Я вспомнила интересную информацию о том, что у Екатерины второй была карета, на которой она ездила в Крым. Это была воистину махина, вмещавшая в себя восемь человек, карточный стол, кабинет и все удобства. А тащили её тридцать лошадей.
– Сколько лошадей на нее понадобится? – с неким страхом поинтересовалась я, и Архип с готовностью ответил:
– Шесть. Но вы мне потом спасибо скажете, ведь удобство для барышень – первое дело. За лошадок не переживайте, купите корм в дорогу, если на постоялом дворе покормить их не получится – своим попотчуете.
– Может быть и такое? – удивилась я. – Что на постоялых дворах, лошадей накормить нечем?
– Всякое может приключиться, – вздохнул Архип. – В обозе много лошадей, да и не одни мы можем там оказаться. Корм обязательно нужен, хотя бы на первое время. Вот такие дела барышня.
Он снова смущенно улыбнулся, а я подумала, что сидевший передо мной мужчина – прост, приятен и надежен, а его смущение, говорило о душевности.
– Неужели это все? – я ожидала целый список, но Архип покачал головой:
– Нет, не все. И для себя провизией запаситесь, тоже пригодится. Весь ваш скарб на дормезе уместится, а уж тяжелые вещи, в обозе поедут. Вот теперь – все.
Аромат выпечки приятно защекотал ноздри, и я вспомнила, что голодна. Софи уже разлила чай, и его терпкий запах поплыл по комнате.
– Угощайся, – я придвинула к мужчине блюдо с булочками, но Архип обошелся одним чаем, осторожно сжимая в больших руках хрупкую чашку. Ему было немного неловко в нашей компании, но держался он молодцом.
– Что ж, пойду я, – он поднялся, и с достоинством поклонившись, мягко сказал: – Не переживайте барышня, довезем вас в целости. Не в первый раз путешествуем.
– Благодарю тебя, – я улыбнулась ему и протянула руку. – Я рада нашему знакомству.
– Ну что вы, барышня… – Архип пожал её с медвежьей неуклюжестью и еще раз поклонившись, ушел.
– Я жду подробностей! – Софи с нетерпеливым любопытством, воззрилась на меня.
Пересказав ей наш с ним разговор, я порылась в ящике бюро, и найдя карту, разложила её на столике, отодвинув булки в сторону.
– Посмотри! Вот путь, который мы проделаем, Софи! – воскликнула я и проведя пальцем по карте, прочла: – Париж – Лион, Женева – Лозанна, Берн- Баден, Цюрих – Базель, Франкфурт – Лейпциг, Дрезден – Берлин – Данциг, Мариенбург- Кенигсберг, Рига и наконец – Петербург!
– Мы проедем все эти города? – Софи побледнела, а я радовалась как ребенок, желая стать птицей и пролететь это расстояние за один миг.
– Нет, они останутся в стороне, но стоит лишь представить, что мы оставим позади пол Европы – мурашки бегут по коже! – меня совершенно не тревожило предстоящее путешествие. – Представляешь, сколько всего мы увидим!
– Вы такая смелая, мадмуазель, – бедняжка восхищенно и испуганно наблюдала за мной. – А меня страшат такие расстояния!
– Ничего не бойся, нас ждут новые люди, новые места и море впечатлений! – я схватила её за плечи и обняла в порыве безудержной радости. – Софи! Нас ждет новая жизнь!
Этой ночью мне снились сны, в которых я была в России. Даже запахи стали явственными, будоража мою и без того трепыхавшуюся в предвкушении душу. И самым первым, самым ярким, был запах снега. Не того, который иногда сыпал здесь, превращаясь в грязную кашу, а настоящего, «вкусного», с ароматом звезд и хвойной лапы. По которому хотелось бежать, слушая уютный скрип и брать в руки, ощущая холод небес.
Проснулась я с замечательным настроением и долго смаковала послевкусие своего сна, весело болтая ногой под столом. Софи смотрела на меня и улыбалась – я заразила её своими восторгами и глаза моей подруги тоже начинали загораться огнями надежд.
Бобровский так и не появился. Но меня это не особо заботило – он был мне неприятен. В последнее время я стала удивительно четко определять людей, стоило мне взглянуть на кого-то, как мозг подавал сигнал – держись от него подальше. Вот и барон вызывал во мне противоречивые чувства. Такой тип мужчин был мне противен.
К обеду я решила съездить в ателье, чтобы проверить, как идет работа над нарядами императрицы. Хоть работа и шла к завершению, но мне хотелось убедиться, что все идеально. Я оделась и, предупредив Софи, что не задержусь, вышла из дома.
Погода стояла великолепная, светило солнышко и белые, кучерявые облачка плыли по лазурному небу. Свежий ветерок приятно обдувал лицо и я с интересом смотрела в окно экипажа, отмечая, что даже улицы казались светлее и чище, обласканные ласковыми лучами. Что-то кричал со своей будки молочник, ему в ответ огрызался пекарь, вывалившись по пояс из окна, а лысый цирюльник чистил свои инструменты, разложив их на деревянном столе. Все было так привычно и предсказуемо, что я непроизвольно зевнула.
