– Мне так страшно, Брукс.
– Ясное дело. Даже если отец найдет способ тебе помочь, ты не окажешься на свободе. В лучшем случае тебя отправят до конца жизни в тюрьму, куда-нибудь далеко от Чариот-Хиллз.
– Думаю, ты считаешь, что я этого заслуживаю, раз поступила так глупо, – сказала Бристал сквозь слезы. – Я не хотела, чтобы так вышло. Я просто хотела другой жизни…
– Значит, ты получила, что просила.
Тут дверь в камеру открылась – это вернулся стражник. Он запыхался и вспотел, пока бегал вверх-вниз на четвертый этаж.
– Я передал ваше послание судье, сэр, – буркнул он.
– Вовремя. Я как раз ухожу.
Брукс взял свою сумку и направился к выходу, но Бристал крикнула ему вслед:
– Помощник судьи Эвергрин! Если увидите моих маму и брата, можете передать им, пожалуйста, что я их люблю? И сказать, что мне очень-очень жаль, что все так вышло?
Брукс кивнул так, чтобы стражник не заметил, и отчетливо проговорил:
– Я тебе не гонец, преступница. Увидимся в суде.
Брат зашагал по коридору, стражник вышел из камеры и запер дверь. Когда звук их шагов затих, на Бристал накатила такая грусть, какой она никогда прежде не испытывала. Она легла на каменную скамью, горько разрыдавшись, и плакала до тех пор, пока не осталось ни слезинки.
Брукс был ее единственной связью с домом, куда она больше никогда не вернется.
Посреди ночи Бристал резко разбудили: дверь камеры распахнулась, внутрь ворвались два стражника и, схватив ее под руки, заставили подняться со скамьи. Не говоря ни слова, они вывели ее из камеры, протащили по тюремному коридору, а затем повели наверх по винтовой лестнице. Стражники шагали быстро, и Бристал за ними не успевала, поэтому им приходилось волочить ее большую часть пути. Она не понимала, что происходит и куда ее ведут, а спросить боялась.
Поднявшись наверх, они вошли в главный холл здания суда, который оказался темным и безлюдным, хотя обычно здесь было полно помощников судей и самих судей. Бристал подумала, что сейчас, наверное, за полночь, и это напугало ее еще сильнее. Но зачем такая срочность?
В конце коридора, возле высоких двойных дверей, Бристал увидела Брукса, который сердито ходил взад-вперед и что-то бормотал себе под нос.
– Брукс! – крикнула Бристал. – В чем дело? Почему мы здесь в такой поздний час?
– Потому что судья Олдрегейд узнал, кто ты такая! Должно быть, стражник прочитал мою записку и доложил ему. Вот же мерзавец! Олдрегейд перенес слушание по твоему делу – он хочет вынести тебе приговор, прежде чем отец успеет вмешаться!
– Подожди, я не понимаю, – проговорила Бристал. – Когда состоится слушание?
– Сейчас.
Стражники открыли двери и затащили Бристал в зал суда. Брат зашел следом.
Когда Бристал оказалась внутри, у нее перехватило дух – она никогда не бывала в таком огромном помещении. Толстые мраморные колонны, стоявшие на каждой стороне, тянулись до самого потолка, который казался бесконечным. На деревянных трибунах, опоясывающих зал, могло поместиться не меньше тысячи свидетелей. В этот час зал освещался лишь двумя факелами – по одному с каждой стороны судейского кресла, стоявшего на высоком помосте в передней части помещения. На стене, прямо за возвышением, висел гигантский портрет короля Чемпиона XIV: казалось, правитель-великан осуждающе взирает на зал судебных заседаний.
Стражники заперли Бристал в высокой железной клетке посреди зала. Сквозь широкие прутья она мало что видела. Брукс занял место за столом слева от клетки, и Бристал предположила, что стол справа предназначается для обвинителя.
– Постарайся успокоиться, – шепотом сказал брат. – И лучше ничего не говори. Станет только хуже.
Дверь за возвышением открылась, и судья Олдрегейд вошел в зал суда из своих личных покоев. От одного его вида бросало в дрожь, и неважно, вел ли он слушание или занимался чем-то другим. Он был худощав, с черной как смоль бородой и кожей землистого цвета. Глаза его ввалились глубоко в глазницы, казалось даже, будто у него нет зрачков, а ногти на пальцах рук до того отросли, что походили на когти.
Олдрегейда сопровождали четверо стражников и – к полному ужасу Бристал – палач с огромным топором, который тоже вышел из личной судейской комнаты. Бристал повернулась к Бруксу в надежде, что тот подбодрит ее взглядом, но брат тревожился не меньше нее. Слушание еще не началось, а ее судьба, похоже, уже была предрешена.
Судья Олдрегейд поднялся на помост и, усевшись в кресло, уставился на Бристал с кривой ухмылкой, как кот на мышь, угодившую в ловушку. Затем он три раза ударил молотком, и слушание началось.
– Разбирается дело «Бейли против Южного королевства», – объявил Олдрегейд.
– Ваша честь, разрешите напомнить, что незаконно проводить судебный процесс без представителя обвинения, – заметил Брукс. – Кроме того, крайне неэтично допускать в зал суда палача, прежде чем обвиняемому вынесен приговор.
