Томас: Три человека.
Женя: Нет.
Расул: 100 тысяч, 200?
Женя: 200 тысяч человек из 4 миллионов.
Расул: Зато считать умели, потому что они посчитали, что их 4 миллиона и что из них 100–200 тысяч умеют читать и писать. Арабы всегда математикой славились.
Томас: Алгебра – арабское слово.
Расул: В остальном очень необразованная страна и отсталая.
Женя: Тут происходит рождение Каддафи.
Томас: Звучит так, как будто Феникс родился.
Женя: Да. Год его рождения не зарегистрирован.
Расул: Читать-писать не умели.
Женя: Никто не вел учета времени и места рождения детей, но сам Каддафи выбрал себе дату рождения, он сказал, что родился 19 июня 1942 года.
Томас: Вот это стиль, сам выбираешь себе дату рождения.
Расул: Прикольно.
Женя: Он же неспроста выбрал себе дату.
Томас: Да, серьезно?
Женя: Мне кажется, да. Он, наверное, почитал сначала гороскоп, изучил, почувствовал, что ему больше всего откликается, и такой: «Да я же Близнец!»
Расул: Да, он типичные Близнецы. На Канье Уэста сильно похож по характеру.
Женя: Он родился 19 июня 1942 года, и как он сам записал и заявлял, в шатре посреди пустыни в семье бедуинов племени аль-каддафа. Он был младшим ребенком в семье и единственным мальчиком.
Томас: Расул тоже младший ребенок в семье, попрошу не терять эту линию.
Расул: Да. Я не хочу с королями-скотами никаких вообще связей.
Томас: Да, да, да.
Расул: Потому он в конце жизни превратился в птицу Феникс, и улетел, и переродился вновь.
Женя: На Западе была популярна еще одна теория, что он родился в 1940 году, является сыном корсиканского офицера свободной Франции капитана Альберто Прециози, который потерпел крушение в ливийской пустыне, и якобы это его сын. В Ливии такая теория как‐то непопулярна.
Томас: Он просто слухи о себе запускал сам, как Кастанеда.
Женя: До 9 лет он проживал с семьей и потом пошел в среднюю школу в городе Себха. Он получил традиционное религиозное образование, посещал подготовительную школу и там нашел первых друзей. В школе он и сформировал ядро руководства боевой революционной группы.
Томас: В школе?
Женя: Угу.
Расул: Ни фига себе.
Томас: Не терял времени.
Женя: С 1956 года он пошел в школу глобально и к концу 1960‐х уже был в окружении революционно настроенных молодых людей, своих друзей, которые хотели перемен.
Вдохновлял их очень сильно Гамаль Насер – президент Египта, который занял пост президента, призывая к единению арабов.
В 1961 году Каддафи изгнали из школы за то, что он пытался оказывать политическое влияние на массы, подбивал своих одноклассников идти на какие‐то сборы.
Расул: В 1961-м? Это ему 19 лет было. Почему он в школе до сих пор учился?
Томас: Да потому что он второгодник, революциями занимался.
Женя: Дальше он поступил в Ливийский университет и очень хорошо там учился.
Расул: Угу.
Женя: Затем – в Военную академию в Бенгази и там организовал секретную группу, посвященную свержению прозападной ливийской монархии. В 1965 году он отправляется в Мелкобританию для обучения в штабном колледже британской армии и проходит там в качестве офицера обучение.
Этот период жизни Каддафи запомнился случаем, когда он произнес какую‐то фразу и преподаватель влепил ему пощечину при всех.
Томас: Что же такое надо было сказать?
Расул: Он сказал: «Блин, пацаны, хватит этот Yellow Submarine слушать. Поставьте кто‐нибудь «Тут патрон в патроннике» Miyagi. Вот это вот Патрон в патроннике поставьте».
Женя: После этого удара он оскорбился и сразу уехал оттуда, он не смог пережить этого унижения. Более того, на всю жизнь у него выработалась неприязнь ко всем ученым и ко всем преподавателям. Он это во всех своих публичных речах говорил, что образование хорошо, но вот все преподаватели, учителя – это все очень большое зло.
Расул: Блин, какая у него была травма. Арабы же ранимые очень.
Женя: Да?
Расул: Да, очень. Они же чувственные и ранимые.
Томас: Никогда не думал об этом.
Женя: Я думаю, если это еще было публично, при всей аудитории…
Томас: Что он ему в ответ не втащил, раз все равно уезжать? Тоже мне.
Расул: Нельзя было. Первая слабина Муаммара Каддафи, вот мы увидели.
