преследуя цель наказать зарубежных инвесторов, раскритикованных им в докладе 1957 г. об экономических перспективах Канады. К замешательству правительства, предложения Гордона были настолько неподходящими и непопулярными, что пришлось их отозвать. Это стало началом двухлетнего периода отступлений и затруднений. На значительную часть 1964 г. деятельность парламента была приостановлена; тогда же решимость Лестера Пирсона наделить страну национальным флагом столкнулась с яростным сопротивлением Джона Джорджа Дифенбейкера, защищавшего старый флаг — «Красный штандарт»[462]. Воспоминания о рискованном закрытии трубопровода 1956 г. задержали окончание дебатов до декабря. В промежутках консерваторы учиняли скандалы, выдвигая против либералов обвинения по разным поводам, от меблировки кабинетов за казенный счет до заступничества на уровне правительства за печально известного торговца наркотиками Люсьена Ривара. Мстительный Дифенбейкер чувствовал себя как рыба в воде, Пирсон — нет.
За всей этой какофонией немногие заметили достижения. К 1965 г. Канада получила новый флаг, национальную систему пенсионного обеспечения, формирующуюся за счет взносов работников в период работы[463], Канадский план помощи бедным (Canada Assistance Plan) и безработицу на уровне не более 3,3 %. Интеграция управляющих структур армии была завершена и оказалась благотворной. С упорядочением границ избирательных округов закончились политические злоупотребления. Растущие доходы и сила примера США позволили правительству подражать многому из политики «Новых рубежей» Джона Ф. Кеннеди[464] и «Войны с бедностью» Линдона Б. Джонсона[465]. Недолго просуществовавшая «Компания молодых канадцев»[466] напоминала американскую программу «Добровольцы на службе Америки»[467]. Консультанты роями слетались в Оттаву, чтобы дать хорошо оплачиваемый совет по преодолению бедности, региональной экономической отсталости и тяжелого положения индейцев.
По твердому убеждению либеральных стратегов, такое изобилие хорошей работы должно было принести правительству явное большинство и свободу от мучителей-тори и представителей НДП. Пирсон неохотно назначил выборы на 8 ноября 1965 г., и тут же подставил Дифенбейкера под новый поток критики мелких популистов. Англоговорящие сторонники прогрессивных консерваторов упивались сообщениями о скандалах, в которые так или иначе все время оказывались вовлечены франкоговорящие коллеги Пирсона. «Это случилось точно такой же ночью», — рассказывал Дифенбейкер теплыми вечерами публике о том, как Люсьен Ривар сбежал из тюрьмы: якобы когда ему позволили залить каток, имевшийся во внутреннем дворе, он использовал шланг и по нему перебрался через стену