– Миссис Ви, вы уже видели раньше такие стрелы? – спросила Бристал.
– С-сама не видела, – прозаикалась та. – Н-но я знаю, что это такое.
– А те люди, что напали на Бристал? – спросила Эмеральда. – Вы знаете, кто они?
Миссис Ви кивнула, и по щекам её хлынули слёзы, будто отвечать было слишком больно.
– Триста тридцать и три, – выдохнула она.
– «Триста тридцать и три»? – переспросили феи хором.
– ТРИСТА ТРИДЦАТЬ И ТРИ!
Миссис Ви окончательно впала в истерику и разрыдалась, будто на неё саму напали неведомые обидчики. Она вскочила на ноги и выбежала из кабинета, не сказав больше ни слова. Феи слышали, как она кричит, убегая по летучей лестнице к себе в комнату на первом этаже.
– Что это было? – спросила Тангерина.
– Миссис Ви только что подтвердила, что волнуемся мы не зря, – заключила Эмеральда.
– Но что значит «Триста тридцать и три»? – спросил Ксантус. – Их просто так называют или же их ровно столько и есть?
– Так или иначе нужно это выяснить, – сказала Бристал. – Я проведаю миссис Ви и попробую ещё что-нибудь узнать. Эмеральда отменит все наши грядущие мероприятия, и никому ни слова об этом.
Феи согласно покивали.
Бристал направилась к двери, но выйти не успела – на пороге, преграждая ей путь, снова возникла Люси. Она раскраснелась и запыхалась.
– Люси, я же сказала…
– Прости, я знаю, что мне сюда нельзя! – выдохнула Люси. – Но случилось кое-что, о чём тебе следует знать!
– Не волнуйся, мы уже знаем, – сказала Бристал. – Я как раз иду проведать её.
– Что? – удивилась Люси. – А, нет, я не про миссис Ви, хотя наблюдать, как пожилая женщина несётся вниз по крутой лестнице, всегда тревожно. Я говорю про границу! Кто-то пытается проникнуть на Земли фей!
Феи Совета дружно бросились к окну. На улице было полно учеников, которые упражнялись в колдовстве, но все они застыли, заметив, как вдалеке что-то движется. На краю участка кусок живой изгороди качался и трясся, будто сквозь него пыталось пробиться огромное неведомое создание.
– Думаете, это те «Три сестрицы внутри», или как там они называются? – спросила Скайлин.
– Быть не может! – воскликнула Эмеральда. – Ни один человек не может пройти через барьер, если в крови у него не течёт волшебство!
– Но ведь их оружие пробило щит Бристал, – напомнил Ксантус. – Возможно, и через барьер пробиться у них тоже способ есть.
Даже думать об этом было страшно, и Бристал не стала терять ни минуты. Она со всех ног бросилась на улицу, и друзья поспешили за ней. Феи Совета подбежали к границе и выстроились в линию обороны между изгородью и учениками.
– Всем войти в здание академии! – приказала Бристал. – Сейчас же!
Ученики услышали страх в её голосе и поспешили к замку. Вскоре к Совету присоединился и Хоренс. Он спрыгнул с трёхглавого коня на землю, вскинув меч и готовясь любой ценой защищать академию, но Бристал опасалась, что и этого не хватит, чтобы остановить загадочных противников.
Изгородь тряслась всё яростней, ветви лопались и хрустели всё громче. И вдруг в одном месте её листья мгновенно пожухли и осыпались на землю. Изгородь зачахла прямо на глазах, и в ней открылся проём, за которым показались незваные гости. Ехали они в большой карете в виде человеческого черепа. Карета была окрашена в чёрный цвет, а окна её оплетала паутина. Ни кучера, ни лошадей, ни колёс у кареты не было – она ползла на восьми деревянных ногах, как огромный паук. Карета пробралась сквозь изгородь и остановилась неподалёку от Совета. Медленно согнув паучьи лапы, она опустилась на землю. Дверь резко распахнулась, и наружу вышла незнакомка.
Это была привлекательная женщина в облегающем чёрном платье, которое обвивало её как змея. Кожа у женщины была бледна как кость, губы – красны как кровь, а её большие тёмные глаза подчёркивали пепельно-серые тени. Кончики её длинных чёрных волос пылали как тысячи угасающих спичек, окутывая женщину дымом.
– Так-так-так, – сказала она. – Надо же, как здесь всё пёстро.
Голос у женщины был весёлый, и академию она оглядела с лукавой усмешкой.
Бристал, конечно же, обрадовалась, что в академию вторглись не «Триста тридцать и три», но было в этой женщине нечто зловещее, что совсем не внушало доверия.
– Кто вы? – спросила Бристал.
Взглянув на неё, женщина улыбнулась ещё шире. Она двинулась к фее, и с каждым шагом у неё под ногами темнела и жухла трава. Бристал вскинула палочку, но незнакомку это ничуть не испугало.
– Совершенно ни к чему размахивать передо мной этой вещицей, дорогая, – сказала она. – Мы с тобой на одной стороне.
– Об этом судить мне, – отрезала Бристал. – Так кто вы такая?
– Меня зовут Госпожа Мара, – ответила женщина, коротко поклонившись. – А ты, должно быть, прославленная Фея-Крёстная. Твой сверкающий наряд и уверенный нрав несложно узнать даже издалека. Мы очень рады встрече с тобой.
