Теперь Хмельницкий именовался «гетманом войска запорожского и всея, по обеим сторонам Днепра, сущей Украйны Малороссии». Он отступил к Белой Церкви. Отсюда он еще раз писал королю, что он добивается не независимости, а только лишь правды и справедливости.
В это время умер король Владислав. Польские магнаты, особенно Кисель, уговаривали Хмельницкого остановить войну, давая надежду на лучшее будущее. Хмельницкий оказался легковерным, доверившись польским обещаниям. Он приостановил военные действия. А в это время Иеремия Вишневецкий лютовал с мирными жителями. Вскоре он напал на сподручного Хмельницкого Кривоноса и значительно его разбил. Положение Хмельницкого становилось незавидным. Ему предложили уже следующия условия: 1) Козаки должны немедленно освободить всех пленных польских дворян, 2) Должны отстать от татар и снова присягнуть республике в верности, 3) Кайдану остаться в прежнем его положении, 4) Виновников бунта выдать немедленно для отсылки в Варшаву, 5) Выдать письмо Владислава к Барабашу. — Разумеется, эти условия были неприемлемы.
Теперь и поляки стали хорохориться. Они явились в армию как на смотр, или на бал.
— Для укрощения этой мужицкой сволочи нужно не оружие, а плети и кнуты.
Польская самоуверенность доходила до великой глупости,
— Боже благий, не помогай ни нам, ни козакам. Будь только зрителем и Ты с удовольствием увидишь, как мы их перерубим.
Хмельницкий выступает вновь. На помощь ему идет крымский хан. От одного слуха о походе Хмельницкого и хана поляки бегут, — бежит и Вишневецкий. Преследуя Вишневецкого, Хмельницкий дошел до Львова, где ему достались 50 пушек, и взял достаточную контрибуцию с жидов. После этого Хмельницкий побывал у Замойца и оттуда вернулся в Малороссию. Королем был избран Ян Казимир.
С большим почетом Киев встретил победителя Богдана. Султан турецкий прислал ему богатые подарки. Молдавский и Валахский господари тоже почтили его. Между прочим, султан предлагал Хмельницкому принять Малороссию под свою покровительственную руку. Были с приветом и послы от Московского царя Алексея Михаиловича (1649). Царь обещал принять казаков под свою защиту тогда только, когда король признает их независимыми.
Наконец и польский король почтил победителя своих подданных и прислал Хмельницкому булаву, усыпанную сапфирами, красное знамя с белым орлом и грамоту. Тем не менее польские послы остались недовольны непочтительным приемом Хмельницкого.
Хмельницкий требовал от сейма: 1) возобновления всех древних козацких преимуществ, 2) изгнания из Украйны жидов и иезуитов, 3) увеличения реестровых козаков до 40 т., 4) выдачи Чаплынского и 5) удаления Вишневецкого от начальствования польскою армией.
Очевидно соглашения не могло быть. Обе стороны готовились к войне. Бой произошел под Полтавою. И на этот раз поляки проиграли. Заключенный мир был благоприятен как для козаков, так и для татар. Этот договор (1649) носил название Зборовского договора. Воть его статьи.
1) Войску Запорожскому состоять, по росписи, в сорока тысячах.
2) В список козацкий вносить имена свои людям, в городах королевских и шляхетских живущим, исключая сел и деревень. Города же оные от одной стороны Днепра сии: Дымер, Горностайполь, Коростышев, Паволочь, Погребище, Прилука, Винница, Брацлав, а от Брацлава даже до Ямполя к Днестру; а с другой стороны Днепра вверх: Остер, Чернигов, Нежин, Ромен, даже до границ российских. По иным-же шляхетским городам не быть козакам, разве который принят будет в козацкий список по воле козацкого гетмана, такому дозволяется переселиться со всем своим имением и, там козацкую отправляя службу, пользоваться и вольностями козацкими (234).
3) Городу Чигирину всегда оставаться при булаве войска Запорожского.
4) Никто из вельмож не должен мстить своим подданным, бывшим в те времена в козаках.
5) Войско польское никогда по городам и селам козацким не будет по квартирам располагаться.
6) Жиды также в селениях козачьих ни под каким видом, для смущения, не имеют жительствовать.
7) В короне Польской и в великом княжестве Литовском, православным церквам при своих древних вольностях и маетностях, как было изначала, оставаться.
8) Митрополиту киевскому иметь место свое в сенате с иными сенаторами.
9) В воеводстве Киевском, Брацлавском и Черниговском достоинства и чины только шляхте русской имеют быть раздаваемы.
10) Иезуитския училища, как в Киеве, так и по всем городам и селениям козацким, не должны оставаться, но на иные места да перенесутся; а которые училища от давних времен основаны, те в целости да пребывают.
11) Вина козакам квартою не вольно продавать; а разве который пожелает бочкою или котлом.
12) Все сии статьи на будущем вскоре сейме имеют быть утверждены (255).
Договор был подписан королем Яном Казимиром. Кажется, довольно. На деле оказалось — далеко нет. Сейм открылся, но не утвердил договора, а даже объявил, что король не имеет права действовать во вред государства.
