В высокой степени честолюбивый, низкий, эгоист, он готов был продать все, лишь бы удержаться самому.
Главная задача России состояла в том, чтобы поставить выбор гетманов хотя и с согласия народа, но по желанию и негласному указанию Русского правительства. Для этого нужно было по мере возможности, держать на своей стороне полковых гетманов и полковую старшину. Тут опять являлся важный пункт. Полковой атаман и старшина выбирались полками. Нужно было сделать так, чтобы большинство выборщиков стояло на стороне интересов России и выбирало бы тех, кто угоден был Москве.
Для такого воздействия на народ в Малороссии всегда находился представитель Москвы, князь или боярин. Он обычно стоял в тесной связи с главным атаманом. Были и другие представители русских интересов, кои жили в других городах, так сказать — при полках. Вот тут и сталкивались интересы Москвы и козаков. При русских представителях стояли русския войска. Они служили частью для поддержания почета русских представителей, а главное — для охраны самой Малороссии и пограничной линии от татар, поляков и проч. Русские стремились при этом взять возможно большую власть в крае, — козаки всеми силами старались сохранить возможно большую свою независимость и оттеснить русских. Все это делалось более или менее молча, потихоньку, без особенного насилия, — но явно и для той и для другой стороны.
И вот тут личность гетмана имела важное значение. Гетман-козак отстаивал козацкие интересы и с ним приходилось русским очень трудно бороться, — гетман-честолюбец легко продавал козацкие интересы, стараясь возможно больше выторговать для себя, — с таким гетманом русским бывало легко справиться. В этом отношении Брюховецкий был именно таким. Гетман-козак был любимцем козаков, — гетман-честолюбец был ненавидим козаками, — и в таком положении был Брюховецкий.
Теперь шла война у русских с поляками. Поляки не могли помириться с мыслью, что быдло от них ускользнуло и вот они решили вновь его отбить.
На польской стороне стояли правосторонние козаки под предводительством Тетери. Там же был и изменник Виговский. Но два кота в мешке не ужились. Тетеря, словив Виговского, объявил его изменником и Виговский был казнен. Там же был и Юрий Хмельницкий, которого Тетеря тоже сумел выбросить из пределов Польши. На русской стороне отличались и Сирко и Брюховецкий. Сирко отличался великим умом в ведении военных предприятий и славною отвагою и храбростью, — а Брюховецкий жестокостью и грабежом по отношению к жителям, осмелившимся поддаться полякам. Война, однако, шла вяло и приняла хроническое течение.
Вскоре, однако, Сирко возмутился деятельностью Брюховецкого, отделился от него и возвратился на Запорожье. Отсюда он не раз предпринимал с калмыками удачные набеги на Крым. Он не предпринимал там ничего враждебного России, но и не помогал ей, в виду недоброкачественных действий Брюховецкого.
Брюховецкий успел отправиться в Москву на поклонение. С великими почестями и великою милостью он принят был царем Алексеем Михайловичем. Дело дошло до того, что за него выдали замуж дочь боярина Шереметева с великим приданым.
Не поскупился и Брюховецкий. Он предложил ввести царских воевод в Гадяч, Полтаву, Миргород, Дубны, Прилуки, Стародуб, Новгород-Северский, Глухов, Батурин и в другие города, — да сверх того уже раньше были царские воеводы в Киеве, Чернигове, Переяславле и Нежине. За такую свою щедрость Брюховецкий породил себе в народе великую ненависть. Интересно то, что Брюховецкий, пресмыкаясь перед русским царем, вместе с тем «жадно простирал свои взоры к польскому королю»…
Прежде всего неблагоприятно отнеслось к приемам Брюховецкого Запорожье. Доселе верное царю, оно стало входить в сношение с Дорошенком. Дошло до того, что постоянно пребывавший в Запорожье русский представитель Косагов, всегда находившийся с запорожцами в самых добрых отношениях, теперь заметил такое отношение, что счел за лучшее убраться из Запорожья и царь не обвинил его за это.
Между козачеством тоже подымалась смута и смута эта шла не из за Днепра и не от татарвы, а от действий и недобропорядочных мероприятий Брюховецкого. Вот что доносили представители России:
«В Запорогах и в Полтаве начала быть шатость великая, потому что Запорожцы и полтавцы и всех малороссийских городов полковники, старшины, козаки и духовенство боярина-гетмана не любят за то, что он начал делать своенравством»…
Запорожье переполнялось козаками. Примета плохая. Дома было неблагополучно. Это недовольство на гетмана невольно переносилось и на русских. Дьяк Фролов докладывает, что недовольные козаки «Государевых людей злодеями и жидами зовут».
Дорошенко, узнав о неудовольствии Россией на Запорожьи, послал туда своих послов для склонения запорожцев к союзу. Запорожцы были не прочь от этого. Обо всем этом проведал Брюховецкий. Ему попались в руки документы и он потребовал от запорожцев объяснения. Запорожцы выдали письма Дорошенка, прислали Брюховцкому и татарских послов, явившихся к ним с соблазнительными предложениями и энергично уверяли в своей верности и преданности царю и гетману. На деле они думали другое. Так и Брюховецкий их понимал и известил о том царя. Когда же к Брюховецкому явились царские послы для расследования, — то он вдруг стал выгораживать и защищать запорожцев. Положение явилось сомнительным.
