– Я же говорил – ты параноик! – улыбнулся старый друг, но улыбка была какой-то странной, вымученной. Словно его что-то тревожило.
Это не укрылось от взгляда профессора. Он внимательно посмотрел на старого друга, с которым он прошел слишком много, и произнес с нажимом:
– Что случилось, Паш?
– Лева, как мы познакомились? – Спросил Павел Павлович, глядя в глаза профессору.
– Чего?
– Ответь на вопрос. Пожалуйста.
– Мы на научном кружке по гистологии одну и ту же тему представляли. – Недоумевающе произнес Проф. – Потом с тобой до профессорского звания все толщиной научных работ мерялись.
– Когда мы стали друзьями?
– Паш, что за допросы?
– Ответь! – повысил голос старик в пиджаке и почему-то закрыл лицо руками.
– Ты не приехал на «Тихоокеанскую конференцию». Пропал с концами. Я тебя нашел в приюте для алкоголиков. Ты пил два месяца и жил на улице, после того, как похоронил Соню. – Проф пожевал губами, словно ему было неприятно об этом говорить. – Через три года мы хоронили Люду.
– Во что ты одел Люду?
– В платье, которое она надевала на выпускной. Голубой шелк и большой вырез на спине. Ты потом тоже меня искал по приютам, но не нашел.
– Где я тебя нашел? – едва слышно спросил Павел Павлович. По подбородку текли слезы и одна за другой капали на пол.
– Ты меня не нашел. Я ушел пешком к морю. Шел почти месяц и месяц там бродяжничал.
Повисла небольшая пауза. Пал Палыч убрал руки от лица и вытер выступившие слезы.
– Паша, что происходит? – спросил профессор, пытаясь проглотить ком в горле.
– Лева, ты умер. – тихо произнес друг.
Профессор повернул голову чуть-чуть в сторону, так, чтобы было лучше слышно и переспросил:
– Чего?
– Три дня назад, твое тело возили с капсулой на обследование. Обследование показало, что кора головного мозга умерла. Там уже пошли стадии склеротизации, начала разрастаться соединительная ткань. – Павел умолк, снова вытер слезу со щеки и произнес, – Вчера у тебя остановилось сердце. Я тебя не завел...
Проф сидел молча и не моргая смотрел в глаза лучшему другу, но не мог принять факт того, что только что услышал.
– Сегодня были похороны. – Продолжал он. – А потом, мне позвонили из администрации Мальты и сказали, что ты еще здесь.
Павел Павлович закусил нижнюю губу и глубоко, шумно вздохнул.
– Я же живой, я тут, – шепотом произнес Профессор. Голос дрогнул, а глаза профессора забегали. – Так ведь не бывает...
– Я не знаю, – пожал плечами Павел Павлович и повторил слова Профессора, – Так не бывает.
– Погоди! Ты не спрашивал разрешения! Ты сам полез в игру? – спохватился Проф. – Ты... Ты же... Немедленно выйди! Слышишь? Палыч!
Старичок в аккуратном выглаженном костюме не ответил. Он продолжал смотреть в глаза профессору закусив губу, по морщинистым щекам текли слезы, а плечи едва заметно вздрагивали.
– Пашка! Слышишь? Мы что-нибудь придумаем! Выйди! – продолжал говорить Проф и на последних словах повысил голос. Дальше он уже почти кричал, – Паша! Ты меня слышишь?
– Я до последнего, гормоны тебе в вену давил. Я пять раз тебе голову просвечивал. – начал бормотать Павел Павлович. – Я все оборудование с города стащил к тебе в клинику...
Он поднялся на ноги, подошел к подскочившему Профу и обнял его.
– Прости меня, Лев, слышишь? Я думал слабо давлю, когда массаж сердца делал, ребра хрустели. Ты ведь знаешь, у тебя грудная клетка бочкой. Адреналин извели, на три реанимации хватит. – Глубокий всхлип старика и отчаянный хриплый голос. – Прости...
– Ну, ты чего, я же еще живой. – продолжал бубнить профессор.
Вдруг Пал Палыч исчез, словно кто-то оборвал связь или выход был экстренным. Без вообще каких бы то ни было эффектов. Просто в одно мгновение, лучший друг, теплые объятия и одна из важнейших частей жизни исчезла.
Проф опустил руки, обессилено сел на лавку и открыл меню. В открывшемся системном окошке он дрожащим пальцем нажал кнопку выход. Появилось еще одно окно с уточняющим вопросом:
Вы действительно хотите выйти?
Отключение невозможно по жизненным показаниям. Без капсулы вы погибнете с вероятностью в 100%
Да?/Нет?
Профессор глубоко вздохнул и молча уставился на табличку. Так он просидел пару минут, но все же ее закрыл. Затем он открыл окно сообщений и нажал н кнопку “Личные сообщения во внешний мир.”, но вместо положенного окошка с формой для письма на почту или сразу на телефон людям вне игры, перед ним всплыло короткое сообщение.
Error #7321
– Чего? – не сразу понял Проф. Он несколько раз повторил манипуляции, но сообщение повторялось раз за разом.
Профессор вскочил на ноги и хотел было куда-то кинуться, но за не имением цели или места, где его ждут, он просто начал быстро ходить взад и вперед. Затем он остановился, словно пришло озарение.
– Рома! Он же в разработчиках был...
***
– Так и сказал? – сухо поинтересовался Роман, выслушавший всю историю от профессора.
