надолго удержать завоеванное. Под Сен-Шарлем они потерпели поражение, а затем после яростного сопротивления потерпели окончательный разгром под Сент-Эсташем. Несколько сотен патриотов было убито или ранено, имуществу был нанесен значительный ущерб, а более пятисот мятежников оказалось в тюрьме. Папино вместе с несколькими соратниками бежали в США. Второе, не столь масштабное восстание, начавшееся в ноябре 1838 г., было быстро подавлено. Двенадцать его участников казнили, а 58 человек были отправлены на каторгу в Австралию.
В Верхней Канаде яростный критик «Семейного союза» Уильям Лайон Маккензи и 800 его сторонников, решив воспользоваться отправкой местных войск в Нижнюю Канаду, в начале декабря 1837 г. отправились в поход на Торонто в попытке свергнуть правительство и установить демократическое правление по типу США. Вооруженный вилами, дрекольем и ружьями, но необученный и недисциплинированный этот пестрый отряд радикалов быстро разогнала местная милиция. Оппозиция могущественному «Семейному союзу» была многочисленной, но восстания хотели лишь немногие. После второго неудачного выступления в окрестностях Брентфорда мятеж закончился. Маккензи бежал в США, двое из его помощников были повешены и еще несколько сторонников — сосланы.
Ни первое, ни второе восстание не были удачными, но вместе они оказали существенное влияние на колониальную администрацию. В 1838 г. действие конституции Нижней Канады было приостановлено. Британское правительство, осознав необходимость переоценки ситуации, направило Джона Джорджа Лэмбтона, графа Дарэма в Британскую Северную Америку в качестве генерал-губернатора, наделив его обязанностями определить «форму и будущую систему управления» этих канадских провинций. Отправляясь в путь, «Джек-радикал», лорд Дарэм уже обдумывал план создания союза всех колоний в Британской Северной Америке. Однако ни овая Шотландия, ни Нью-Брансуик не заинтересовались этим проектом и необходимы были решительные действия. Впрочем, и сам Дарэм вскоре убедился, что восстания не являлись отражением «вражды между правительством и народом». Оказавшись в Нижней Канаде, он обнаружил, что «борьба велась не за принципы, а за расу», что «две непримиримые нации внутри одного государства»[202]. Решение проблемы он видел в ассимиляции франкоканадцев. Поскольку они являли собой «старое и консервативное общество в новом, постоянно развивающемся мире», ассимиляция представлялась ему неизбежной; более того, она могла быть ускорена путем объединения Верхней и Нижней Канад. Если это произойдет, то представители очевидного большинства — англоязычных колонистов (около 55 % от общего населения обеих провинций) — будут законным образом господствовать в объединенной ассамблее, и франкоканадцам, низведенным до положения меньшинства, придется отказаться от своих националистических устремлений.
В отчете лорда Дарэма содержались и другие радикальные предложения. Критикуя «узкую, коррумпированную, наглую клику тори» — «Семейный союз», — которая монополизировала власть в Верхней Канаде, он утверждал, что во внутренних делах колониальные правительства должны нести ответственность перед своими избирателями, т. е. он считал, что исполнительная власть (или, говоря современным языком, Кабинет), должна назначаться избранным большинством в ассамблее и пользоваться его поддержкой. Он призывал создать органы самоуправления и местный верховный суд. Он доказывал, что фонд церковных земель, предназначенный для обеспечения дохода государственной Церкви, необходимо ликвидировать; что аграрную и иммиграционную политику нужно реформировать и что необходимо поддерживать обретение населением Британской Северной Америки собственной идентичности, чтобы противодействовать сильному влиянию Соединенных Штатов.
Подобный набор провокационных предложений в то время не мог получить единодушное одобрение. Канадцы французского происхождения были непримиримо настроены против планируемой политики, которую они посчитали, по выражению монреальского епископа Лартига, попыткой «pour nous anglifier, c’est-à-dire nous décatholiser…» («нас англизировать, иными словами, нас раскатоличить»). Англоговорящие тори выразили сомнение в здравомыслии лорда Дарэма и отвергли его отчет как «постыдный и пагубный». Реформаторов обрадовала перспектива создания местного самоуправления внутри той крепости, которую представляла собой Британская империя. А английские парламентарии, готовые объединить провинции, приняли в штыки идею ответственного правительства. Подобно тому как они противостояли индустриализации, оплакивая крах меркантилизма, они не хотели ослаблять административных уз, от которых зависела, по их ощущениям, лояльность колоний метрополии.
