Я до конца не понял, что произошло. Меня заперли, оставив в комнате совсем одного. Прошло больше получаса и при этом ничего не происходило. Не было никого, кто должен был провернуть процесс запечатывания или какого-то иного действия. Я просто сидел в своем кресле и накручивал себя, ожидая того момента, когда же они прервут мое нервное ожидание и закончат то, что хотят. А потом неожиданно понял, что что-то не так. Вокруг моего тела неожиданно начала образовываться небольшое облако красного цвета, которое медленно, но верно обретало плотность, становясь все более и более густым и тяжелым. Облако никак не контактировало со мной, продолжая увеличиваться в размерах, приобретая все более и более причудливую форму.
Потом началось странное. Из моего тела начали вылезать тоненькие жгуты оранжевого с зеленым цвета, которые потянулись к облаку. Я попытался было взять под контроль это странное проявление собственной силы, но это привело к противоположным результатам. Внутри меня будто бы образовался пузырь, который спустя мгновение лопнул, создав пустоту. Жгуты в этот момент присоединились к облаку, и все красное облако резко устремилось в меня по этим каналам. В голове словно ударили в набат, а затем прозвучал громкий звериный рык.
Меня охватила ярость. Кто-то посмел нацепить на меня ошейник! Опять эти ничтожные твари пытаются меня усмирить!
Руки и ноги налились силой. Все мое тело воспылало огнем. Ногти резко выросли, трансформируясь в когти. Клыки перестали помещаться во рту. Я чувствовал, как мои губы застывают в зверином оскале. Сейчас! Сейчас я порву все на своем пути!
Огонь тек по моим жилам. Я дернул рукой. Кресло жалобно скрипнуло, а ремень вспыхнул все теми же незнакомыми голубыми символами. Очередная печать? Ненадолго! Нагнувшись, я схватился зубами о ремень и дернул изо всех сил. Проклятая чертовщина выдержала. Нет! Так не пойдет!
Своим клыком я нажал на один вспыхнувший символ и изо всех сил надавил. Вспомнив при этом, как следует вливать силу, мгновенно направил весь ее поток туда. Раздался жалкий треск и моя рука оказалась на свободе. Наконец-то!
Размах и острые когти с окутавшей их красноватой аурой разорвали ремни на второй руке. Еще несколько усилий и я окончательно свободен! Теперь можно встать на ноги!
Получилось встать на четвереньки. Но ведь это мелочи! Сейчас главное вырваться. Эти жалкие твари думают, что эти бумажки их спасут. Хех, посмотрим!
Разгон и сокрушительный удар по стальной двери, львиную долю которой занимают эти бумажки. Символы на них на мгновение вспыхивают ярчайшим огнем, и меня впечатывает в стену с противоположной стороны. Очередная вспышка и я оказываюсь посередине комнаты. Какого хрена! Я вкладываю силу с твердым намерением призвать сюда что-то огромное и мощное, которое разорвало бы эти стены. Рьючидо обязано помочь!
Холодная пустота вместо призыва стало чем-то отрезвляющим. Я озадаченно уставился на разорванное на куски кресло, на дверь с неожиданно эффективными печатями и стену с аналогичной системой. Задумчиво осмотрел на когтистую руку, ощупал выступающие клыки и с трудом поднялся на две ноги. Что это вообще такое? Откуда взялась такая ярость? Что вообще со мной?
Звериный рык на грани подсознания исчез, оставив в голове холодную пустоту, а в теле ощущение недавней вспышки безумного огня. А затем я провалился во тьму….
- Господин Данзо?
Мастер печатей, на пару со старейшиной наблюдавший за буйством «объекта» через хитроумно выстроенную систему наблюдения, задал вполне естественный вопрос, ожидая реакцию высокого начальства. Ведь только ему решать, стоит ли добавить вторую порцию йокай в камеру, или же попытаться откачать то, что уже использовали обратно. Однако старейшина молчал, задумчиво продолжая смотреть на то, как молодой человек развалился на поле, приняв форму эмбриона, а красная аура медленно впитывается в его тело.
- Господин, нам нужно проверить состояние объекта, - возникла рядом фигура члена медицинской группы.
Старейшина отмер и, одарив соратников ледяным взглядом, кивнул.
- Проверьте состояние йокай в помещении! – приказал он.
Мастер печатей бросил взгляд на находившегося в стороне члена Корня, который следил за специфическим оборудованием. Мгновением позже пришел ответ.
- Наблюдается повышенный фон демонической чакры. Судя по всему около тридцати процентов закачанного объема.
Эти слова прозвучали как откровение. То есть оставшиеся семьдесят процентов уже находились внутри объекта!
- Открывайте!
Группа немедленно вскрыла камеру, и устремилась к лежащему на полу человеку. Быстрая проверка и медик уже стоял рядом с Данзо.
- Объект без сознания. Состояние стабильное. Признаков отравления йокай не наблюдается. Признаков повреждения нет. Фон чакры повышен, но при этом стабилен. Признаки трансформации имеются.
Старейшина кивнул.
- Процесс поглощения чакры продолжается? – задал он вопрос оперативникам.
- Объем йокай в помещении снижается.
- Что скажешь, Шиг?
