[543]. После месяцев переговоров и судебных слушаний, 9 июля полиция решила штурмовать баррикаду. В ходе перестрелки был убит офицер полиции. Через несколько часов мохоуки из другой резервации, Канаваке, перекрыли главный мост через реку Св. Лаврентия между Монреалем и Шатоге. По всей Канаде сочувствующие им принялись блокировать автострады и железнодорожные пути. В Квебеке полиция несколько недель блокировала поселения мохоуков, а недовольство жителей пригородов, которым надо было ездить на работу в город, неуклонно росло. Когда между индейцами и их белыми соседями начались стычки, правительство Робера Бурасса обратилось за помощью к военным. Солдаты в полной боевой выкладке, изнемогающие от летней жары, терпели издевательства и угрозы до тех пор, пока 29 августа они без кровопролития не оттеснили индейцев от баррикад. Самые стойкие из сопротивляющихся сдались 26 сентября.
Впервые за всю историю франкоговорящие квебекцы испытывали благодарность к военным за профессионализм. За пределами Квебека СМИ поддерживали большинство канадцев в их сочувствии мохоукам, еще сильнее разобщая «два одиночества», и без того разгневанных из-за провала Мич-Лейкского соглашения. Эразм предупреждал: если требования коренного населения и дальше оставлять без внимания, конфликт в Оке может стать только началом, хотя было ясно, что Квебек действовал конституционно, включая даже применение войск. Однако критики Малруни пополнили список его грехов еще данным событием. Не смягчило их и то, что после захвата Ираком 2 августа 1990 г. территории соседнего Кувейта, правительство поспешно поддержало ООН. Через несколько дней в Персидский залив отправили два старых эсминца и вспомогательное судно, а следом в октябре еще и эскадрилью истребителей CF-18. Новые демократы и даже некоторые либералы выступали против, утверждая, что участие Канады в этой преимущественно американской военной операции означало принесение в жертву ее репутации миротворца, а отнюдь не вызванный необходимостью ответ на агрессию. В то время как «маленькая победоносная» война в начале 1991 г. заставила многих критиков пересмотреть свое мнение, а некоторых даже убедила требовать для иракского лидера Саддама Хусейна заслуженной кары, мало кто из союзников по Войне в Заливе оказался столь же далек от суровой действительности realpolitik[544], как канадцы.
Политические и экономические неурядицы
Даже в меняющемся мире всегда есть что-то незыблемое. Канадская политика всегда могла опереться на непоколебимую приверженность провинции Онтарио осторожной центристской политике. Однако 6 сентября 1990 г. 38 % ее избирателей поддержали НДП, которая сформировала правительство большинства. Удивление жителей Онтарио можно было сравнить только с удивлением в самой НДП. За что избиратели наказали своего премьера-либерала Дэвида Питерсона — за его преданность Мич-Лейкскому соглашению или за то, что он проигнорировал углублявшуюся рецессию? И почему большинство избирателей предпочли левых правым? И не наобещала ли НДП больше, чем могла сделать? Став премьером, Боб Рэй не нашел волшебной палочки, чтобы одним взмахом ослабить воздействие экономической рецессии или власть бизнеса даже в рамках руководимой им государственной службы, но он мог бы попытаться, например, предоставить больше возможностей женщинам и представителям «видимых меньшинств», наводнившим крупные города Онтарио.
Циники видели в выборе Онтарио кратковременное помутнение; другие настаивали, что маятник качнулся в другую сторону, и это впечатление подтвердилось, когда в октябре 1991 г. представитель НДП Рой Романов победил коррумпированное и обанкротившееся правительство консерваторов в Саскачеване, а бывший мэр Ванкувера Майк Харкорт привел к власти ту же партию и в Британской Колумбии. Однако по мере рецессии, продолжения падения доходов, роста дефицита левые правительства оказывались в долговой ловушке. Их собственные сторонники выступали против сокращения расходов, а бизнес протестовал против повышения налогов, угрожая в противном случае уйти с их территорий. Бобу Рэю никак не удавалось уговорить государственных служащих согласиться на снижение заработной платы в обмен на участие в управлении. Самой ядовитой критике подвергали его профсоюзы госсектора. Преодолев низшую точку рецессии, правительство Харкорта оказалось между двух огней: с одной стороны на него нападали защитники окружающей среды, встревоженные судьбой девственных лесов в районе Клакуат-Саунд[545], а с другой — лесорубы, опасающиеся утраты средств к существованию. Запоздалые усилия уладить претензии коренных народов также не удались, поскольку «застряли» между непомерно высокими требованиями аборигенов и повсеместным нежеланием избирателей признавать за ними сколько-нибудь значимые права.