В данном контексте энергия, исходившая от южного соседа Британской Северной Америки, оказывала на нее сильное воздействие. Американская революция заставила и британских чиновников, и тори из тринадцати североамериканских колоний с подозрением относиться к демократическим настроениям. На рубеже веков их беспокоило переселение американцев в Верхнюю Канаду и «республиканские принципы», к которым апеллировали в противостоянии колониальным правительствам. Затем в июне 1812 г. США объявили войну Британии и атаковали обе Канады. Поскольку многие колонисты Верхней Канады совсем недавно прибыли туда из Соединенных Штатов, эта провинция казалась «чисто американской колонией». Президент США Томас Джефферсон, убежденный, что поселенцы с готовностью сбросят иго британской власти, полагал, что захват Канады — это «всего лишь дело марша»[203]. К 1812 г. в канадских гарнизонах оставалось едва ли более 2,2 тыс. британских солдат, а сопротивление индейцев продвижению американцев в западной части бассейна Великих озер было подавлено под Типпекано на реке Уобаш[204]. Однако видимость легкой добычи была иллюзорной. Ранний успех благодаря искусной тактике командира 49-го полка генерал-майора Айзека Брока[205] повысил уверенность в своих силах канадской милиции. Текумсе, вождь племени шауни, воины которого были разбиты при Типпекано, встал на сторону британцев; его индейские союзники сыграли решающую роль в победах англичан на Западе в 1812–1813 гг., пока сам вождь не пал под Моравиантауном. В целом американские войска оказались на удивление неуспешными. Одной из их армий командовал генерал слишком полный, чтобы ездить верхом, а на Куинстонских высотах американские ополченцы, ссылаясь на свои конституционные права, отказались выполнять приказ и вторгаться в Верхнюю Канаду. Кроме того, англичанам отчаянно везло, особенно в случае с Лорой Секорд, сумевшей передать в британский гарнизон планы противника, подслушанные ею во время обеда американских офицеров в ее доме[206]. Большинство жителей хотели, чтобы их оставили в покое. Фермеры, которые нашли в британской колонии дешевую землю и низкие налоги, отнюдь не стремились присоединяться к Американской республике.
В начале военной кампании 1813 г. завоеватели попытались рассечь обе Канады, взяв Кингстон. Но сначала они атаковали более легкую цель — город Йорк (Торонто), заняли его, сожгли общественные здания и захватили военные склады. Стычки и перестрелки происходили на Ниагаре в течение всего лета и осени 1813 г. Американцы захватили форт Джордж, но были отбиты под Стони-Криком и Бивер-Демсом. Оставляя форт Джордж, американцы дотла сожгли Ньюарк (Ниагара-он-зе-Лейк). На это англичане ответили яростными репрессиями в Буффало. Одержав победу на озере Эри, американцы удерживали его под своим контролем до конца войны. Затем они вновь переправились через реку Ниагара, но не сумели вновь захватить форт Джордж. Темной ночью на 25 июля усталые войска встретились у Ландис-Лейн в пределах слышимости Ниагарского водопада и вступили в ожесточенную беспорядочную схватку, которая закончилась безрезультатно.
Столкновения происходили и на территории вдоль озера Шамплен и долины реки Св. Лаврентия и на побережье Атлантического океана. Британские войска из Галифакса под командованием одаренного военачальника сэра Джона Шербрука, лейтенант-губернатора Новой Шотландии, вторглись в округ Мэн[207], взяли штурмом Кастейн и удерживали большую часть Мэна в течение всей войны. В августе 1814 г. они атаковали Вашингтон и сожгли немало зданий, включая Белый дом. Однако для большинства жителей Новой Англии и Новой Шотландии война была событием эпизодическим, она почти не сказалась на торговых операциях между американцами и британцами в прибрежных водах. Примерно такие же настроения витали в Нидерландах на переговорах Британии с Соединенными Штатами. В Гентском договоре, подписанном накануне Рождества 1814 г., стороны согласились вернуться к статус-кво 1811 г. Верхняя Канада, как отметили некоторые ее жители, «сохранилась» для Британии. В течение последующих 175 лет многие желающие могли найти своих героев и героинь среди тех, кто участвовал в этой войне. Брок, Секорд и Текумсе были среди них не в последних рядах. Однако, в конце концов, это был всего лишь локальный конфликт.
По англо-американским соглашениям 1817 и 1818 гг. район Великих озер был освобожден от регулярных войск, а 49-я параллель была принята в качестве южной границы британской территории между Лесным озером и Скалистыми горами. Однако американские амбиции и американское влияние не давали покоя многим британским правителям. В 1820-1830-е гг. огромные суммы были потрачены на укрепление Кингстона и строительство канала Ридо между Кингстоном и Байтауном (Оттава), чтобы обеспечить более безопасный и запасной водный путь от Монреаля до Великих озер на случай, если американцы когда-либо захватят контроль над долиной реки Св. Лаврентия. Увеличение числа методистов и баптистов в поселениях первопроходцев в Верхней Канаде рассматривалось как американская угроза Англиканской церкви. И американские школьные учебники, «в которых о Великобритании говорилось не в самых уважительных выражениях», и американские учителя, которые прививали детям «гнусавый выговор», религиозный фанатизм и неискоренимую ненависть к британской политической системе, — все это решительно критиковалось. Если в этих опасениях и было больше паранойи, чем истины, они подпитывались ощущением непрочности британских институтов в отдаленных внутренних районах континента.