– Моё имя, кстати, образовано от слова «стежок». Хочешь узнать почему?
– Определённо не хочу, – отказалась Люси.
В комнате снова воцарилась тишина. Люси огляделась, отчаянно ища повод для беседы. Она заметила, что у каждой ведьмы над гнездом есть полка с разными вещицами. Зайцилла выращивала в горшках овощи, Пчелетта держала в маленьких ёмкостях разных насекомых, Стежана собрала целую коллекцию тряпичных кукол, а Стеблина уставила свою полку банками, в которых, как понадеялась Люси, была земля.
– Похоже, у вас у каждой свои увлечения, – сказала Люси. – Зайцилла, ты любишь садоводство?
– Как видишь, – огрызнулась та.
– А ты, Пчелетта, любишь собирать насекомых?
– Так я ч-чувствую свою с-силу, – сказала Пчелетта.
– А у тебя, Стеблина, на полке земля, да?
– О, нет, это удобрения.
– Что-что?
– Я выросла на ферме, – сказала Стеблина. – Этот запах напоминает мне о доме. Знаешь, как говорят – девушку подальше от удобрений увезти можно, но она их всё равно везде найдёт.
– Стежана, – быстро сменила тему Люси. – Расскажи мне про своих кукол! Они ценные?
Вместо ответа Стежана вдруг кинулась к Люси и оторвала у неё прядь волос. Затем осторожно пришила её к голове своей куклы, закрыла глаза и зашептала заклинание. А когда закончила, стала тыкать куклу своей швейной иголкой.
– Чувствуешь? – спросила она.
– Что чувствую?
– А сейчас?
– Гм… нет?
– А вот сейчас?
– Я чувствую раздражение, это считается?
Стежана вздохнула и отшвырнула куклу.
– Тогда, отвечая на твой вопрос: нет, мои куклы не так ценны, как хотелось бы, – сказала она.
Люси заметила, что на шеях у ведьм до сих пор висят те же золотые украшения с лунными камнями, что и вчера.
– А зачем вам эти кулоны? – спросила Люси.
– А зачем тебе всё это знать? – парировала Зайцилла. – Книгу, что ли, пишешь?
– Да просто красивые, – сказала Люси. – У вас у каждой такой есть, кроме Пип.
– Это п-потому что такой кулон нужно заслужить, – сказала Пчелетта.
– Прежде чем официально поступить в школу «Рейвенкрест», нужно сдать четыре вступительных экзамена, – объяснила Стежана. – Госпожа Мара проверяет умения учеников в порче, сглазах, зельях и проклятиях. И если ты успешно всё сдашь, получишь золотой кулон на Церемонии посвящения!
Люси растерялась.
– Но если вы уже так много колдовали, почему тогда вы нормально выглядите? – спросила она. – Почему колдовство не исказило вашу внешность, как бывает с другими ведьмами?
– О-о-о, у нас есть свои тайны, – поддразнила её Стеблина.
– Ос-станешься с нами и ув-видишь, – сказала Пчелетта.
Ведьмы лукаво переглянулись. Люси знала, что им не терпится разболтать ей свой секрет, но больше девочки ни словом не обмолвились об этом.
– А расскажите мне ещё про госпожу Мару, – попросила Люси. – Откуда она? Чем занималась до того, как открыла Рейвенкрест?
– Мы про неё не так много знаем, – призналась Стеблина. – Мы не были с ней знакомы, пока она не открыла школу – а это произошло всего пару месяцев назад.
– Но у нас есть свои догадки. – Стежана многозначительно вскинула брови.
– Догадки? – переспросила Люси.
Стежана быстро подошла к двери и посмотрела в замочную скважину, чтобы убедиться, что госпожа Мара не стоит в коридоре. Затем она села рядом с Люси.
– Ты наверняка заметила, что у госпожи Мары очень необычная специализация, – сказала Стежана.
– Ты имеешь в виду её жутковатый, но изысканный вкус? – спросила Люси.
– Нет, – ответила Стеблина. – Всё, чего она касается, умирает!
– Поначалу мы думали, что её ведьминская специализация – смерть, – продолжала Стежана. – Но теперь всерьёз полагаем, что она не просто ведьма, а нечто большее! Ты слышала легенду о Дочери Смерти?
– Дочери Смерти? – задумалась Люси. – Это не та гробовщица из Восточного королевства, у которой шоу марионеток с трупами?
– Т-точно нет, – сказала Пчелетта.
– Тогда я путаю, – ответила Люси. – И кто же эта Дочь Смерти?
– О, я знаю эту историю, – сказала Пип. – Когда я жила в исправительном учреждении, надзиратели рассказывали о ней, чтобы нам почаще снились кошмары!
– Тогда, может, просветишь меня? – предложила Люси.
Пип выпрямилась и откашлялась.