– «Мы»? – переспросила Бристал.
– Девочки, выходите познакомиться с Феей-Крёстной! – крикнула женщина, обернувшись к карете. – И не забывайте о манерах!
Из кареты вышли четыре девочки-подростка. Всем им было лет по тринадцать, а одеты они были в одинаковые чёрные плащи с остроконечными капюшонами и в полосатые чулки под цвет их волос.
– Прошу любить и жаловать: Стеблина, Зайцилла, Пчелетта и Стежана, – сказала госпожа Мара. – Девочки, это легендарная Фея-Крёстная, она в представлении не нуждается.
Стеблина была самой высокой из девочек, и её густые зелёные волосы едва умещались под капюшоном. У Зайциллы заметно выступали передние зубы и подрагивал нос, её фиолетовые волосы были заплетены в две косы, а одна бровь была постоянно вскинута, как будто с подозрением. Пчелетта была самой низкорослой и кругленькой. У неё были короткие синие кудряшки и очки с очень толстыми стёклами, и казалось, она прямо-таки гудит от возбуждения, как шмель. У Стежаны были жёсткие оранжевые волосы, до странности широкий рот и глаза разного цвета – один синий, другой красный, причём синий был слегка побольше размером.
Девочки поклонились Бристал, и она заметила, что все они, как и госпожа Мара, носят на шее золотой кулон с белым лунным камнем. Девочки оглядели участок и недобро пофыркали, отчего Фее-Крёстной стало неуютно.
– Это ваши дочери? – спросила Бристал.
– О небеса, конечно же, нет, – рассмеялась госпожа Мара. – Я лишь их наставница, не более того. Никогда не понимала радости материнства. К чему дарить жизнь другим, если можно наслаждаться собственной?
Женщина запрокинула голову и расхохоталась. Бристал опустила палочку, и ученики в замке сочли, что можно выходить. Медленно, но верно все феи в округе собрались позади Совета и стали разглядывать необычных посетителей.
– Прошу простить за беспорядок, который мы учинили, – сказала госпожа Мара. – Мы устали искать вход и решили создать свой.
– Зачем вы здесь? – спросила Бристал.
– О, мы пришли засвидетельствовать своё почтение великой Фее-Крёстной, разумеется, – сказала госпожа Мара. – Всё, что вы сделали для магического сообщества, поистине чудесно. Я и не думала, что настанет день, когда мы сможем жить так открыто, свободно и безопасно, как теперь. Мы с девочками были так благодарны, что решили выразить вам свою признательность лично.
Слова госпожи Мары были очень любезны, но не искренни, и Бристал чувствовала это.
– Я польщена, – сказала она.
– Так и должно быть, – продолжала госпожа Мара. – Более того, вы так вдохновили меня, что я решила последовать вашему примеру и недавно открыла собственную школу.
Бристал удивилась, услышав это.
– Вы открыли школу волшебства?
– Не совсем, – ответила госпожа Мара, и глаза её лукаво блеснули. – В магическом сообществе, помимо волшебства, есть очень много чего ещё. И, пусть даже ваши достижения очевидны каждому, будем честны: представителем всего нашего сообщества вы считаться не можете, верно?
– Прошу прощения?
– Я не хочу вас обидеть, дорогая, лишь констатирую очевидное. В своих стремлениях вы позабыли о целой половине нашего сообщества. Нас избегали, стыдились, лишали тех возможностей, что стали доступны вам. И я открыла школу, чтобы исправить это.
Скайлин ахнула.
– Они ведьмы! – воскликнула она.
– Не может быть! – возразила Тангерина. – Ведьмовство уродует человека, а они слишком красивые, чтобы быть ведьмами!
Госпожа Мара снисходительно рассмеялась, будто говорила с детьми.
– Вы и представить себе не можете, как далеко шагнули ведьмы в своём развитии, – сказала она.
Тангерина и Скайлин испуганно спрятались за Люси, услышав это.
– Вы ошибаетесь, – сказала Бристал. – Я создала Земли фей, чтобы все в нашем сообществе могли считать их своим домом. Неважно, какова ваша специализация или интересы – здесь найдётся место для каждого.
– Быть может, вы и терпите присутствие ведьм, но не поощряете их деяния, – сказала госпожа Мара. – Будь ваша воля, нас всех давно бы превратили в фей. Но от ведьм так легко не избавиться. Мы живём в этом мире ровно так же долго, как и феи, и исчезать никуда не собираемся.
Ведьма обошла Совет, оставляя за собой след из жухлой травы, и обратилась к остальным феям, которые наблюдали за ней со всего участка.
– Без сомнений, благодаря Фее-Крёстной магию теперь принимают, уважают и восхищаются ею как никогда прежде. Осмелюсь сказать, что теперь волшебство вошло в норму. Вот только некоторые из нас вовсе не желают становиться нормальными, верно? Некоторые из нас рождены с ярым желанием отличаться от прочих. Некоторые из нас предпочитают неизвестность и необычность безопасности и предсказуемости. В глубине души вы знаете, что вам всегда будет мало просто исполнять чужие желания и вознаграждать людей за добрые дела. В глубине души вы знаете, что среди цветов и единорогов успеха вам не найти. Мы с вами – порождения ночи, дети луны, и жить полной жизнью мы сможем, лишь если примем тьму, что таится у нас внутри. И, к счастью, я могу научить вас этому.