Но внутри дворца утаить замыслы было трудно. Княгиня Мстиславна узнала, сообщала в Киев – на Волыни затевается неладное. Мономах встревожился, вызвал Ярослава для объяснений. Вместо этого князь и Коломан бросили государю открытый вызов. Способ выбрали грязный и оскорбительный, одновременно отослали к нему своих жен, обвинили их в супружеской неверности. Причем королеву Евфимию выгнали из Венгрии беременной.
Уж конечно, государь такой выходки не стерпел. Поднял рати со всей Руси, двинул их к Владимиру-Волынскому. Осажденный Ярослав с нетерпением поглядывал с башен на запад. Но прошел месяц, второй, а венгры не появлялись. Как выяснилось, Коломан в это время умер. А горожане возмущались, что их втянули в беду, готовы были взбунтоваться. Князю пришлось сдаться. Явился к грозному деду жены, ползал перед ним на коленях, клялся, что больше не будет. Мономах был верен своим принципам, на первый раз простил. Мстиславна вернулась победительницей к униженному супругу.
Но и Ярослав был верен себе. По соседству жили не только венгры, но и поляки, их король Болеслав Кривоустый приходился волынскому князю зятем. Едва войска Мономаха удалились, как Ярослав связался с польским монархом и вступил с ним в союз. Не удержался, чтобы нагло и мелочно не отомстить жене, во второй раз выпроводил ее вон. Результат был вполне предсказуемым. Дороги от Киева на Волынь снова запылили под сапогами ратников и копытами государевых дружин.
Но теперь от князя отвернулись и жители Владимира-Волынского, и его собственные бояре. Кому охота страдать и погибать за авантюриста? Не дожидаясь подхода киевских полков, Ярослав удрал в Польшу. Болеслав Кривоустый честно исполнил договор, начал войну с русскими. За это он получил изрядную трепку. Младший сын великого князя Андрей опустошил приграничные районы Польши, а воевода Фома Ратиборович разбил королевское войско под Червеном. Но Болеслава и Ярослава уроки не образумили. Иудейские толстосумы не скупились, готовы были отвалить любые суммы. Разве можно было упускать уникальную возможность, собственного претендента на престол? Велись переговоры с чехами, соблазнился новый венгерский король Стефан.
В 1123 г. на Русь вступила огромная армия – мадьяры, поляки, чехи. Обложили Владимир-Волынский. Но вчерашние подданные отказались принимать своего князя. У них был уже другой правитель, Андрей Мономашич, и волыняне под его знаменами вышли оборонять город. Ярослава и его чужеземных товарищей приветствовали стрелами. Великий князь отправил к ним на выручку старшего сына, Мстислава. Он наскоро собрал отряд, но не смог пробиться к городу через вражеские полчища. А король Стефан, возглавивший объединенное командование, назначил штурм. Ярослав прекрасно знал крепость, ездил с польскими и венгерскими начальниками на рекогносцировки, показывал им слабые места, удобные для приступа. А защитникам кричал, что не пощадит никого, предаст всех жителей от мала до велика страшной и мучительной смерти.
Осажденные обратили внимание на эти поездки вдоль стен, ночью выслали воинов. Двое из них спрятались во рву. Когда Ярослав приблизился к ним, выскочили и проткнули его копьями… И все. Планы превратить Русь в подобие Хазарии рухнули. А для интервентов предлогом была защита «прав» Ярослава. Война утратила смысл. Распалившийся Стефан хотел все же взять город – хотя бы пограбить. Но воеводы охладили его: рядом был Мстислав, к нему подтягивались подкрепления. Стоит ли овчинка выделки? Неприятельское войско снялось и ушло прочь.
Мономаху уже перевалило за 70, он чувствовал, что земная жизнь истекает. Умирать поехал на Альту – тут было памятное, любимое место, на месте убийства св. Бориса он построил храм. 19 апреля 1125 г. Владимир II скончался. Позже родилась легенда, что он предвидел хаос и гибель страны, передал Юрию Долгорукому греческие царские регалии и велел хранить их в тайне, передавать из рода в род до тех пор, пока Русь снова не объединится. Конечно, это была всего лишь легенда. Шапка Мономаха, которую через три с лишним века оденут русские цари, была вовсе не византийским императорским венцом. А Юрий не был любимцем отца. При Мономахе гремели Мстислав, Ярополк, Вячеслав. Суздальский князь оставался в сторонке, сам по себе. Но он унаследовал нечто иное – идею Шапки Мономаха. Идею сильной самодержавной Руси. Ее-то и сберег Юрий Долгорукий, в отличие от своих братьев. Ее-то и передал потомкам – от поколения к поколению…
24. Юрий Долгорукий и крамольные бояре
Идея самодержавия сохранилась, но в XII в. она не имела шансов на успех. На Руси возобладали совсем другие настроения – феодального распада. Шли точно такие же процессы, как в Западной Европе. Граф или герцог набирал силу, и зачем ему было повиноваться королю? Не лучше ли повоевать с соседним герцогом, прихватить его земли? Примерно так же рассуждали русские удельные князья. Бояре стремились к такому же положению, как у польских панов, венгерских или немецких баронов – диктовать князьям собственную волю. Богатые торговые города Новгород, Полоцк, Смоленск, были ничуть не против того, чтобы жить самостоятельно и грести прибыли, как Венеция, Генуя, Бремен, Любек.