– Если верить легенде, в начале времён Мрачный жнец, известный также как Смерть, был совсем не таков, как в нынешние времена. Говорят, он наряжался как ангел, любил петь и танцевать и был добр ко всему живому. Он позволял каждому существу прожить сотню лет, прежде чем сопроводить его в мир иной. Но всё изменилось, когда на свет появилось человечество. В отличие от других видов, люди всегда оплакивали умерших близких, сколько бы лет ни провели с ними вместе. Смерть счёл это поведение весьма любопытным и отчаянно желал постичь его суть. Поэтому Смерть создал себе дочь и отправил её в мир живых. В разлуке он очень тосковал по ней и наконец понял, что такое скорбь. Смерть очень ждал встречи с дочерью – она должна была вернуться, когда истекут сто лет её жизни. К сожалению, дочери Смерти пришёлся по нраву мир живых. Со временем она научилась избегать отца и открыла тайну вечной жизни. Когда ей исполнилось сто лет, Смерть стал всюду искать свою дочь, но нигде её не нашёл. Лишившись покоя, Смерть изобрёл болезни и увечья, чтобы те помогли ему в поисках, но его дочь была умна и знала, как спастись от них. Смерть так обезумел от горя, что променял свои ангельские крылья на чёрный плащ, которым печально известен теперь. И хотя свою дочь он не видел уже тысячи лет, Смерть так и не утратил надежды и до сих пор изобретает новые пути встречи с ней. Говорят, что теперь, если Смерть забирает людей прежде, чем они доживут до ста лет, то не потому что он жесток – просто он всё ещё ищет свою дочь и наугад забирает людей на случай, если она прячется от него под чужой личиной.
Ведьмы знали эту историю наизусть, но такой зловещей версии, как у Пип, прежде не слышали.
– Ж-жуть к-какая, – сказала Пчелетта.
– У меня теперь дневные кошмары будут! – воскликнула Стеблина.
– Вы подшутить надо мной решили, да? – хохотнула Люси. – Вы же не думаете в самом деле, что госпожа Мара – Дочь Смерти?
– Думаем, конечно! – выпалила Стежана.
– А вы не пробовали просто у неё спросить? – поинтересовалась Люси.
Ведьмы посмотрели на неё как на сумасшедшую.
– И почему феи вечно пытаются разгадать все тайны? – проворчала Зайцилла. – Почему нельзя просто наслаждаться интригой?
Стежана широко зевнула и потянулась.
– От истории про Дочь Смерти у меня каждый раз глаза слипаются. Надо засыпать, пока не слишком рано.
Девочки завесили окно и улеглись в свои гнёзда. Уже через несколько минут все ведьмы крепко спали, но Люси глаз не могла сомкнуть после истории о Дочери Смерти. Она не знала, всерьёз ли ведьмы рассказали об этом или просто пытались её напугать, но так или иначе теперь вопросов о госпоже Маре у Люси было даже больше, чем прежде.
– Эй, Люси, – шепнула Пип. – Как тебе Рейвенкрест?
– Сложно сказать, – ответила Люси. – Я ведь здесь всего пару часов провела, и за это время меня успели облапать одержимые деревья, оскорбить говорящие гаргульи, затем за мной побегала живая картина, а теперь меня ещё и напугали страшилкой про Смерть.
– Знаю, знаю, – сказала Пип. – Местечко на любителя.
Люси усмехнулась.
– Вообще-то, может быть, со временем мне здесь очень даже понравится.
Глава 7Маленькая шалунья
Накануне ночью Люси даже глаз не сомкнула, но приспособиться к режиму дня ведьм ей оказалось очень сложно. Она часами ворочалась в гнезде, но никак не могла устроиться поудобнее – видимо, такие гнёзда нужно было ещё разносить, как новую обувь. Хуже того, все соседки Люси храпели как медведи и громко исторгали газы – всё это походило на бесконечный духовой оркестр.
Примерно в три часа дня Люси решила поискать кровать помягче. Она тихо выскользнула из спальни ведьм и на цыпочках прокралась в холодный коридор одиннадцатого этажа. В конце его обнаружилась тройная развилка, и Люси не знала, стоит ли идти по винтовой лестнице вниз, по изогнутой – вверх или же по мостику, который зигзагом уходил вперёд. Размышляя над этим, Люси вдруг испытала тревогу – за ней как будто кто-то наблюдал. Люси обернулась к стене и подскочила на месте, увидев прямо перед собой тёмную фигуру, которая сверлила её недобрым взглядом.
– Ой, привет, Старушка Билли, – выдохнула Люси. – Ты меня напугала.
Коза не шевельнулась, но Люси всё равно знала, что это она – слишком уж живыми были её нарисованные глаза.
– Не знаешь, где тут можно достать нормальную кровать? – спросила у неё Люси. – Ну должен же хоть в одной из этих семидесяти семи комнат найтись матрас, правда ведь?
Коза всмотрелась в Люси так проникновенно, будто заглядывала прямо ей в душу, и медленно кивнула.
– Не покажешь мне где? – попросила Люси. – А я тебе в благодарность нарисую большую лужайку вкусной травы.
Старушка Билли вдруг провалилась сквозь пол на десятый этаж. Люси поспешила вниз по винтовой лестнице следом за ней. Коза вела её по поместью, как по огромному лабиринту. Вестибюли в нём кренились вбок, будто горки, переходы выгибались как верблюжьи горбы, а некоторые коридоры и вовсе были построены вверх дном. В конце концов Люси добралась до высокого коридора со множеством чёрных дверей, которые усеивали стену как клетки шахматную доску. Старушка Билли потёрлась рогами о дверь в центре дальней стены.
– Я так понимаю, за этой дверью есть кровать? – спросила Люси.
Коза бодро покивала. Люси нашла в углу чешуйчатое кресло и с его помощью забралась в открытый дверной проём. За ним обнаружился жуткого вида кабинет. Вся мебель и убранство в нём, от стола до люстры, были изготовлены из человеческих черепов. Стены от пола до потолка были украшены чёрными масками, и каждая из них была по-своему зловещей – будто все они кричали от боли и ужаса.