ар. Этот набег запорожцев довел до неистовства султана и он вновь решил «совершенно» уничтожить запорожцев.
Прежде, однако, он послал им письмо.
«Султан Махмуд IV запорожским козакам. Я, султан, сын Магомета, брат солнца и луны, внук и наместник божий, владелец царств — македонского, вавилонского, Иерусалимского, Великого и Малого Египта, царь над царями, властелин над властелинами, необыкновенный рыцарь, никем не победимый, неотступный хранитель гроба Иисуса Христа, попечитель самого бога, надежда и утешение мусульман, смущение и великий защитник христиан, — повелеваю вам, запорожские козаки, сдаться мне добровольно и без всякого сопротивления и меня вашими нападениями не заставлять беспокоить. Султан турецкий, Махмуд IV».
А вот ответ запорожцев султану.
«Запорожские козаки турецкому султану. Ты, шайтан турецкий, проклятого чорта брат и товарищ и самого люцыферя секретарь! Який ты в чорта лыцарь? Чорт выкидае, а твое вийско пожирае. Не будешь ты годен сынив христианских над собою маты; твоего войска мы не боемось, землею и водою будем бытьця з тобою. Вавилонский ты кухарь, македонский колесник, ерусалимский броварнык, александрийский козолуп, Великого и Малого Египта свынарь, армяньска свыня, татарский сагайдак, каменецький кат, подолянський злодиюка, самого гаспыда внук и всего свиту и пидсвиту блазень, а нашего Бога дурень, свиняча морда, кобыляча с…а, ризницька собака, нехрещеный лоб, хай бы взяв тебе чорт! Оттак тоби козаки видказалы, плюгавче! Невгоден еси матери вирных хрестиян! Числа не знаем, бо календаря не маем, мисяц у неби, год у кнызи, а день такий у нас, як и у вас, поцилуй за те ось — куды нас!.. Кошевый атаман Иван Сирко зо всим коштом Запорожьским.»
Сцена написания ответного письма запорожского коша великолепно передана нашим гением Репиным на его картине «Запорожцы».
Успех Сирка заставил даже Самойленко отнестись дружески, причем атаман прислал запорожцам вина, ветчины и проч. Сирко отвечал любезным письмом. Но дружба длилась не долго. Не прошло двух недель, как Самойлович строчил донос царю на Сирка за его сношения с Дорошенко. На этот раз, как говорят, Самойлович сел в лужу. Ибо одновременно с этим и Сирко писал царю о своем свидании с Дорошенком, причем «Дорошенко в присутствии чина духовного, со всеми старшинами и меньшим товариществом и со всем своими высшими и посполитными людьми, перед святым Евангелием присягнул на вечное подданство вашему царскому величеству; а мы присягнули ему, что он будет принят вашим царским величеством в отеческую милость, останется в целости и ненарушенном здоровьи».
После этого Сирко послал по всем козацким полкам оповещение.
«Объявляю, что гетман Петр Дорошенко от турецкого султана и крымского хана отступил и под высокодержавную руку царского величества подклонился. Так извольте междоусобную брань между народом христианским оставить и иными заказать, которых много, что общему христианскому делу не рады; ибо все мы Единого Бога создания, надобно жить, чтобы Богу было годно и людям хвально, дабы Бог обратил ярость злую на басурман. Всем людям прикажите, чтобы никто не ходил на ту сторону обиды делать».
Не трудно себе представить всю ярость Самойловича на Сирка. Он тоже послал оповещение по полкам и извещал и «о хитростях и коварстве Дорошенко и Сирка». Получилось и из Москвы не то чего ожидали. Сирко было указано, чтобы он не мешался не в свое дело, — а Дорошенке, чтобы он вновь явился к князю Ромодановскому и гетману Самойловичу и дал бы при них присягу. Кроме того, Дорошенко был извещен, что если он действительно переходит в подданство Московского царя, то да придет он в Москву, где получит премногую милость и жалованье и будет отпущен, по желанию, в один из малороссийских городов.
Но в то время как Сирко так усердно соблазнял Дорошенко перейти под царскую руку, — польский король всеми мерами истощался привлечь на свою сторону самого Сирка.
Огорчен был поступком Сирка и турецкий султан и решил отмстить и тому и другому. Почему на весну 1676 г. назначен был жестокий поход на Запорожье и Малороссию.
Царь Алексей Михайлович скончался. На престол вступил Федор Алексеевич. Начались новые кляузы и доносы на Сирка и Дорошенка. Пришлось вновь оправдываться Сирку. При этом он жаловался в отказе ему в Келыберде. Получился из Москвы ответ, что Сирко жалуется вместо Келыберда селом Мерефою.
Порешили, наконец и с Дорошенком. Его вызвали в Москву и оставили почетным военнопленным. Ему оказана была «великая честь и премногая царская милость»… взамен свободы. Его гетманство было присоединено к России.
А Сирко? Сирко опять в походе против татар и турок. Впрочем в его положении явилось нечто новое. После перехода Дорошенки на сторону русских, на его место вновь всплыл Юрий Хмельницкий. После второго своего неудачного гетманства Юрий Хмельницкий принял монашество и жил в монастыре. Но теперь он соблазнился стать гетманом в подчинении турецкому султану. При посредстве то этого гетмана неудачника, турецкий султан стал очень энергично ухаживать за Сирком. Было много оснований быть уверенным, что Сирко, не разрывая с Россией, стал близок к Турции. Это видел и Сомойлович. Это видели и в Москве. Но порвать с Сирком было невыгодно. Уж очень много было за ним прежних заслуг.