– Да, а потом я открыл меню, чтобы послать сообщение внуку, а вместо меню выскакивает сообщение. “Error” и еще какие-то цифры.
– Зачитай цифры, – пряча взгляд произнес Роман.
– Error #7321 – прочитал Проф и выжидательно уставился на Романа. Тот молчал и бессмысленно ковырял вилкой в салате. – Рома? Что это значит?
– Тебе официальную версию, или мою личную? – хмуро произнес он, не поднимая взгляда.
– Посмотри на меня пожалуйста. – Попросил старик и дождавшись хмурого взгляда исподлобья, задал вопрос, – Рома, кто я?
Роман молча пожевал губами и закинул в рот салат. Профессор с нажимом повторил вопрос:
– Кто я, Рома?
– Программа, сознание переведенное в цифровой код, программная ошибка, вирусный код... – Роман прекратил перечисления и проглотил салат. – Выбирай, что хочешь.
– Как это понимать? Я ведь не первый? Так?
– Не первый и не последний, но... – Роман пожал плечами и махнул рукой.
– Что но? – не унимался Проф.
– Никто до сих пор так и не определился, что вы такое. – хмыкнул Рома. – Официально – ты остаточный программный код.
– Я код? – Шепотом произнес старик. – Я программа?
– Согласно официальным, – начал было Рома, но тут Проф начал подниматься из-за стола.
– Так ведь нельзя! Я ведь живой! – хватая ртом произнес профессор. – Я ведь человек! Так нельзя...
– Прости, – стушевался Роман. – Но для администрации – ты программа...
– А как же я теперь? Что мне делать? – Профессор схватился за голову руками, но потом замотал ей. – Нет! Они должны выслушать! Так ведь не должно быть...
– Они не будут тебя слушать, – Рома бросил вилку на стол. – Они уже все решили и им удобнее считать таких как ты “остаточным кодом”.
– А люди? Надо рассказать людям!
– Не дадут. Ролик удалят, текст поправят. Слишком большие деньги, Проф. – вздохнул Роман. – Настолько большие, что тебя проще...
Роман умолк и кивнул головой в сторону.
– Убить? – старик хохотнул и так же кивнул в сторону. – Так я уже того, мертвый.
– Убить нельзя, но любой код можно стереть.
Профессор помолчал, обдумывая свое положение пару секунд, затем облизнул губы и улыбнулся.
– Надо сделать так, чтобы не смогли удалить, чтобы весь мир узнал!
– У тебя есть идеи? – хмыкнул Рома.
Проф задумался на пару секунд и поднял палец, невнятно буркнув. Затем он открыл окно браузера и принялся в нем что-то искать. Спустя минуту, он развернул перед Романом окно, в котором находилась картинка главной турнирной арены. Если быть точнее, то золотого столба, на котором стояли автографы всех победителей турнира. Фотографии были сделаны красным цветом и с подтеками, словно написаны кровью.
– Смогут они такое удалить? – спросил Проф.
– А ты сможешь написать там? – кивнул Рома на картинку. – Для этого надо...
– Доказать всему миру, что я живой! – закончил за него старик.
Рома внимательно посмотрел в глаза старика и кивнул.
***
«Сева и Гриша»
Лера была довольно сообразительной и красивой девушкой. Природа одарила ее прекрасными формами, а судьба обеспеченными родителями и капсулой А+. Конечно, у нее были свои недостатки, к которым относятся патологическая тяга к острым предметам, навязчивая идея обучения боевым искусствам и почти мания владения пушистым зверьком.
И в этот раз, наша героиня, одетая в боевой кожаный костюм, склонилась над милым енотом, одетым в черную плюшевую пижаму, черные варежки и черный чепчик. Стоит ли говорить, что енот смотрел на Леру большими блестящими глазами, тянул к ней лапки с маленькой мисочкой и тихонько повторял одну и ту же фразу: «Кушать»?
Растроганная Лера была готова отдать все съестное, что было в инвентаре. Она быстро откопала порцию копченого мяса и положила в мисочку бедного енотика. Тот взял его в лапку и недоумевающе взглянул на мясо, словно ожидал чего-то другого.
– Гриша! Давай! – произнес мгновенно оскалившийся енот.
Лера едва успела нахмуриться. В последнее мгновение, перед тем как уйти на респ, она заметила, как небольшая скала, стоящая рядом хлопнула глазами и сказала «Агась!».
Раздался звук глухого удара дубиной и чавкающий звук лопнувшей головы. Брызгами крови окружающие кусты окрасило в красную крапинку.
– Грязно! – буркнул перепачканный кровью Сева. – Надо что-то другое думать. Каждый раз по полчаса отмываемся от крови.
– Ну, дак! – хмыкнул Гриша и потряс дубиной.
– Нет, оружие мы пока менять не будем. Мы уже пробовали молоты и топоры. Дорого и при сильном ударе рукоятка гнется.
Пока тролль задумчиво оглядывал свою дубину, Сева быстро обшмонал труп и выгреб весь возможный дроп.
– Гуляем, Гриша! – воскликнул енот, как только обнаружил выпавший золотой браслет и заготовку под колье. – Мы походу ювелиршу грохнули!
Заготовка «Золотое колье даров моря»
Вес 0,3
Материал – золото.
Изготовил: «Лера-валькирия3127».
– Точно ювелирша! Жаль, что она с собой мало тащила. – Буркнул Сева и взглянул на подельника. – Ну, что? Пора мутить тебе доспех!