Женя: Он возвращается назад и ставит целью продвигаться по карьерной лестнице. Недовольство Идрисом в стране было уже довольно большим, и Каддафи стал участвовать в движении молодых офицеров против короля.
Томас: Как шахматы.
Женя: Да. К концу 1950‐х, в 1959 году, когда он еще учился в Ливии, находят огромные запасы нефти.
Расул: Вау.
Женя: Доля нефтедобычи в экономике Ливии – 62 %. До этого были верблюды. Ливия сразу выходит на 5-е место в мире по объему добычи нефти.
Томас: Конкретно нефть стали там качать.
Женя: И сразу почему‐то большое внимание на Ливию обратили США.
Томас: Да. Культура потому что там, искусство.
Женя: Туда направилось огромное количество бизнесменов и корпораций, и США начали забирать себе большую часть нефтепродуктов, у них была монополия.
При этих гигантских запасах нефти, объемах добычи само население Ливии богаче жить не стало. Представьте абсурд: такие природные запасы у страны, а население бедное.
Томас: Так это же середина XX века, отсталая арабская страна, логично.
Расул: Это удивительно, честно говоря.
Женя: Вместе с тем Идрис не стремился поднимать культуру, экономику, но самое главное, что он все время пытался держать на низком уровне развития, – это вооруженные силы.
Расул: Боялся переворотов.
Женя: Он очень боялся переворота и поэтому вооруженных сил Ливии практически не существовало. Это были какие‐то офицерские корпусы, но не было полноценной армии.
Расул: Да, государственной.
Томас: Он конкретно хиппи, наверное, поэтому суету всю наводил.
Женя: Зачем воевать, народ?
Томас: Да. Давайте жить дружно.
Женя: Йо-йо. Возьми этот одуванчик.
Расул: Они просто целуют пальцы свои.
Женя: Это вышло потому, что американцы приезжали, у них много хиппи было в тот момент.
Расул: Да.
Женя: Американцы приезжали к ним и такие: «Да мы тут пока нефть будем добывать, Идрис, ты держись».
Его очень сильно впечатлила ситуация, которая произошла рядом, – это свержение монархии в Египте.
Расул: Да. В то время Египет для всего арабского мира был передовой. Египет же всегда для арабов был передовой. Сирия и Египет. Это же арабский мир, он большой. Для них все музыканты, все певцы – это все Египет. И Сирия – джаз арабский. У них идеи национализма были сильно развиты.
Женя: Молодые офицеры набирались сил, и египетский опыт очень сильно их вдохновил. Возглавил военный переворот харизматичный Муаммар аль-Каддафи.
1 сентября 1969 года небольшая группа военных во главе с Каддафи устроила государственный переворот против короля Идриса I, так называемый бескровный переворот…
Расул: …Задушили.
Женя: Представьте, война, где только душат друг друга. Какой ужас.
Женя: Идрис I находился в этот момент в Турции.
Томас: В Кемере отдыхал.
Женя: Его племянник Хасан ас-Сенусси должен был стать королем 2 сентября.
Расул: Именно этого дня он должен был стать королем? «Я король 2 сентября».
Томас: Раз в год, как Дед Мороз.
Женя: Наследного принца Хасана поместили под домашний арест, а Идрис был в Турции. Он сидит в отеле, смотрит новости. Бассейн во дворе. Бар в воде и стул, он на нем сидит, ногами болтает, коктейль пьет ананасовый и по новостям: «Произошел бескровный переворот в Ливии».
Расул: И он решил остаться в Турции?
Женя: Да.
Расул: Если он знал, что будет переворот, и соскочить решил? Я думаю, может, договоренности какие были у него.
Женя: 1 сентября он был в Турции, а 2 сентября Хасан, его племянник, должен был стать новым королем.
Расул: У него информация точно была, я уверен. Он американцам так нефть отдавал, с кайфом, такой лояльный был: «Брат, ты хороший парень, давай в Турцию». Он: «Все, без проблем, я поехал». Племянника под домашний арест посадили, все у них нормально, не убили.
Женя: В своем обращении к народу организаторы переворота подчеркнули, что свергли коррумпированный режим короля Идриса ради духовного возрождения арабского мира.
Власть в стране перешла к Совету революционного командования. 8 сентября 1969 года они окончательно забрали власть и верховным главнокомандующим был назначен 27‐летний капитан Каддафи.
Расул: Офигеть.
Томас: Молодой еще.
Женя: Многие другие революционеры, придя к власти и став главнокомандующими, обычно сразу назначали себя генералами. Сразу говорили: «Я генерал».