Те небольшие царапины, которые мне достались, несмотря на защитное снаряжение, заживали прямо на мне даже без особой помощи медицинских техник. Регенерация работала как следует, а тяжесть повреждений была незначительной, чтобы вмешиваться. АНБУ, что стоял напротив меня, был полностью цел и невредим. Ни один из метательных снарядов не достиг его даже по касательной, что только показывало мастерство оперативника. Что же…. Если он будет исполнять обязанности моего тренера, то это неплохо. Надеюсь, чему-то меня такие тренировки научат.
- Это все? – уточнил я, подождав немного и так и не дождавшись никаких указаний. Ответом снова стал кивок. Оперативник откуда-то ловким движением извлек часы и указал пальцем на часовую стрелку, что сейчас занимала положение между восьмью и девятью утра, - Завтра в это же время?
АНБУ кивнул. Да, вот это я понимаю неразговорчивый.
Оставив его одного на полигоне, я направился обратно к себе – подготовиться к работе. Пока шел, невольно размышлял о странностях моего пресловутого «тренера». И мысли об этих странностях вытесняли из моей головы все, что касалось как боевой подготовки, так и тех страхов и сомнений перед походом к телу пленника и пациента в одном лице….
Мой завтрак в столовой прошел по старому сценарию – я снова один за своим столом, немногочисленные АНБУ в помещении косо на меня поглядывают, пока еда с невиданной скоростью исчезает в моем желудке, а под конец, когда уже собираюсь уходить вновь замечаю тот самый знакомый взгляд от носителя безликой маски. Приветливо киваю ему и направляюсь в сторону лаборатории. Странно, но, несмотря на то, что вроде бы все привычно, только сегодня я почувствовал себя чужеродным элементом. Насколько же чужды мне все эти люди, их взгляды на жизнь, устремления и мечты… Мне неизвестны их имена, я понятия не имею, почему они выбрали такую судьбу – быть носителями масок, и из-за чего они кукуют на этой подводной базе далеко от дома столько времени. А ведь если подумать, то тоже самое можно сказать и о самой Конохе. Там ведь я также был чужим, несмотря на небольшое количество хороших знакомых…. Хех, интересно, это из-за того, что я внезапно столкнулся с упоминанием о своей старой жизни? О Ямагами, о том мире, поделенном кланами призраков, о тех людях, что остались в прошлом….
Я двигался в сторону лаборатории и мысли вновь закрутились вокруг вчерашнего разговора-допроса. Он знает имя Ямагами. Нет, не того человека, кем когда-то был я, и не того, кто встал на мое место, после того, как я сыграл в желудок биджу. И даже не Орочимару – единственного известного мне живого родственника и потомка в неведомо каком поколении – саннин привык наводить ужас своим личным именем, а не неизвестной в Конохе фамилией. Речь шла о ком-то другом. О ком-то, кто также, как и я когда-то носил (а возможно и до сих пор носит) имя Ямагами, и кто активно контактировал с тем кланом призраков. Да, кажется лично он его никогда не видел, но тот факт, что ему не составило труда сопоставить змеи и Ямагами - это говорило о многом.
Я кивнул Карпу, который уже был в лаборатории, и направился в душевую – переодеваться. Пока молча скидывал с себя одежду и омывался струями горячей воды, в моей голове все также продолжали крутиться шестеренки…. Да, пленник не сказал мне, когда в последний раз с их кланом вступал в контакт Ямагами. Он этого не знал, а если и знал, то смог оставить сведения при себе. Но он, опять же, понимал суть Ямагами. Когда прозвучало это слово, для него все стало ясно. То, что он непонятно где переносит пытки от непонятно откуда взявшегося человека после произношения мной того самого слова немедленно перестало быть для него чем-то из ряда вон выходящим. Он просто все понял. И все. И это напрягало…. Ямагами были живы. Те, кто унаследовал от другого меня мое имя до сих пор бродили где-то по просторам этого мира и в отличие от Орочимару вполне понимали, кто они и откуда….
Выйдя из душевой, направился в палату – туда, где лежал пациент. Карп уже был там – стоял у аппаратуры. Я бросил короткий взгляд на показатели, отметив фиксируемые приборами улучшения, и принялся изучать мозг пленника мистической рукой. Пока покрытая свечением рука лежала на его лбу, я искренне порадовался, что все случившееся ночью никак не отразилось на общем физическом состоянии…. Не отразилось в достаточной мере, чтобы это стало заметно. Впрочем, скажу откровенно, восстановление шло куда быстрее, чем можно было предположить. Словно извлечение проекции его личности из-подмембраны привело к ускорению процессов регенерации.
- Ну как? – задал вопрос ассистент, когда я убрал руку.
- Неплохая динамика. Думаю, в скором времени он придет в себя. На счет восстановления разума сказать по-прежнему ничего нельзя.
Карп кивнул.
- Хорошо…. Хотя и надеюсь, что все пройдет по благоприятному сценарию, но ждать его времени уже нет.
- Почему?
- Извините, что не могу показать сам документ, но могу передать его основную суть. Пришло прямое распоряжение сверху – взяться за работу над пострадавшим искателем. Не знаю, что за срочность, но приказ предельно ясен – реабилитация бойца должна быть проведена в максимально короткие сроки.
