- Бред… - выдохнул он, вновь набивая трубку табаком, - Все один сплошной бред….
Скорее все куда прозаичнее, чем кажется. И при должном подходе найдутся ответы на все вопросы. Даже включая тот, откуда неизвестному практически запертому в Госпитале человеку удалось раздобыть секреты техники одного из Хокаге. Притом, что те, кто ею владеет, никогда не стали бы его ей учить. А его подозрения о невозможном…. Пусть это так и остается невозможным.
Он взял карандаш и сделал короткую пометку: допросить Дайчи….
Чтобы войти в колею мне потребовалось дня два-три. Сказать определенно было сложно, потому как на конец второго дня я вроде бы уже был в себе, пусть и не в полной мере, ну а в третий день какие-то неудобства, связанные с возвращением к делам ощущались лишь поутру, полностью испарившись к полудню. Сложно сказать, что поспособствовало этому лучше всего – то ли отличные посиделки, продлившиеся полночи, после которых пришлось идти на работу и лицезреть не особо довольные лица коллег, то ли то, что я включился в работу в полной мере. Приток пациентов, которых в первый день было не так много, внезапно возрос на второй и на третий дни. Потянулись старые знакомые, которые пришли подлечить свои болячки, ну и просто поболтать с готовым терпеливо слушать их треп доктором. Работы было навалом и от плохого настроения в это время просто не оставалось никакого следа – все целиком занимали новые «старые» заботы. Впрочем, было еще кое-что, что так или иначе ощущалось по новому – мое отношение с окружающими. После вечеринки в честь моего возвращения (целиком оплаченной из моего кармана, кстати), не только мои коллеги стали восприниматься иначе (к слову, после этого наше общение стало качественно иным, хотя и раньше не мог бы назвать их плохими). Многочисленные люди, что приходили ко мне, бродили по коридору отделения, в поисках того или иного ирьенина и то казались другими. Новое отношение сделало мое вживление обратно в старую жизнь куда легче и стоит сказать прямо, приятнее. Да, по вечерам, оставаясь одному все еще было не по себе (боль в руке обычно возвращалась в это время), не говоря уже о пробуждениях по утрам, когда мне было по-настоящему тяжело. Но все менялось.
Постепенно мое чувство апатии медленно, но верно уступало постепенно пробуждающейся энергии. Было трудно просто лежать и хандрить, лелея прошлое, и понимая, что не самое лучшее будущее уже не за горами. Все мое нутро говорило мне: действуй! И я собирался. Честно!
Разговор с наставником случился несколько раньше, чем я успел приступить к каким-либо серьезным действиям. В то же время, чертовски вовремя!
В конце уже четвертого дня, когда я привычно посетил его в его же кабинете, между нами состоялась довольно серьезная и откровенная беседа. Впервые с момента, как между нами был заключен наш договор о ненападении и сотрудничестве. Вопрос, был задан им прямо во время одной из процедур (малоприятной, к слову, заключавшейся в планомерном удалении определенных тканей из тела, для того чтобы регенерация восстановила их правильно). И вопрос, снова отбросившим меня в тот черный день, когда ныне окровавленная рука была покрыта обугленной плотью того же цвета. Как именно я атаковал ту тварь?
В первые несколько мгновений после вылетевшей из уст Дайчи реплики, кою он словно облачил в само железо, настолько было в нем много металла, я был озадачен. И это не была игра, не попытка как-то отвлечь его, дабы быстро придумать ответ. В моей памяти те мгновения попросту исчезли. Я помнил лишь момент удара. До этого перед моими глазами стояло лишь безжизненное лицо, и оскалившаяся морда того чудища. Не говоря уже после удара, когда я видел лишь свой провал…. А потом до меня стало доходить.
- Сконцентрированная в сферу и раскрученная чакра…- ответил я, встретившись с взглядом наставника.
Если я мог только прочитать, что находилось под идеальной кожаной маской, что на данный момент представляло собой лицо Дайчи, мне было бы куда легче найти точку опоры для дальнейших своих действий в свете открывшихся обстоятельств. Я даже попытался невольно прощупать его через связующую нить, о существовании которой вспомнил только что. То ли я не смог своевременно настроиться, то ли в этот момент самоконтроль моего лечащего врача оказалось на высоте, но ничего не получилось.
- Ты говоришь так, словно не понимаешь, в чем же тут проблема, не так ли? – вставил он шпильку, слегка прищурившись.
- Быть может, уважаемый наставник мне пояснит, в чем собственно проблема? – максимально спокойно отреагировал я на его тон, бросив быстрый взгляд на постепенно затягивающийся разрез в руке, - В последнее время с соображалкой у меня некоторые сложности.
Дайчи посверлил меня своими глазами, отрешенно покачал головой, отошел на несколько шагов назад, сбросил перчатки в урну и, пододвинув стул, присел.
- Ну что же, почему бы и нет, - сказал он, протерев подбородок, - Видишь ли, «сконцентрированная в сферу и раскрученная чакра» есть ни что иное, как идеальное описание одной весьма знаменитой техники. Одного весьма знаменитого шиноби. Правда, если сам шиноби знаменит везде, где только можно, а вот его техника – нет. Про нее осведомлены в весьма узких кругах. И вот ведь какая интересная ситуация: ты применил настолько качественный «аналог» той техники, при этом никто из тех, кто про эту технику знает, никогда о ней тебе рассказать не мог, уж не говоря о такой мелочи, как обучить ею пользоваться. И когда твои дорогие товарищи по АНБУ ответственно доложили начальству о таком интригующем положении дел, у этого самого начальства просто не мог не возникнуть легкий интерес. Теперь понимаешь, «в чем собственно проблема»?
