[29]. Актриса была женой московского юриста и была счастлива в семье, несмотря на оглушительную кинематографическую карьеру и очень интенсивную занятость на съемках.
Вера Холодная, 1918.
Тип утонченных интеллектуалок связан с образами женщин, представительниц литературы Серебряного века — Зинаиды Гиппиус, Ирины Одоевцевой, Анны Ахматовой, Тэффи.
Зинаида Гиппиус безусловно являлась одной из самых заметных дам эпохи Серебряного века. В ее доме в Петербурге существовал литературный салон. Современники отмечали явную перемешанность в ее облике женского и мужского начала, так что трудно было определить, что сильнее. Зинаиду Гиппиус занимали проблемы духа и религии. Именно ей принадлежала идея знаменитых Религиозно-философских собраний начала XX века (1901–1903 годы), где интеллигенция вместе с представителями церкви обсуждала вопросы веры. Спутница жизни писателя Дмитрия Мережковского, Гиппиус и сама обладала очевидным литературным даром и незаурядным умом.
Свою незаурядность Гиппиус подчеркивала смелыми костюмами. Она любила эпатировать. Бердяев отмечал ее «змеиную холодность». Зинаида Николаевна могла очаровать и приблизить к себе людей, а затем обдать их надменностью. Могла принять посетителей в неглиже и даже принимая ванну. Носила мужские костюмы. В одном из них ее изобразил художник Лев Бакст.
Зинаида Гиппиус в мужском костюме XVIII века.
Портрет работы Л. Бакста. 1906
Участница религиозно-философских дискуссий, Гиппиус могла позволить себе совершенно невероятные вещи. Например, появилась на собрании, где присутствовали церковные иерархи, в глухом черном просвечивающем платье. Платье было на подкладке, но из-за ее телесного розового цвета создавалось полное впечатление обнаженного тела. Присутствующие вынуждены были отводить глаза.
Мережковские отрицательно относились к любой войне. Свой патриотизм они видели в том, чтобы объяснить обществу, куда может привести бессмысленное кровопролитие. Приветствуя Февральскую революцию как «честную», способную покончить с войной, очистить человека и создать новый мир духовной свободы, Мережковские не приняли Октябрьскую. Гиппиус оставила дневники с ценнейшими наблюдениями и зарисовками событий тех лет. Она оценивала происходящее со страхом, отвращением и злобой. Зинаида Николаевна открыто порвала со всеми, кто стал сотрудничать с новой властью, публично отругала Блока за его поэму «Двенадцать», рассорилась с Белым и Брюсовым. В конце 1919 года Гиппиус и Мережковский уезжают из страны. Она прожила долгую жизнь в Париже.
SB череде событий первых десятилетий XX века менялись представления об идеальной женщине и ее месте в обществе.
Образ утонченной женщины начала века передает Игорь Северянин в стихотворении «Кензели». Возвышенность образа ощущается через детали костюма. Ничего не сказано о красоте лица или тела, но стихотворение очень эротично благодаря невероятно женственным «муаровому, жасминовому платью», «ягуаровому меху», «лазоревой тальме». Оттеняющее женственность, мужское начало выражено «макинтошем резиновым», «ландолетом бензиновым». Здесь и приметы времени, и художественный образ, и сила искусства «серебряного века».
Натан Альтман.
Портрет поэтессы Анны Ахматовой. 1915
В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом
По аллее олуненной Вы проходите морево…
Ваше платье изысканно, ваша тальма лазорева,
А дорожка песочная от листвы разузорена —
Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый.
Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная…
Упоенье любовное Вам судьбой предназначено…
В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом
Вы такая эстетная, Вы такая изящная…
Но кого же в любовники? И найдется ли пара Вам?
Ножки пледом закутайте дорогим, ягуаровым,
И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,
Жизнь доверьте Вы мальчику в макинтоше резиновом,
И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым —
Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!..
Постепенно тип утонченной дамы уходит со сцены. Одни погибли в суровые постреволюционные годы, другие были вынуждены полностью изменить свою жизнь.
Одна из трагедий России в этот период — Гражданская война и начавшийся массовый отъезд из страны остатков Белой армии, семей буржуазии, интеллигенции, ученых, артистов — словом российских людей, не принявших революцию. Уезжали, вернее, бежали — через Киев, Одессу, Новороссийск в Константинополь. В числе беженцев известная писательница Тэффи[30]. Образ и судьбу русской женщины-эмигрантки она смогла передать через историю одной-единственной вещи ее гардероба — котиковой шубки. Это описание является одновременно и сильным художественным приемом автора, и правдой жизни, и страницей в истории костюма.