– Я знаю законы, уважаемый защитник, – осклабился судья. – Представитель обвинения будет здесь с минуты на минуту. Однако не вам читать мне нотации о судебной этике. До моего сведения дошло, что вы намеренно пытались скрыть информацию от суда. Это прямое нарушение морального долга помощника судьи, а все нарушители должны понести наказание.
Судья Олдрегейд подал знак стражникам, и те накрыли камеру Бристал большим полотнищем. Теперь она совсем ничего не видела.
– Ваша честь, зачем это? – возразил Брукс.
– Как вы наверняка знаете, господин защитник, когда помощник судьи совершает правонарушение по отношению к суду, председательствующий судья выбирает подходящее наказание за его проступок, – объяснил Олдрегейд. – И я решил преподать вам урок. Поскольку вы попытались скрыть от меня личность подсудимой, она будет скрыта от всех присутствующих до окончания заседания. Вам запрещается говорить, кто она, до тех пор, пока представитель обвинения не предложит меру наказания. Скажете хоть слово – и я осужу вас за содействие преступнику. Все ясно?
Бристал не видела, с какой ненавистью брат смотрел на Олдрегейда, но чувствовала ее.
– Да, Ваша честь, – сказал Брукс. – Я понимаю.
– Славно. Приведите представителя обвинения!
Двери со скрипом открылись, и Бристал услышала шаги. Как ни странно, обвинитель резко остановился посреди зала, не дойдя до положенного места.
– Брукс? – послышался знакомый голос.
– Барри? – оторопело спросил Брукс. – Ты обвинитель?
У Бристал закружилась голова и подогнулись колени. Она не могла поверить: с помощью судебного процесса Олдрегейд собирался отомстить семье Эвергринов, и это было крайне жестоко и подло. Бристал пришлось схватиться за прутья клетки, чтобы не рухнуть на пол.
– Это мое первое назначение, – с радостью сообщил Барри. – Почему ты не сказал, что выступаешь защитником в деле «Бейли против Южного королевства»?
– Я… я… не хотел это оглашать, – ответил Брукс.
– Почему подсудимая скрыта от глаз? – поинтересовался Барри.
– Мне не разрешено это обсуждать, – сказал старший брат. – Барри, послушай, это на самом деле вовсе не…
– Довольно, господин защитник! – перебил его судья Олдрегейд. – Спасибо, что пришли к нам так скоро, господин обвинитель. А теперь подойдите и огласите меру наказания для подсудимой.
Барри занял свое место за столом справа от Бристал. Она слышала, как он достает документы из портфеля. Затем, откашлявшись, Барри зачитал обвинение.
– Ваша честь, три мужчины были свидетелями того, как подсудимая применила заклинание из книги в закрытой секции библиотеки Чариот-Хиллз. Первым свидетелем был библиотекарь мистер Пэтвайз Вулсор, двое других – стражи из королевской гвардии. Все трое дали показания под присягой и рассказали о том, что увидели. Исходя из достоверных показаний свидетелей, подсудимой вменяется в вину нарушение статьи за незаконное проникновение на территорию чужой собственности, за нарушение запрета на чтение и за применение магии. Предоставляю слово защите.
– Принимая во внимание неопровержимые доказательства вины и состав преступления, мы не будем тратить время на защиту, – заявил судья Олдрегейд.
– Ваша честь, я протестую! – выкрикнул Брукс.
– Протест отклонен! И сбавьте тон, господин защитник! – с угрозой сказал судья. – Итак, продолжим. Какую меру наказания предлагает сторона обвинения?
Именно этого момента Бристал ждала со страхом. Ее родной брат произнесет слова, которые либо спасут ее, либо лишат жизни. Сердце бешено колотилось у Бристал в груди, она не дыша ждала ответа Барри.
– Ваша честь, в связи с тем, что подсудимая нарушила сразу несколько законов за короткое время, я полагаю, она может совершить еще больше преступлений, если ее оправдать. Чтобы это не повторилось, мы должны пресечь все возможности для обвиняемой преступать закон и вредить обществу. Поэтому я предлагаю приговорить ее к…
– Барри, остановись! – выкрикнул Брукс.
– ГОСПОДИН ЗАЩИТНИК, ДЕРЖИТЕ СЕБЯ в РУКАХ! – заорал Олдрегейд.
– Я знаю, ты думаешь, что поступаешь правильно, но это не так!
– СТРАЖА! НЕМЕДЛЕННО ЗАТКНИТЕ ЕМУ РОТ!
– Олдрегейд намеренно прячет от тебя подсудимую! Не предлагай высшую меру! Поверь, ты будешь жалеть об этом до конца жизни!
Бристал слышала, как Брукс сопротивляется стражникам, пытаясь вразумить брата. Он сопел и задыхался, пока те запихивали кляп ему в рот.
– Боже, как ты жалок, – сказал Барри старшему брату. – Ты так жаждешь навредить мне, что готов выставить себя дураком в суде! Но я не так глуп и не позволю тебе испортить мне карьеру! Отец сказал, я должен проявить твердость, чтобы меня воспринимали в суде всерьез, и именно это я и сделаю! Ваша честь, обвинение предлагает высшую меру наказания!
Услышав ответ брата, Бристал лишилась чувств и рухнула на пол камеры, как марионетка, которой подрезали веревочки. Брукс кричал что есть мочи, но кляп надежно закрывал ему рот.
– В таком случае я приговариваю подсудимую к