НДП преуспевала только в Саскачеване, возможно, потому что предыдущее правительство было слишком неэффективным, и отчасти из-за того, что сокращения, произведенные Романовым, казались столь же гуманными, сколь и необходимыми. Протестующие могли вскоре посмотреть на Альберту. К 1992 г. двадцатилетний режим консерваторов казался обреченным. Однако Дона Гетти неожиданно сменил вечно взъерошенный Ральф Клейн — бывший радио- и телеведущий, а затем мэр Калгари. Его популистские обещания — урезать зарплату крупным чиновникам, быть жестким с преступниками и разогнать сидящих на пособии тунеядцев — привели в восхищение многих из тех, кому хотелось простых ответов на трудные вопросы. В июне 1993 г. Клейн изничтожил оппозицию НДП, усмирил либералов и развернул в Альберте программу решительного сокращения расходов и широкой приватизации. Пока руководители университетов, школ и больниц оплакивали съежившиеся бюджеты, общественность превозносила Клейна. Почему бы пьющим не покупать выпивку в частных магазинах? А если частные медицинские клиники получают прибыль, рассуждал Клейн, пусть возьмут на себя часть затрат на «Медикэр». Вскоре «Ральф», как называли его поклонники, стал героем далеко за пределами своей провинции. Лидер консерваторов Онтарио Майк Харрис, занявший на выборах третье место после либералов и НДП, взял это себе на заметку.
В 1990-х гг. Канада уже была частью глобальной экономики, где у национальных правительств оставалось все меньше государственной власти, чтобы способствовать процветанию своих стран или защищать своих граждан от трудных времен. За Канадско-американским соглашением о свободной торговле 1989 г. последовало практически неизбежное Североамериканское соглашение о свободной торговле (НАФТА) 1994 г. с участием Мексики. Большим преимуществом для Канады стало автоматическое участие в том, что без подписания НАФТА стало бы чередой отдельных двусторонних соглашений между Соединенными Штатами и другими соседями по полушарию. Как один из ведущих экспортеров в мире, Канада могла лишь надеяться на выгоду от либерализации торговли с Европой, а к 1995 г. и с азиатскими странами. Среди канадских фирм были и те, которые овладели новыми технологиями и смогли занять на международном рынке ниши, доступные англоязычным странам с достаточным уровнем образования, но голос проигравших был слышнее. То было напряженное время и для тех, кто преуспел в бизнесе, и для тех, кто потерпел неудачу: за десять лет минимальный уровень социальной поддержки значительно снизился.
«Раунд Канада»
После провала Мич-Лейкского соглашения озабоченное рецессией и резким падением своей популярности правительство Брайана Малруни должно было как-то сохранить целостность страны. Кроме того, до октября 1992 г. Оттава должна была представить Квебеку новые предложения относительно его статуса в Конфедерации в ответ на его ультиматум. В противном случае провинция грозилась снова поставить на голосование вопрос о выходе из федерации. Комиссия Беланже-Кампо тем временем предложила квебекцам свои варианты, среди которых суверенитет тоже фигурировал. Поскольку критики осуждали закрытость Мич-Лейкских переговоров, Оттава и несколько провинций организовали по всей стране открытые собрания, опросы общественного мнения и слушания. Группы, объединенные особыми интересами, спешно заявляли о себе и своих взглядах. В рамках «раунда Канада» на стол ложились самые разные предложения, от реформы сената таким образом, чтобы сделать его равным, избираемым и эффективным[546], до закрепления в конституции прав граждан на медицинскую помощь, образование, чистую окружающую среду и свободное обсуждение коллективных договоров. Аборигены требовали конституционно признать их «наследственное право на самоуправление» и право на одобрение тех конституционных поправок, которые непосредственно их касались. Большинство канадцев были готовы удовлетворить эти претензии аборигенов, хотя аналогичные притязания Квебека казались им неприемлемыми.
Предстоявшие переговоры обещали быть гораздо более сложными, а кроме того, к ним должно было быть привлечено гораздо больше людей. Пока квебекский премьер-министр Робер Бурасса бойкотировал конституционные переговоры, настаивая на том, что выдвигать предложения — это не дело остальной Канады, Малруни и его министр по конституционным вопросам Джо Кларк решили подключить премьеров Юкона и Северо-Западных территорий, лидеров организаций «статусных» и «нестатусных» индейцев, метисов и инуитов, а также остальных провинциальных премьеров. Формула внесения поправок образца 1982 г. помогла провалить Мич-Лейкское соглашение, вскоре процесс стал еще сложнее. Альберта и Британская Колумбия приняли законы, по которым ратифицировать любые поправки к конституции они могли только после их одобрения на провинциальном референдуме. В то же время сам факт приглашения лидеров индейцев, метисов, территориальных организаций был необходим, чтобы они успокоились. Поставленный Квебеком срок заставлял поторапливаться.