Я выслушал это с некоторым непониманием. Мы еще толком не разобрались с этим самоубийцей, а тут нам приказывают броситься на новые высоты. О чем я тут же высказался.
- Тут мы ничего поделать не можем. Доклад о достигнутых результатах был отправлен наверх и там был оценен как удовлетворительный. Там же и поручили немедленно вернуть пострадавшего в строй.
- А если это не удастся? Мы можем потерять подготовленного шиноби.
- Вы же сами сказали – его случай – это не целенаправленное применение завышенной дозы, а поражение отравленным оружием. То есть доза минимальна. Так что результат должен быть куда лучше, чем с этим…. Повторюсь, это не мои слова, и не мои приказы. Так хотят сверху.
- Раз хотят, то пусть получат.
Я пожал плечами. Тем более, что появление второго положительного результата несколько ослабит внимание к первому. По крайней мере, была такая надежда. Пусть и не понимал, что могло стать причиной такой жажды рисковать собственным бойцом, вместо того, чтобы дождаться появления какого-никакого действенного рабочего противоядия. Быть может, ситуация в Конохе осложнилась и АНБУ остро нуждается в подготовленных оперативниках для вылавливания шпионов и диверсантов? Или же это испытание для меня – мало того, что кто-то решил, что меня нужно тренировать для сражений, так еще и своей основной работой должен заниматься интенсивней? Кто знает….
Работа с отравленным бойцом спецподразделения действительно шла не в пример лучше. Яд, попавший в его организм, пусть и был в небольшом количестве, но нанес достаточно серьезный ущерб. Однако нанесенный урон тем не менее был значительно меньше. Потому мы, уже сталкивавшиеся с куда более серьезным случаем, на этот раз сработали не в пример лучше. Яд выводился быстрее, процесс восстановления пошел также на ура. Возможно конечно, что немало этому процессу поспособствовало и то, что я на этот раз куда смелее пользовался природной энергией. Кто знает. Но как бы там не было, уже спустя часов шесть-семь результат был налицо – пациент выглядел вполне живим. Только без сознания. И судя по нанесенному урону мозга, должен был остаться таковым определенное время. Правда, опять же, тяжесть повреждений значительно уступала самоубийце – этот при определенной помощи мог выкарабкаться и самостоятельно.
- Хороший результат, - заметил я, отходя в сторону и бросая взгляд на выведенный из его организма смертельный яд, смешенный с кровью, - Если восстановление пойдет таким же темпом, то результат можно ожидать весьма оптимистичный…. Я полагаю. Только процедура реабилитации должна продолжаться. Не следует отвлекаться на новые дела, пока он и первый еще не доведены до дела.
- Я ежедневно докладываю Скату, - прямо заявил Карп, - А уж то, какие шлет доклады он, и с какой периодичностью – мне неизвестно. Также, как недоступно мое влияние на волю вышестоящих инстанций.
- Прекрасно. Однако когда будете передавать следующий доклад, упомяните, что если они ждут положительных результатов, не стоит меня торопить. В данной ситуации спешка не лучшее средство.
Карп молча кивнул, а я направился к выходу. В моем присутствии больше не было необходимости. А влезать в мозги искателю здесь, в присутствии ассистента я не собирался. Лучше я проверну этот трюк потом, сидя у себя под барьером….
«Искатель» пришел в себя спустя около трех суток. Все это время над ним шла самая что ни на есть кропотливая работа – все эти три дня он подвергался практически непрерывному воздействию моей чакры, в которой изрядная доля представляла собой природную энергию. Над мозгами я корпел особенно сильно – если с остальными органами удавалось разобраться более или менее легко, то вот повреждения серого вещества в голове было крайне тяжело залечить. Слишком уж тонким был этот самый важный элемент человеческого организма.
Пробуждение бойца прошло успешно. Буквально с первых же минут, когда Карп заговорил с ним и попытался до него достучаться, пошла обратная реакция, пусть и в первые мгновения заторможенная. Но постепенно он начал показывать, что прекрасно понимает кто он, что с ним было, и вполне осознает, что за люди в масках занимаются его лечением. Искатель был спасен и наверняка в дальнейшем сможет вернуться на службу. И вряд ли он когда-либо вспомнит о том, что кое-кто влезал в его голову, и лазил там, пытаясь найти что-то интересное. В его подсознании я вел себя предельно осторожно, и пусть ситуация там была несколько иной, мне удалось быстро найти способ вызволить его личность из плена.
Беседу с пробудившимся бойцом вести мне естественно не дали. Стоило ему обмолвиться первыми фразами с Карпом, как тот сразу же дал понять, что нет у меня соответствующего уровня допуска обсуждать миссию данного персонажа. Я не возражал. Что они там искали в Узушио мне уже было прекрасно известно. Потому вместо этого я направился в лабораторию – туда, где мог продолжить работу по окончательному анализу смертоносного яда во всех его вариациях. Анализируемые данные я тщательно фиксировал, надеясь передать эти сведения в Коноху – Дайчи через экспериментальный канал связи. Мне были необходимы его выводы перед тем, как создать работающую версию противоядия, которая позволила бы в случае отравления не допустить критического повреждения мозга и внутренних органов.