В 1667 г. был заключен мир между Россией и Польшей. По Андрусовскому договору правосторонняя Украйна отходила к Польше, за исключением Киева. Теперь положение тогобочного атамана Дорошенка становилось совсем сомнительным. Он не хотел подчиниться Польше и потому должен был защищать себя от поляков. Началась борьба. В этой борьбе Дорошенко имел своей поддержкой то Сирка с запорожцами, то татар. Во всяком случае, не смотря на его малые силы, полякам очень сильно достовалось от Дорошенка.
Нужно воздать должное Сирку. Это был настоящий рыцарь. Он как бы не мешался в политику, но всегда готов быль обнажить мечь то за русских против поляков и татар, — то за правобережных украинцев вместе с татарами, или без них, против поляков, — то против татар. Личных интересов он не имел никаких. Он сражался за правду, за слабых и за веру православную.
Дорошенко не быль сторонником России, но не был в ладу и с поляками. Русские очень старались привлечь его на свою сторону, — но Дорошенко уклонялся от этого, особенно после Андрусовского договора, «разодравшего Украйну на части». Не мало вредил Дорошенке и Брюховецкий, всегда боявшийся каждого выдающагося государственного деятеля.
Тем не менее соблазны со стороны России продолжались. Отношение поляков к Дорошенке более и более озлобляло его и понемногу склоняло к России. Он жалуется русским послам:
«Мы полагали головы свои за него (польского короля) и в благодарность поляки нарушают ныне преимущества, дарованиные нам: вмешиваются в дела войсковые, — не только козаков, по даже полковников, старшин бьют, мучат, — изымают разные с нас поборы, — обругали, пожгли многия церкви Божии, — обратили многия в костелы, что православным терпеть не можно…»
Другой раз Дорошенко говорит:
— У Великого Государя с королем мир заключен и, по договору, Киев должен поступить к полякам, — но я гетман, со всем войском головы положим, а Киева полякам не отдадим.
Между тем недовольство Россией росло. Нашлись люди, которые стали подговаривать Брюховецкого на измену и восстановление Малороссии. Даже умный Дорошенко не прочь был подтолкнуть Брюховецкого на эту глупость и предлагал ему стать гетманом всей Украйны.
Брюховецкий растаял. «Лисицу сыр пленил»… Он созвал в Гадячь генеральных старшин и полковников, где и постановили:
— Отступить от Российского Самодержца, поддаться султану турецкому, послать в Крым за вспомогательными татарскими войсками и очистить Украйну от русских.
В феврале 1668 г. восстание козаков проявилось открыто. Теперь вновь выступает на сцену Сирко. Он глубоко возмущен поступком Брюховецкого. Выдвигает Многогрешного и предлагает Петру Дорошенко гетманскую булаву. Дорошенко того только и нужно было. Дело скоро кончилось. С Брюховецким порешили сами козаки.
Став гетманом, Дорошенко, однако, не намерен был уступить Малороссию России и вел войну с Ромодановским. На помощь ему явились татары.
Между тем, между козаками пошли нелады. Сирко удалился от дел. Приверженцы Брюховецкого выбрали атаманом Суховия. Суховия взяли под защиту татары и он настолько расхрабрился, что послал Дорошенке запрещение именоваться гетманом. Когда татарские посланцы явились к Дорошенке, тот принял их слишком дерзко. Он бил их по губам и кричал:
— Скажите своему шайтану или султану, что и ему тоже будет.
Однако, успех Дорошенки на левой стороне Днепра стал падать. Тут подымался Многогрешный. По его почину, козаки просили у царя прощения и вновь приняты были в ласку. Многогрешный быль избран гетманом. Дорошенко решил перейти под покровительство султана. Дело шло не о спасении Малороссии, — а личная игра в гетманство.
Между тем, прошло два года и поляки требовали уступки у Москвы Киева. Царские послы под разными предлогами уклонялись от этого. Поляки настаивали. Выходило резкое недоразумение. Не хотели уступать Киева полякам и козаки. Тогда русские решительно заявили:
— Не только Киев, но ни одно из завоеванных царским оружием селений не будет уступлено польскому королевству. Сия держава должна довольствоваться тогдашними её владениями и что не иначе может она постановить вечный мир с Россией…
Долго шатался Дорошенко между турками и свободою, но его слишком обижали татары, поэтому он решил прибегнуть к защите русского царя. В ответ на это он получил указание, что для блага Украйны, он должен отстать от турок и, согласно Андрусовскому договору, и находиться в верном подданстве короля Польши.
Между тем, завистники начали слать в Москву донос за доносом на Многогрешного… Затем враги схватили его и отослали в Москву, требуя его смерти. Своего желания они не достигли. Тем не менее, Многогрешный был сослан в Сибирь.