- Это невероятно! Он собрал рассредоточенную йокай и поглотил ее полностью без особого вреда для себя с последующим восстановлением контроля! Если установить печать, то думаю, с контролем вообще не будет никаких проблем!
Данзо позволил себе подобие усмешки.
- Нужно повторить эксперимент.
- Повторить? Увеличим объем?
- Нет. Наоборот, уменьшим. А вот пространство вокруг объекта значительно увеличим. Возникла у меня одна мысль. Реализуем ее и тогда козырь наш….
Очнулся я, по словам сиделки, примерно через полторы суток в прескверном состоянии. Не сказать, что были проблемы со здоровьем. Тело работало как часы, а один из медиков, занимавшийся моей реабилитацией, после быстрой диагностики лишь подтвердил это. Дело было в другом. После того контакта с красной чакрой и неожиданного припадка ярости, в котором я бросался на защищенные печатями стены и дверь, в голове осталась достаточно специфическое и в то же время до ужаса знакомое ощущение. Раздвоенность! Состояние до нельзя похожее на то, что у меня было после пробуждения дополнительных очагов силы Ямато-но-Орочи. Когда одна часть меня начала противиться другой. Помниться, тогда мне с большим трудом удалось восстановить равновесие между осколками своей сущности, чтобы сформировать из нее цельного нового себя. Конечно, сейчас все было не так плохо. Мое тело не начало игнорировать собственное сознание из-за конфликта ее полюсов. Моему прежде абсолютно спокойному и расслабленному после пробуждения состоянию добавилась тлеющая где-то внутри ярость, ненависть, желание разорвать кого-то на части и устроить резню. Этакая толика безумия, щедрой рукой отсыпанная в прежде ледяное сознание. Безумие, которое мне с трудом удалось обуздать в момент пробуждения, когда, только увидев сиделку, мне захотелось полоснуть по его горлу своими когтями. Потом, это состояние как бы схлынуло, но где-то внутри искры так никуда и не делись. И это пугало. Кто знает, что случиться, когда господа местные экспериментаторы решаться повысить мощность. Вновь терять над собой контроль мне совершенно не хотелось.
Пока медики оценивали мое состояние, параллельно интересуясь моим самочувствием, я мрачно отслеживал внутри себя искры ярости, стараясь не дать им упасть на плодотворную почву и не попытаться прибить кого-то из них. После того, как мне удалось разорвать ремни с печатями, в своих возможностях провернуть подобное, несмотря на небольшую ограничивающую печать на моем лбу, я не сомневался. А в поводах распалиться не было недостатка. Начиная от просто банальных звериных инстинктов, частично оставшихся от меня старого, и частично доставшиеся по наследству от девятого, которым не нравилось ограничение свободы и заканчивая такой серьезной проблемой, как не сработавший призыв. Спокойная часть меня, что было «большинством» понимала, что возможно причиной этого были те многочисленные печати, что развешены по всей базе. Кто знает, на что они способны и каковы их основные функции. Не зря же их установили. Тем более что опыт подсказывал, что эти бумажки довольно функциональные. Я твердо оценивал свои силы после поглощения того облака. Не будь там этих печатей, та железная дверь вряд ли смогла бы выстоять после удара, равно как и последующая за ней стена в коридоре. А тут меня отшвырнуло с аналогичной силой…. Однако, как говориться, осадок остался. После этого провала, и вкупе с тем, что природная энергия также отказывалась подчиняться моей воле, мое сознание не покидала мысль, что возможно контракт разорван и Рьючидо, услышав мой призыв о помощи, сознательно отказало в поддержке.
Это одновременно и злило, и пугало меня. Если со злостью все понятно, и я рассматривал ее лишь как часть проявления дурного влияния ненависти и ярости силы лиса, то вот страх был более чем рационален. Призыв был одной из моих основных преимуществ в те времена, а сейчас он мог вполне себе стать основным средством моего побега. Учитывая то, что планировалось сделать со мной, мысль о побеге стала основной. Оставаться в Корне, а учитывая степень влияния его лидера, и в Конохе я не мог, если не хотел потерять свою свободу в полном смысле, и превратиться в очередного носителя биджу. Существо, за которым следить будут куда серьезнее, а в случае побега, начнут охотиться все, кому не лень.
Потому-то встречу с Орочимару я дождался с большим трудом. Как только меня вновь доставили в лабораторию саннина, где тот занялся изучением изменений, что со мной произошли под влиянием чакры биджу, я немедленно обратился к тому с вопросом о контракте и призывах. Иными словами, обо всем, что было связано с этой важной для меня составляющей ресурса.
- В базе призыв невозможен, - это была, пожалуй, единственная приятная новость, услышанная от него в тот день. Она дала мне надежду на то, что не все так плохо и все это паранойя. Но последующие слова разбили эту иллюзию напрочь. Пусть и не до конца, но тем не менее.
Родич провернул небольшой эксперимент. Сначала достал откуда-то небольшой свиток, развернул его и продемонстрировал специфический и достаточно знакомый при этом рисунок. Уже мгновением позже он показал, где я мог раньше видеть его, приподняв рукав на своей левой руке и обнажив аналогичного вида татуированную печать.