И тут, меня будто током ударило – в узком, грязном проулке, ответвляющемся от главной улицы, стояла Козетта.
Я остановила экипаж, и с болью в сердце наблюдала за некогда любимой девочкой, к которой привязалась всем сердцем. Но это существо не имело ничего общего с ребенком, когда-то жившем в моем доме. Все то же, по-детски хрупкое тело и глаза женщины, познавшей все и даже больше. Козетта разговаривала с каким-то мужчиной, и не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем они договариваются. Она была одета вульгарно и вызывающе, что сильно бросалось в глаза, а пудра, которой девушка щедро посыпала лицо, не скрывала следы «французской болезни».
Я смотрела и смотрела на нее, стараясь разглядеть хоть каплю той невинности, которая все еще сохранялась в ней на тот момент, но, увы – видела лишь вульгарную девку, призывно улыбающуюся грязному незнакомцу. Похоже и на своем поприще, Козетта не построила карьеру. Сколько еще она проживет в этих темных переулках, и какое будущее её ждет? И ждет ли вообще…
Я не испытывала к ней злости, не держала обиды. Все осталось в прошлом. Мне было искренне жаль её. Жаль загубленную жизнь, которую она уничтожила своими руками. По моим щекам скатилось несколько слезинок, и я смахнула их краешком платка, с горечью понимая, что ей моя жалость не нужна. А если быть честной полностью – ей и моя любовь была до лампочки…
Приказав извозчику ехать, я решительно выкинула из головы все, что увидела. Каждый получает то, к чему стремится. Козетта получила улицу, а меня ждала Россия.
Глава 48
Времени до отъезда оставалось не то, чтобы совсем мало, но, учитывая, сколько всего нужно было сделать – его катастрофически не хватало.
Дом выставили на продажу. Если не успеем продать до отъезда – Роза обещала помочь, а потом выслать деньги.
Далее. Нам срочно обязательно нужны были валенки. И дело даже не в самой новой коммерческой идее – тупо стоило позаботиться о собственном тепле и комфорте. Поскольку взять их здесь было негде – пришлось озадачить Архипа, который нашёл для нас пару таких непривычных для местных обувок.
Валенки отдали в обработку вышивальщицам и в итоге они получились чудо, как хороши. Я придумала купить нам с Софи по красивущему тёплому платку, которые могли либо заменять шапку в не сильно холодную погоду, либо набрасываться прямо на шубу. И, для полного, что называется, плезиру, орнамент с платков при помощи изогнутых (похожих на мебельные) иголок был перенесён на новую обувь, а так же и на варежки. Перчатками в русские морозы не обойтись, а вот тёплые двойные варежки – самое то.
Затем необходимо было озаботиться покупкой дормеза*, и подойти к этому вопросу очень ответственно.
Это транспортное средство представляло собой громаднейшую первобытную карету. Понятное дело, что эстетические представления сейчас должны были отступить перед удобством и практичностью. Однако, я всё же не смогла удержаться от скептического смешка, разглядывая совершенно неуклюжие гигантские ящики на огромных колёсах.
Пересмотрев кучу вариантов, остановила свой выбор на “ящике” с печкой. Он был явно не новый, снаружи оббит загрубевшей, местами начавшей растрескиваться кожей, но вполне удобный и рабочий.
Изнутри экипаж оказался утеплён серой материей, простёганной ватой. Каких только мешочков, кармашков и отделений не крепилось к внутренней обивке дормеза: карманы для полотенец, отделения для бутылок и кружек, для спичечницы, мыльницы, гребешков, щёток. Большие мешки предназначались для провизии.
Ко всему вышеперечисленному во всех углах ещё стояли объёмные ящики, а к потолку крепились какие-то мешочки. Повозка обладала упругими рессорами, которые смягчали ход повозки и тем самым должны были сделать длительное путешествие не таким утомительным. Ну и конечно же раскладные сиденья, на стоянках трансформирующиеся в спальные места. Оставалось напихать сюда кучу всевозможных перин, подушек и тюфяков, а так же позаботиться о том, чем в дороге топить ту самую печь.
Софи несколько растеряла свою храбрость, когда увидела, в каких условиях придётся кочевать длительное время переезда. Однако, это было лучшее, что можно было придумать. Поездов и железных дорог, увы и ах, пока в нашем распоряжении не оказалось.
До сих пор не понимаю, как мы успели всё сделать к моменту формирования и отбытия каравана, но от всей этой суеты и суматохи сборов я устала, как мне тогда казалось, больше, чем от предстоящего путешествия. Русские держали обещание компенсировать затраты на дорогу, в том числе и для мастеров, которых я везла с собой. Им предоставили крытые кибитки. Не так комфортно, как поедем мы с Софи, но тоже ничего.
Как там у Пушкина?
“Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.
Поднялся шум, прощальный плач:
Ведут на двор осьмнадцать кляч,
В возок боярский их впрягают,
Горой кибитки нагружают…”
Очень красочное описание всего этого сумасшедшего бедлама. Только наш караван, как вы понимаете тремя кибитками не ограничивался. Это хорошо ещё, что организацией обоза занимались люди опытные в этом вопросе и бывалые. На