- Полагаю, с вопросами о подземелье закончили, - нарушил паузу гость, открыв глаза, и багровый свет отразился от них, - Мы можем много чего еще сказать обо всем этом, но считаю, что это бесполезно. Пока бесполезно…
Широ обвел взглядом подземелье, а его рука снова хлопнула по валуну, на котором он сидел. После он пристально взглянул уже на Шисуи.
- С этим можно согласиться, - ответил Шисуи, кивнув, - У меня такое ощущение, что теперь куда важнее задуматься о делах настоящего, а не прошлого.
- Верно. Дела настоящего.
Тон Харады полностью изменился. В нем чувствовалось внезапное облегчение. Его настолько тяготили рассказы о своей истории, чтобы случилась такая смена настроения? А ведь он был тем, кто задал тон беседе с самого начала.
- Для начала, Шисуи-сан, я хотел бы выразить вам благодарность за то, что вы так долго держали у себя добытый нами в Стране Медведя камень. Я был полностью спокоен на его счет, пока сам не мог использовать его.
- Это значит, что вы решили его забрать?
Не то, чтобы Шисуи испытывал особую привязанность к тому странному артефакту, буквально упавшему в свое время с неба, но эта штука привлекала его внимание. Он, пусть и не тщательно, но уже немного занялся его изучением. А также той энергией, что исходил от камня. Исходя из этих небольших исследований, он был готов признать потенциал, сокрытый в нем. Если бы его вынуждали бы выбирать между тем, что скрыто в этом подземелье, во всех этих записях и силой, что мог дать артефакт, он выбрал бы последнее. Не бросился пытаться обуздать сырую силу, но нашел бы способ воспользоваться ею. Чтобы дополнить и усилить свои собственные силы, которые, как он подозревал, пока не пробудились в полной мере как раз из-за отсутствия у него достаточной мощи….
- Да, - прозвучал ответ, и Учиха не смог сдержать вздох. Мысль о расставании с космическим камнем оказалась неприятной, - Я не совсем уверен, что буду в состоянии взять его с собой и доставить на остров, так что хотел бы, чтобы вы поспособствовали этому…. В следующий раз, когда вы почувствуете зов, как это обычно бывает перед призывом, возьмите его с собой. Заодно попробуем провернуть кое-что, о чем я раздумываю уже давно.
Шисуи кивнул. Значит, у него пока есть время, и он может продолжить изучение камня.
- Вы не хотите его отдавать?
- Вы довольно проницательны.
- Не нужно иронии, Шисуи-сан. Так или иначе, камень будет доступен и вам. Мы заняты не удовлетворением моих эгоистичных потребностей. Вернее, не только их. Мы работаем для нашего общего блага. И надеюсь, вы скоро оцените это полностью….
- Я знаю, что мы работаем над общим вопросом. И у меня даже в мыслях не было рассматривать вас как обычного эгоиста, который делает все только для себя. Я помню, что вы для нас сделали, и благодарен за это. Считайте, что дело тут в моих эгоистичных потребностях.
- Понимаю…. – Широ на мгновения замолчал, а потом с его стороны прилетела усмешка, - Если мне не удастся разобраться с камнем, то обещаю, что верну его вам. В том или ином состоянии.
Учиха подумал над сказанным и, издав вздох, тоже усмехнулся. Учитывая то, что этот человек сотворил с мертвым телом Зецу, глава клана сильно сомневался, что артефакту вообще суждено вернуться в его руки. Харада либо приспособит для чего-то, причем сделает наверняка лучше, чем сможет придумать бывший шиноби Листа, либо же уничтожит. Ненароком…. И не сказать, что тот сам этого не понимает. Понимает, и еще как. И его слова ничто иное, как своеобразная попытка пошутить.
- Если не выйдет, то попрошу компенсацию, - выдохнул позже, блеснув шаринганом.
- Постараюсь удовлетворить ваши запросы.
Они сидели некоторое время, после чего, Шисуи зашевелился. Сидеть в темном подземелье, по всей видимости, ему надоело. Да и разговор уже следовало прекращать. Но просто так оборвать беседу было нельзя.
- Широ-сан…. Мы с вами это уже обсуждали, и вы согласились мне помочь с решением некоторых вопросов. Один из которых имеет самое прямое отношение к моему клану.
- Вы о Саске-куне, Шисуи-сан?
- Да. Теперь, когда у Вас расширились возможности, думаю, вам удастся войти с ним в контакт.
Широ пристально посмотрел на него, видимо решая, как ему отреагировать на предположение собеседника, но Шисуи спокойно выдержал этот взгляд. Решение было принято. И некоторые вещи, которые должны были быть переданы последнему представителю клана в Конохе, обязаны у него оказаться.
- Если таково ваше решение, то пусть так и будет.
Шисуи кивнул, а Широ все-таки вскочил на ноги и вскоре оказался рядом с валуном, на котором до этого сидел. Фонарь быстро перекочевал в его руки, из-за чего он оказался в круге света. Лицо, которое теперь было освещено, выражало решительность. И эта решительность была связана не только с согласием помочь установить связь между членами клана Учиха.
- Полагаю, пора закругляться. Разговоры разговорами, но есть дела и важнее. И их следует провернуть до того, как ваши родичи начнут просыпаться.