Только могучая воля и таланты Мономаха смогли затормозить общий развал. А после него великим князем стал сын Мстислав. Все уже привыкли, что он был «вторым я» отца, лучшим полководцем, заслужил прозвище Великого. За него стояла горой киевская верхушка – при нем оставалось то же окружение, что при Мономахе, а другие князья привели бы собственных приближенных. Правда, по системе лествицы очередь была не его. Ведь и сам Мономах в свое время обошел Святославичей. А из них был еще жив Ярослав, креститель Мурома. Когда умерли его братья Давыд Черниговский и Олег Северский он перешел из Мурома править в Чернигов. Но он был скромным, миролюбивым, усобиц ни в коем случае не желал и смолчал. Дети Давыда и Олега тоже считались старше, чем дети Мономаха. Но кто они были по сравнению с Мстиславом Великим? Кто их знал на Руси?
А Мстислав принялся перераспределять родовые владения Мономашичей. По идее, ему следовало передвинуть в более престижные уделы братьев. Однако количество князей на Руси возрастало с каждым поколением, все крупные города, а где-то и мелкие городки были заняты. Но Мстислав хотел пристроить получше собственных сыновей, а их было пятеро. Посадил их в Новгороде, Смоленске, Вышгороде, Курске. Братьям великий князь оставил то, чем они владели, Ярополку Переяславль, Вячеславу Туров, Андрею Волынь. В Залесской земле традиционно правили младшие княжичи. Поэтому Юрий Долгорукий рассчитывал перебраться куда-нибудь в иное место. Но и ему Мстислав сохранил прежний удел, а в дополнение к нему Юрий сумел получить только маленькую крепость Городец на р. Остер.
Хочешь не хочешь, Юрию пришлось возвращаться к себе в Суздаль. Тут он провел уже четверть века. Состарившийся боярин Георгий Симонович управлял Ростовом. Жена, половчанка Мария, всем сердцем приняла христианство, покровительствовала суздальским храмам и монастырям. Она была верной и любящей супругой, одного за другим приносила мужу детей. Их первенцу и любимцу, Андрею, шел уже тринадцатый год. Постепенно русская окраина преображалась. Возникали новые города – Углич, Клещин, на Волге встала Кострома, прикрыла Ростов и Ярославль от болгарских набегов. Под защитой крепостей и княжеских воинов росли крестьянские семьи, их не убивали и не угоняли враги. А сам Юрий приводил из походов пленных полочан, болгар. Можно было продать их, разжиться звонкой монетой. Но князь предпочитал расселить их по своим землям. Срубят новые деревеньки, привыкнут, детишек родят, и выгода в итоге будет куда большей, чем деньги работорговца.
Юрий помнил наставления отца, главное богатство – люди. От них и достаток, и сила князя, а заботиться о них – православный долг. Но править в здешних краях было совсем не просто. Обширная Залесская земля до сих пор оставалась малонаселенной, неустроенной. Отдельные районы вокруг городов покрылись селениями, распаханными полями. А между ними лежали леса, леса, леса. Даже сеть княжеских погостов с тиунами-чиновниками охватывала только берега Волги и центр удела, земледельческое Суздальское ополье. В глухомани погостов не было. Туда, как во времена Вещего Олега или Игоря, князь или его наместники каждый год ездили на полюдья. Двигались от села к селу, собирали дань с жителей, решали накопившиеся споры. Да и зачем было организовывать постоянную администрацию? Хлопотно, доверенных людей не хватало. А сами князья и их подручные знали, что они здесь находятся временно. Побудут сколько-то лет и передадут княжество кому-то другому. Юрий против своей воли задержался в Залесье надолго.
Но это было очень не по душе ростовским и суздальским боярам. Пока князь был мальчишкой – еще куда ни шло. Мальчишка никому особо не мешает, посидит несколько лет и заберут, как прежних. Князья менялись, а бояре-то были местными. Настоящими хозяевами края они считали себя. Без князей успели захватить лучшие земли, «работили сирот» – закрепощали крестьян. В своих владениях они были полновластными царьками, карали и миловали по собственному усмотрению. Утверждению христианства бояре противились. Когда находились в городе, вели себя по-православному, где же еще себя показать, нарядами похвастаться, как не в храме? А в селах, в усадьбах, кому хочется раскошеливаться на строительство церквей, содержание священников? Опять же, священник начнет вмешиваться в дела боярина, обнаружит нарушения законов и церковных правил. Люди потянутся к нему с вопросами, жалобами. Нет уж, пусть остаются язычниками. Без посторонних глаз и ушей спокойнее.
В усадьбах бояре жили вполне по-язычески, держали сколько угодно смазливых холопок, выступали главными действующими лицами на ритуальных праздниках, хозяин – как «отец» общины, хозяйка – как ее «мать». Восседали почетными гостями на свадьбах, тризнах, братчинах, выделяли для них пиво и жертвенных баранов, награды для победителей в кулачных боях. Оказывали смердам высокую честь, явившись посмотреть на игрища. Старики ходили к боярину советоваться, когда справлять «священную свадьбу» или русалии. Боярыня руководила женскими обрядами, под ее началом устраивали «обжинки» и «дожинки», гадания, оклички мертвых, тайные пляски, обегания и опахивания хозяйства для магической защиты от бед.