- Прошу, ваш соба! – приветливо поставил перед ним миску повар и хозяин заведения в одном лице, на что он привычно ответил коротким кивком и взялся за палочки.
Уплетая еду в привычно быстром ритме, желая во что бы то не стало не допустить свое обнаружение всякими сумасшедшими, он сосредоточенно думал. Продолжал осмысливать то, что занимало его голову целый день, равно как и прошлые несколько суток, из-за чего он теперь даже немного недосыпал.
Причиной всему была занимательная вещица, неизвестно каким образом очутившаяся в его доме и уже почти неделю заставляя гадать о своем происхождении и предназначении. И если о последнем хоть что-то да можно было предположить (несмотря на то, что шиноби могли использовать такой предмет, как свиток в самых разных ситуациях, но хранение информации все же оставалось главной функцией), но мысли откуда эта штука взялась, заставляли изрядно нервничать. Он не привык полагаться на благосклонность судьбы. Не доверял он и ее подаркам, предпочитая смотреть на них с опаской и подозрением. Испытав один раз все ее прелести, показавшуюся ему во всей своей замогильной красе, и получив в дар пустой обагренный кровью клановый квартал, он рассматривал судьбу как нечто опасное.
Он давно бы уже избавился от непонятного свитка, если бы вместе с подозрительностью ко всему вокруг не сосуществовало и кое-что другое. Его цель! Сам смысл его существования! То, что требовало от него все, что только возможно для того, чтобы он стал сильнее, смертоноснее, умнее, безжалостнее. То, что всегда заставляло его вставать по утрам и яростно отрабатывать все то, что он уже знал, и чему его пытались научить. Игнорируя слабости, настроение, погоду, прочие желания. То, что питало его ненависть к единственному человеку, которого он мечтал убить. Его месть, его абсолютное стремление!
Да, свиток не открывался, пусть сверток, внутри которого он был сдался легко. Но кто-то ведь проник в его дом и оставил его в одной из комнат. И тот небольшой символ, что был изображен на нем. Точно такой же символ он носил на своей спине. И точно такие же гербы украшали немалую долю кланового квартала. Камон Учиха. Знак его уничтоженного рода. Тот, кто нарисовал его на свитке, должен был обладать чрезвычайной наглостью, если он рискнул сделать это лишь для того, чтобы запутать и привлечь внимание последнего, внутри которого жила кровь клана. Или же невероятной храбростью, раз рискнул сделать это спустя столько лет после падения основателей Листа, демонстрируя их наследнику, что вспомнил о нем лишь сейчас….
Покончив с едой, он молча расплатился и уже скоро двигался в направлении кланового квартала. Шел быстро, пусть теперь он уже не пытался всеми силами увиливать от любого внезапного контакта. Он направлялся к себе домой, и любая мелочь, что могла позариться на его время, так или иначе будет остановлена. Клановый квартал продолжал оставаться местом, куда посторонним вход был заказан. Мысли плавно кружились в голове вокруг все той же загадки – таинственного свитка. Только на сей раз беспокоило его уже не происхождение, а способ того, как вскрыть возможный источник информации. За все то время, что он знал о существовании этого предмета, все, что получилось с ним сделать, это извлечь из свертка, в который тот был завернут. Сама бумага не желала поддаваться ни на какие ухищрения. Свиток скорее напоминал несокрушимый кусок стали, нежели приспособление для письма. Его не удалось ни поцарапать, ни пометить чернилами, да и огонь оказался бессилен, когда он, потеряв однажды терпение, попытался познакомить неподатливый материал с горящей свечой. Неразрушимая поверхность игнорировала все способы воздействия, включая даже чакру.
Конечно, он быстро понял, что к чему. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться о барьере, что надежно защищал свиток от любой опасности. Также не было проблемой сообразить, что к барьеру всего лишь нужно подобрать ключ. Если это была просто какая-то игра, направленная для того, чтобы взбесить его, заставить делать ненужные шаги, то наверняка неведомый нарушитель специально сделал так, чтобы он смог вскрыть свиток и обнаружить подделку. Потому уже дал себе слово ни в коем случае не натворить глупостей, если вся эта история и в самом деле окажется жалкой провокацией. Но если свиток подбросил друг, и внутри хранятся важные сведения для наследника, то барьер существует, чтобы защитить их от попадания в чужие руки. Сам же адресат, так или иначе, должен иметь возможность его снять.
Проблема заключалась именно в том, что ему до сих пор в голову так и не пришла идея, как это сделать. Он бился над этой загадкой вот уже который день подряд. Перепробовал массу способов, которые только могли прийти в его голову. Прочитал все, что нашел о барьерах и печатях у себя в доме из того небольшого перечня, что имелся в его доме, и того, что было можно получить в библиотеке Академии. Попытался применить полученные знания на практике. Но, увы…. Ни один из описанных методов не работал. Либо он не нашел правильный способ, либо же это и в самом деле простая дешевая провокация.