Котиковая шубка — это эпоха женской беженской жизни. У кого не было такой шубки? Ее надевали, уезжая из России, даже летом, потому что оставлять ее было жалко, она представляла некоторую ценность и была теплая — а кто мог сказать, сколько времени продолжится странствие? Котиковую шубку видела я в Киеве и в Одессе, еще новенькую, с ровным, блестящим мехом. Потом в Новороссийске, обтертую по краям, с плешью на боку и локтях. В Константинополе — с обмызганным воротником, со стыдливо подогнутыми обшлагами, и, наконец, в Париже, от двадцатого до двадцать второго года. В двадцатом году — протертую до черной блестящей кожи, укороченную до колен, с воротником и обшлагами из нового меха, чернее и маслянистее — заграничной подделки. В двадцать четвертом году шубка исчезла. Остались обрывки воспоминаний о ней на суконном манто, вокруг шеи, вокруг рукава, иногда на подоле. И кончено. В двадцать пятом году набежавшие на нас своры крашенных кошек съели кроткого, ласкового котика. Но и сейчас, когда я вижу котиковую шубку, я вспоминаю эту целую эпоху женской беженской жизни, когда мы в теплушках на пара-ходной палубе и в трюме спали, подстелив под себя котиковую шубку в хорошую погоду и покрываясь ею в холода. Вспоминаю даму в парусиновых лаптях на голых ногах, которая ждала трамвая в Новороссийске, стоя с грудным ребенком под дождем. Чтобы дать мне почувствовать, что она «не кто-нибудь», она говорила ребенку по французски с милым русским институтским акцентом: «Силь ву плэ! Не плер па! Вуаси ле трамвей, ле трамвей!»
На ней была котиковая шубка.
Удивительный зверь, этот котик. Он мог вынести столько, сколько не всякая лошадь сможет.
Артистка Вера Ильнарская тонула в котиковой шубке во время кораблекрушения у турецких берегов на «Грэгоре». Конечно, весь багаж испортился — кроме котиковой шубки. Меховщик, которому она впоследствии дана была для переделки, решил, что, очевидно, котик как животное морское, попав в родную стихию, только поправился и окреп.
Милый ласковый зверь, комфорт и защита тяжелых дней, знамя беженского женского пути. О тебе можно написать целую поэму. И я помню тебя и кланяюсь тебе в своей памяти.
Тип женщины-революционерки с передовыми взглядами на социальное обустройство общества, семью и брак представляли Александра Коллонтай и Инесса Арманд.
Француженка Инесса Арманд под влиянием марксизма связала свою жизнь с русской революцией. На это также повлияла ее личная встреча с В. И. Лениным. Говорили даже об их романе. Безусловно, Инесса была неординарной женщиной. С сохранившихся фотографий на нас смотрит изящная, с искрящимися глазами и пепельными волосами, правильными чертами лица и стройной фигурой, изысканно одетая молодая женщина. Имея семью и детей, Инесса штудировала труды по марксизму, политэкономии, социальным вопросам и педагогике, разбиралась в социал-демократических течениях. Она привозит в Россию на спине под складками накидки-тальмы груз нелегальной литературы. У себя на квартире устраивает вечера, диспуты и доклады на революционные темы. Ее много раз арестовывают, но отпускают за недостаточностью улик. «Женский вопрос» волнует Инессу. Она ведет работу среди женщин. Принимает участие в работе женского съезда в Петербурге. На съезд тогда собралось около семисот делегаток — в основном так называемые «равноправки». Инесса записалась в экономическую группу. Ее заинтересовал также вопрос «свободы любви», и она решила написать статью на эту тему. В ее переписке с Лениным проект статьи обсуждался, но вождь не одобрил взглядов Арманд. Экспертом в этом вопросе была Александра Коллонтай.
Инесса Арманд, 1911
В 1914 году в Париже Инесса Арманд вместе с Людмилой Сталь организует печатный орган для русских женщин «Работница». С февраля вышло семь номеров, потом журнал закрыли. В 1915 году Инесса по фальшивому паспорту приезжает в Париж с ленинскими поручениями, оттуда — в Швейцарию, на конференцию социалистов. В июне 1917 года ее избрали депутатом в московскую Думу по списку большевиков. Она вошла и в состав Исполнительной комиссии Московского комитета партии. В то же время она — по прямому ленинскому указанию — начинает выпускать журнал «Жизнь работницы». Весной 1918 года берется за организацию школы советско-партийной работы, становится председателем Московского губернского совета народного хозяйства. Арманд организовала подготовительные конференции и Всероссийский съезд работниц и крестьянок в Москве. Напряженная работа и тяжелый быт отразились на ее внешности: на поздних фото она усталая, в скромном платье, с толстой косой вместо затейливой прически. 23 сентября 1920 Арманд умерла от холеры. Шутили, что она достойна войти в учебники по диалектическому материализму в качестве образца единства формы и содержания. Она явила собой новый социальный тип женщины, воплотивший характерные изменения гендерных отношений в обществе начала века.