Был момент, когда Сирко как бы колебался. Но когда турецкий султан и крымский хан нагрянули на Малороссию, Сирко не выдержал и выступил против турок. Он двинулся к речке Корабельной, где разбил несколько турецких когорт и кораблей с хлебом и запасами, шедшими в Очаков и Кызыкермень. Много турок тогда погибло от руки Сирка.
Не так было удачно положение Самойловича и русских под Чигирином. Они потеряли сражение.
Султан решил запереть выход запорожцам из Днепра в Русское море. Для этого он приказал устроить в устье Днепра три крепости: на правом берегу Днепра Кызыкермень, на острове среди Днепра против Кызыкерменя Тавань, — а на левой или крымской стороне Арслан. Между этими крепостями протянуты были цепи через реку, а к цепям приделаны были колокольчики. Таким образом малейшее нашествие козаков узнавалось и их лодки расстреливались.
Разумеется, эти меры были очень опасны. Но не для Сирка. Эта опасность только воодушевляла его и крепости были запорожцами снесены.
Султан решил отмстить Сирку и за крепости и за истребление янычарей, — и еще раз «совершенно» уничтожить Сичь. Со стороны запорожцев были приняты меры и поход не состоялся.
Тогда нашли убийцу, который решил убить Сирка подлым нападением, — но и от этого Сирко спасся.
Даже Самойлович решил помочь запорожцам и предложил прийти к ним с войском. Но запорожцы очень грубо и жестоко ему ответили:
«Если вы, ваша вельможность, станете беспокоить вашу гетманскую особу с такою приязнью и усердием, какую выказали у Лодыжина, Уманя, Чигирина, Канева и других украинских сегобочных городов и поселков, то лучше вам оставаться в собственном доме и не смотреть на наше падение сблизка, как смотрели вы беспечально на падение Чигирина; а мы поручаем себя всемогущей Божьей защите и сами будем, при всесильной помощи Божией промышлять о своей целости, в случае прихода неприятеля».
Через два месяца после этого, 4 мая 1680 г., кошевой гетман Сирко волею Божиею скончался. С великими почестями он был запорожцами похоронен. Это был великий и славный русский славянский богатырь.
Теперь Самойлович избавился от всех верных конкуррентов, — но и его самого постигла неприятная доля. И он не избежал зависти и доносов и был сослан в Сибирь, где и закончил свою юдоль плачевную.
Причиною его падения был неудачный поход князя Голицына в Крым. Нужно было найти виновника неудачи. Нужно было найти козла отпущения. Тут особенно постарался есаул Иван Мазепа. Таким козлом оказался гетман Самойлович. Голицын был спасен и получил награды. Мазепа стал гетманом, а Самойлович понес кару за гибели Многогрешного, Дорошенка, Сирка и проч. Suum cuique.
Период героической Малороссии кончился. Наступает период постепенного её соподчинения и проведения на путь обычного государственного течения.
Мазепа своего добился. Он стал властным гетманом над всею Малороссиею. Он находился в чести в Петербурге. Он сумел купить расположение московской властной знати. Он сумел купить расположение Великого Царя.
Погубивши гетмана Самойловича в угоду князю Голицыну, он не постеснялся продать и оклеветать Голицына, чтобы достигнуть расположения Петра. И действительно он этого добился.
Петр — властный, умный, деятельный, денно и нощно работавший, схватывал людей в один миг. В лице Мазепы он видел человека бесспорно умного, энергичного, умеющего понимать с полуслова, идущего на встречу его предначертаниям, — и потому он доверился ему вполне. Обладая гениальной духовной властью и волей, он часть своей власти и воли передавал тем, кому доверял и в ком видел своих верных слуг и точных исполнителей его предначертаний. Мазепе он доверил Малороссию и полагал, что в Малороссии Мазепа — это он, Петр, — Мазепа — alter ego Петра.
И до некоторой степени он был прав. Если Мазепа не вполне оправдал его доверие, то в этом отчасти Великий Петр был сам виноват. Великие люди слишком верят в себя. А веря в себя, они верят и в людей, особенно ими избранных. Петр был слишком уверен в себе. Так же сильно он верил и Мазепе. Он верил настолько Мазепе, что всякий контроль, всякую проверку считал излишними. Даже сторонния замечания для него были назойливостью и оскорблением. Эта слишком большая вера погубила Мазепу и нанесла сильный удар Петру. Так бывает с мужьями по отношению к женам, и наоборот. Человеки бо есмы.
Мазепа, повидимому, шляхтич, получив прекрасное образование, имел умеренные средства, много вращался в обществе не без успеха. Его честолюбию не было пределов, а удоборастяжимая совесть оправдывала все меры. Он продал Дорошенка Сирку, Сирка продал Самойловичу, а Самойловича для Голицына, Голицына для Петра, чтобы стать гетманом. Такая продажа совести и людей — явление нередкое и в русской жизни и во всем мире, особенно в