Ирония, озвученная со всей железной серьезностью, выглядела жутко. Не говоря уже об эффекте, который добавляло понимание ситуации.
- Чем мне грозит «легкий интерес»? – постарался мирно осведомиться я. Надеюсь, получилось не слишком невинно, - Надеюсь, меня не собираются ложно обвинить в плагиате? Я могу клятвенно заявить, что это было ничем иным, как тренировочным упражнением по контролю чакры. То, к чему привели мои вольные фантазии при переработки упражнений из учебников.
Дайчи смотрел на меня, явно пытаясь обработать полученную от меня информацию, а потом снова покачал головой.
- А если серьезно? – поинтересовался он.
- А если серьезно, то имел место быть коварный заговор, в результате которого злобный змеелюд-безумный гений-отступник-ученик Хокаге на досуге отвечал на вопросы препарируемого индивида, которые тот задавал, дабы отвлечься от зудящей боли где-то на месте копошения мерзких пальцев анатома.
Наставник приподнял уголки губ, но взгляд его оставался серьезным.
- Ладно, будем считать, что это так, - кивнул он вскоре, - Тем более, что проверить эти сведения будет сложно, если только «змеелюд» не решится прийти на допрос и не выдать тебя с потрохами. Мало ли что он еще тебе мог наплести…. Одно мне непонятно. Каким боком разговор вообще мог зайти до такой занятной темы?
- На меня давили стены, и я искренне захотел снести их чем-нибудь этаким. Любезный анатом подсказал способ, а когда до меня не дошло, услужливо пояснил, как и что стоит делать. И ехидно еще посмеялся, что могу этим заняться, как только заново научусь ходить.
Дайчи кивнул. Он понял, что легенду, если что, я составить могу. И его голове ничего не угрожает.
- Так, каковы последствия интереса со стороны мудрых руководителей? – озвучил я свой вопрос.
- Исходя из того, что тебя еще никто никуда не вызывал, интерес действительно пока легкий. Потому интересоваться тобой будут в соответствующем стиле. Просто количество глаз, что наблюдают за тобой, может немного увеличиться. Не говоря уже о качестве этих глаз - твой дорогой «анатом» просто обязан был поделиться с тобой сведениями о способностях глаз иных людей. Так что, было бы просто замечательно, если бы эти глаза увидели что-то такое, что позволило бы сделать правильные выводы. И положение наше не пошатнется.
- Мудрые слова, - кивнул я, - И почему-то мне кажется, что мне вполне по силам сделать что-то этакое…
- Очень рад слышать, - сдержанно ответил медик.
Помолчали. Я смотрел, как ранка становится все меньше и меньше, а Дайчи продолжал все также пристально наблюдать за мной. Длилось это ровно до тех пор, пока я не почувствовал легкий, едва заметный укол. С удивлением осознал, что это ничто иное, как та самая нить, через которую я только в начале разговора пытался прощупать собеседника.
Я посмотрел на него. Сейчас его отлично замаскированное истинное настроение было трудно не понять. Да это была откровенная насмешка!
- Вижу, ты заметил мой прогресс, - с совершенно спокойным тоном заметил он.
Я закашлялся. Инструмент, которым я пытался только что воспользоваться, напомнил о себе столь неожиданным образом.
- Работы в этом направлении еще много, и мне понадобиться немало времени, чтобы добиться настоящих результатов. Но я стараюсь и верю в успех…. Надеюсь, и ты еще не познал и сотой доли истинного потенциала этого шедевра. Советую тебе дерзать.
На этот раз это действительно была улыбка. А мне, внезапно, удалось с легкостью понять, на что именно он намекает. Это что, подобие передачи информации через канал уже с его стороны? Однако!
- Я Вас понял.
Действительно, если за мной будут следить АНБУ с «качественными» глазами, просто на всякий случай, выясняя, откуда у какого-то не совсем простого медика знания о такой технике, будет сложно делать что-либо и не завалить всю свою секретность в пекло. Но дальнейшее совершенствование сети сделает возможным многое. Я бы даже сказал, невозможное…. Особенно сейчас, когда в мою голову закралась кажущаяся гениальной мысль. Хех…. Однозначно! Кажется, я понял, как заниматься своими делами и не рисковать быть пойманным….
Это было мое первое посещение додзе после возвращения с миссии. Снова оказавшись в знакомом старом, привычно пустующем в это время суток (впрочем, быть может, и всегда – не проверял) обширном зале, душу охватил легкий трепет. Атмосфера этого места, которой я проникался годами своих тренировок в одиночестве, а вместе с ней воспоминания о другом, подобном комплексе в подводной базе навеяли на меня сильные чувства. На несколько долгих минут реальность исчезла передо мной, сменившись грезами. Я нырнул в глубины собственных воспоминаний и наверняка продолжил бы погружаться, не заставь силой выбраться оттуда. Мой визит сюда имел чисто практическую цель и просто стоять, да предаваться былому, не было ни времени, ни желания. Я собирался тренироваться и тренироваться так упорно, как это только возможно.