Вновь оказавшись на территории кланового квартала, он не останавливаясь направился к своему дому, всячески стараясь игнорировать все то, что творилось вокруг. Пусть жил он в этом запустении не один год и давно успел привыкнуть к тому состоянию, к которому скатывалось некогда богатое владение могучего клана, это вовсе не значило, что ему это все нравилось. Нет, он ненавидел окружающую картину, каждый раз внимательно вглядываясь в которую явственно ощущал приступы, от которых потом долго отходил. Но ничего сделать с ней не мог. Сама мысль об изменениях, о попытке что-то сотворить с кварталом, изменить его, привести в божеский вид наталкивалась на внутренний барьер. Части его претила сама мысль вносить изменения, нарушать установившийся порядок, который сохранялся с той самой ночи, сразу как тела убитых убрали и поспешно вымыли кровь техниками воды. Другая же его часть твердила себе, что он когда-нибудь возьмется за это. Изменит все, восстановит квартал, сделает лучше, красивее, чище. Наполнит снова жизнью и наделит былой силой. Но все это случится потом. Позже. Только после того, как он собственноручно вырвет глаза одному человеку. Те, что когда-то обрушили видение всего того ужаса, что сотворил их владелец той ночью….
Дом встретил привычной тишиной и пустотой. Сбросив сандалии, и преодолев из неоткуда взявшийся порыв сказать ту фразу, которую говорят в других, более счастливых домах такие же дети, как и он, решительно направился в свою комнату. Единственное обжитое помещение в этом здании, не считая кухни. И вскоре в его руках лежал непрошибаемый свиток, вновь оставляя на кончиках пальцев странное легкое ощущение покалывания. Барьер….
Он сосредоточенно вглядывался в предмет в своих руках и продолжал думать о том, как же снять защиту. Каким может быть ключ? Он сомневался. Сильно сомневался в необходимости продолжать это дело. Раздражение постепенно заполняло его, и чем больше бесплодных попыток делалось, тем сильнее оно росло. А ненависть, что всегда бурлила в его сердце, казалось, только поднимала свою голову, заставляя вновь и вновь ощущать не лучшие чувства.
Взгляд зацепился за камон Учиха. И вновь он постарался дотронуться до него пальцем, привычно наталкиваясь на прозрачную преграду. Вновь вспыхнула чакра, что растеклась по барьеру и исчезла. Тяжелый вздох сопроводил это. Пальцы нащупали тканевую обертку куная, чтобы вскоре один из них близко познакомился с острым концом этого оружия. Из тонкого надреза капнула кровь, которую он приложил к тому же гербу. Одна из книг говорила, что именно кровь зачастую становилась тем, что позволяло снять печать или барьер, если конечно, это кровь адресата. Но это была явно напрасная рана. Поскольку барьер проигнорировал такое подношение…. Другая статья говорила, что помимо крови, часто ключом может стать комбинация крови и чакры, что он немедленно повторил. И вновь неудачно. Чакра лишь согнала каплю крови с барьера.
Он стиснул зубы и выдохнул. Проклятая бесполезная вещь! Что еще он может сделать? Сложить классическую печать? Совместить это с кровью и выбросом чакры? Это была уже третья попытка с разными пропорциями чакры и крови, но снова реакция была никакой. Абсолютно бесполезно….
Раздражение продолжало накапливаться. Пустая возня с каждым разом приводила лишь к усилению этого чувства, стремление бросить бессмысленную деятельность лишь росло. Быть может это и в самом деле провокация? Чья-то глупая злая шутка, и кто-то сейчас издевательски смеется где-то вдали, представляя себе все злоключения молодого наследника уже мертвого клана. Вспыхнувший на мгновение в памяти образ человека, чьи красные глаза смотрели на него из мрака той ночи, и прозвучавшее в ушах уничижительное «глупый младший брат…» лишь подкинули дров в пылавший внутри него огонь. Данное себе честное слово во что бы то не стало держать себя в руках в какой-то момент забылось и свиток со всей возможной скоростью, которую только могла придать рука тренированного будущего шиноби врезался в соседнюю стену. Вырвавшийся из горла злой крик смешался со звуком разлетающихся щепок, треском дерева и камня.
- Тупая шутка! – прорычал он, глядя на свиток, что отлетел обратно от стены и упал к его ногам. Ярость еще не успела схлынуть, прежде чем он ударил по свитку уже ногой, мало заботясь о своих действиях.
Незащищенная нога отозвалась неожиданной болью и, прошипев, он присел, протирая покрасневшую конечность. Осознание, что барьер может отразить направленную против него силу, достигло его только тогда.
На глазах выступили позорные слезы, и впервые за долгое время он был на грани не менее позорного плача из-за боли. Если бы никогда не дремлющая в нем гордость, то возможно, он бы не миновал этой судьбы. Сжав зубы, он яростно и быстро вытер глаза, и со смешанным чувством обиды, злости и отчаяния посмотрел на источник всех этих проблем. Глаза неприятно жгло, потому он сморгнул и протер их еще раз…. Сердце пропустило удар, когда его взгляд вновь зафиксировался на свитке и рядом с одним камоном Учиха он разглядел другой. Иной расцветки, проступавший на бумаге не столь четко, как первый, но в отличие от него, содержащий какие-то знаки. И некоторые из них, почему-то назвали его по имени.