Шисуи вопросительно приподнял бровь, заходя в круг света и тем самым позволяя тому разглядеть этот жест.
- Это дело, в общем-то, не требует вашего присутствия. Всего-то нужно прогуляться за город….
- И что это за дело?
Широ на несколько мгновений задумался. А потом в его губах появилась странная улыбка.
- Полагаю, могила…. Место, где упокоилось прошлое.
С этими странными словами он обернулся и направился к выходу, что-то задумчиво и беззвучно бормоча себе под нос.
Была уже глубокая ночь. После полного рабочего дня, плавно перешедшего в дополнительную операцию в Корпусе АНБУ, обессиленный, я спал. И именно в это время пришел отдаленный и настойчивый сигнал. Бессознательно определив, что это, недолго думая, отправил ответ. И честно говоря, не помню, каким образом мне удалось прямо во сне установить нужный контакт и выбрать подходящий сигнал. Впрочем, оно и не важно. Важным были последствия, вылившиеся в то, что всю оставшуюся ночь меня мучили кошмары в виде постоянно повторяющихся образов полупустого города в ночи, непрерывно сменяющиеся на еще более пустые подземные залы, в чьих просторах бродили две тени. Ну и обрывки разговоров, которые время от времени переходили в картины давно забытого прошлого, с давно мертвыми людьми, которые тоже что-то говорили…. Это был кошмар, перетекающий в другой, а из другого в третий, смешивающийся с четвертым. Кошмар, в котором перемешалось и прошлое, и настоящее. Современная Коноха с улицами древнего города из болот, в которых среди шиноби Листа разгуливали призраки дорогих мне когда-то людей. Это был сон, из которого невозможно было проснуться, несмотря ни на что. Ни на огонь, что терзал мое тело, ни тьму, что обволокла мое сознание, ни ненависть и злобу, что обрушилась на мою суть. Невозможно было проснуться до тех пор, пока каждый обрывок разговоров не прокрутились в моем сознании десяток раз, и пока вместе с фиолетовым отблеском страшного глаза передо мной не раскинулась мертвая пустыня со следами древнего побоища. Только вид обезображенной местности, только осознание того, что все те ощущения, что испытал я в этом кошмарном сне, были симптомами этого болезненного образа, заставило меня открыть глаза. А затем долго и мучительно собираться с мыслями, лежа на полу, где оказался во время ночных дерганий.
Свет, что проникал в комнату через приоткрытое окно, говорил о том, что рассвет только-только наступил. И что если я желаю сходить на полигон и практиковать свою технику перед работой, то через полчасика было бы неплохо встать. Вот только мне не хотелось даже думать о полигоне после этого до ужаса страшного и реалистичного сна.
- Присниться же такое…. – буркнул я спустя некоторое время, когда сердце, бешено бившееся после пробуждения, немного успокоилось. Встал, тряхнул головой и недолго думая, завернул в душевую. И только стоя под струями холодной воды, до меня наконец дошло понимание того, что это были за кошмары.
- Тьфу! – только и смог я сказать, выбравшись из душа, и приведя себя в порядок.
Было немедленно принято решение отменить тренировку в свете нового понимания ситуации. Требовалось посидеть и подумать, чтобы разложить все по полочкам.
Усевшись за столом, взял в руки карандаш, чувствуя острую потребность делать пометки. И не думая, на листе бумаги вывел первую, пришедшую на ум мысль: «ни в коем случае не развеивать клона во время сна!». Не знаю, то ли причина была в моем утомленном состоянии, или же в чем-то ином, вроде корявого исполнения дзюцу, но пришедшие в результате отмены воспоминания подстроились в мои сны, смешавшись с вызванными ими же ассоциативными цепочками. И в результате я всю ночь вел повторяющиеся разговоры с призраками минувших дней.
Проведя рукой по щетине, прикрыл глаза, вспоминая услышанное и увиденное клоном. И меня сразу же словно ударило под дых. Перед глазами всплыли не пустой город, то и дело норовящий перемешаться с Конохой, ни подземелья, в которых я по ощущениям провел не один год, пока перебирался из одного кошмара в другой. Это была пустыня. Пространство, будто бы выжженное, но без единого намека на пепел. Огромное поле, изрытое и перепаханное вдоль и поперек, с бесчисленным множеством ям, воронок и кратеров. Сухая поверхность, с редкими скоплениями чистой, но будто бы мертвой воды. Ни одного следа растительности. Ни одной птицы над этим местом, и ни одного насекомого или животного. В голову приходило всего два слова. Рана. Страшная рана, нанесенная по некогда кишевшему жизнью болоту, которая не заросла даже по истечению огромного промежутка времени. И пустота. Единственное, что осталось на месте древнего безумного буйства.
Они перешагнули рваную полосу чахлой растительности, что создавала иллюзию границы, и их ноги вместо зеленой воды ступили на каменистую потрескавшуюся твердь. Словно невидимая стена отделила их от бесчисленных туч мошкары, влажного болотного запаха, переполненного запахом гниющей растительности, криков птиц и прочей живности, которыми изобиловала местные деревья и кусты. Здесь царила другая атмосфера. В воздухе не было иного запаха, кроме гари, и чего-то еще. Неуловимо сладковатого, что щекотало ноздри и вызывало невольную легкую дрожь.