Обе стороны готовились к войне и война скоро началась. Два года происходили битвы и шли они с переменным счастьем. Но видимо было, что козакам приходилось не в мочь. В 1651 г. заключен был новый договор, много уступавший Зборовскому. Реестровое войско низводилось до 20 т. Жиды оставались по прежнему и имели откупа. Союз с татарами гетман должен был порвать.
Для козаков наступили прежния времена гнета и истязаний. Не выдержал Хмельницкий и испросил у Царя Алексея Михайловича позволения желающим козакам хотя переселиться в пределы России. Позволение было дано. И вот быстро тогобочными переселенцами были заселены Харьков, Сумы, Ахтырка, Изюм и проч.
Вновь Хмельницкий послал посла в Москву, просить Царя о принятии козаков под державное покровительство. То был полковник Искра (1652), — но и на этот раз получил отказ.
Опять козаки продолжали отстаивать свою вольность и опять успех был колеблющимся. Между тем, в следующем году отношение Москвы и Польши значительно ухудшилось. Хмельницкий не мог этого не знать и потому теперь у него явилось больше уверенности в том, что его ходатайство о принятии Малороссии к России достигнет успеха. Но прежде чем решиться на этот окончательный акт, Хмельницкий обратился за мнением к запорожским козакам. Уже раньше он их об этом запрашивал, но тогда не получил ответа. Поэтому теперь он вновь написал туда письмо.
«На письмо наше, писанное нами еще прошлым летом к вашмостем, мосце панству, и касавшееся вопроса о протекции пресветлейшего и великодержавнейшего московского монарха, мы и по настоящее время не имеем никакого от вашмостей, мосце панства вашего, ответа. Теперь, отправляя к вам нарочного посланца, особенно желаем, чтобы вашмость, мосце панство, хорошенько вдумавшись в наше письмо, дали бы на него через нашего посланца окончательный и решительный ответ и ваше мнение. Так как мы не без воли и совета вашего, нашей братии, подняли и всю тяжесть войны с поляками, то мы не желаем, без вашего совета и воли, затевать такое большое дело, как вопрос о протекции. московской. И хотя мы, после совета с старшиной нашей, изъявили уже гонт наш его царскому пресветлому величеству самодержцу всероссийскому, однакоже, без вашего ведома и вашей воли я не окончу этого дела. Постарайтесь же, вашмосць, мосце панство, без дальнейшего откладывания, окончательный дать нам на наше обширное письмо ответ, которого мы так усердно желаем».
А вот ответ запорожцев:
«Ясновельможный мосце пане, Зиновий Хмельницкий, гетмане войска Запорожского и всей Украйны малороссийской, брате и добродею наш. На обширное ваше гетманское письмо, писанное к нам прошлым летом, мы не дали вам ответа до сих пор потому, что ваша гетманская мосьць, со всем козацким войском, оставались все лето в Польше и на Подоле под Жванцем, в чем усердно просим извинения у вашей гетманской мосце. Ныне же, отвечая на ваше гетманское помянутое письмо, объявляем, что мы совершенно поняли его и не только познали, но и ясно своими глазами увидели, что теперь нам с поляками, как с змеей, имеющей отсеченный хвост, отнюдь невозможно сойтись и стать в прежнюю приязнь. Поляки, будучи виновниками всему злу и достаточно насмотревшись, сколько в течении шестилетних действий, как в их собственной короне, так и в нашей малороссийской Украйне, развеяно пепла от людских поселений и сколько побито на войне и лежит на полях человеческих костей, поляки, не смягчая своего гнева на нас, до сих пор, при вопросе об утверждении наших прав и свободы, не могут прийти к прежней приязни и згоде. Потому не советуем и вам с этого времени заботиться о приязни к полякам, а мысль вашу об отдаче всего малороссийского народа, по обеим сторонам Днепра живущего, под протекцию великодержавнейшего и пресветлейшего монарха российского принимаем за достойную внимания, и даем вам наш войсковой совет, не оставляя этого дела, привести его к концу, к наилучшей пользе нашей малороссийской отчизны и всего Запорожского войска. И когда будете писать вы пакты, то извольте, ваша гетманская мосць, сами усердно досматривать, чтобы в них не было чего нибудь лишнего и отчизне нашей шкодливого, а предковечным правам и вольностям нашим противного и неполезного. Мы достоверно знаем, что великодержавнейший и пресветлейший монарх, самодержец всероссийский, как православный царь, приймет охотно и ласково нас, яко чадолюбивый отец своих сынов, в том же святом православии непоколебимо стоящих, под свою крепкую протекцию, не требуя от нас никаких даней и платежей в свою монаршую казну, исключая нашей войсковой службы, за что мы, по мере наших сил, всегда будем готовы идти против его монарших неприятелей… Мы, все войско низовое запорожское, советуем твоей ясной гетманской мосце не откладывать того важного дела, устроить его к пользе всех нас и отчизны нашей малороссийской и привести к концу его возможно лучше, сообразно давней пословице — чин мондре, а патрш конца (делай мудро, но смотри конец) и остерегаясь того, чтобы поляки, проведав о том не устроили того, чтобы своими хитростями какой-либо препоны».