Змеиный саннин не был существом, который придавал слишком много внимания чувствам. Эмоции были лишь инструментом в его руках. Орудуя ими, он мог обратить их в смертельное оружие, или же превратить в орудие своих манипуляций. Ненависть, что он сейчас чувствовал, тоже было не более чем инструментом. Искусственным образованием, которое он намеренно взрастил, изучая все, что было связано с ним и его наставником лишь для того, чтобы однажды использовать его. Ему не было дела до того, что его в свое время отвергли, лишили возможность примерить шляпу Хокаге, пусть это и сулило немало выгод. Ему не было дела до всей той лжи, которой его пичкали все кому не лень, в бытность его молодости. И уж тем более ему не было дела до этого старика, который пытался всячески удержать в руках свою власть, но и без врагов обреченный скоро ее лишиться. Неприятные чувства, этот негатив был нужен только для одного – достижения нужных ему целей. А цели у него были громадные.
При мысли о целях губы невольно растянулись в усмешке. Знания, которые он получил за все годы, что провел вне Конохи дали ему многое. Понимание мира, в котором он жил стало лучше. Занимаясь исследованиями, он открыл столько всего, о чем раньше нельзя было и предположить. Выглянувшие из тени призраки как его прошлого, так и прошлого всего его рода особенно впечатляли. Те цели, которые он лелеял, покидая Коноху, серьезным образом изменились, учитывая новые открытия. И с недавних пор начал делать все возможное для того, чтобы осуществить их. Эта операция, которая решала множество стратегических задач, была сейчас важнейшим этапом реализации его планов. Равно как и некоторые аспекты, которые сопровождали ее. Вроде уже мертвого Казекаге. Интересно, что подумал этот человек, в момент, когда его собственные цели и планы рухнули вместе с клинком Кусанаги, что пробил его грудную клетку?
Учитель был спокоен. Он был просто убийственно спокоен. Твердый взгляд, лишенный каких-либо сомнений и страхов. И не сказать, что у него не было оснований чувствовать какой-то страх. Несмотря на свою сомнительную политическую карьеру, как шиноби он был и оставался крайне серьезной силой. И даже старость не могла этого умалить. По крайней мере, сразу. Отточенный и смертельно опасный клинок, способный в мгновение ока лишить жизни. Пусть Орочимару сомневался в способности этого клинка выдержать долгий ожесточенный бой с противником равного уровня, но в том, что если в первые мгновения схватки оплошать, эта оплошность могла стоить жизни он был уверен. Даже для него – змеиного саннина. Того, кто за последние годы поднял планку собственной живучести до невероятных высот.
Впрочем, на то и была проведена вся та долгая и упорная подготовка. Нельзя было давать учителю фору в первые мгновения боя. Ни в каком отношении. Руки быстро сложили печать. Чакра взвихрилась, направленная в технику, и несколько мгновений спустя черепица под ногами разлетелась жалкими осколками. Из твердой поверхности крыши начали вырываться гробы.
- Первый, - усмехнулся саннин в тот же миг, когда гроб вырос перед ним.
За первым последовал другой.
- Второй, - сказал он далее, оказываясь полностью прикрытый двумя деревянными ящиками. Оставался еще один, и он начал вырываться из под черепицы, готовясь вырасти рядом с остальными.
Волна металлической смерти обрушилась на гробы в тот миг, когда последний вылез на треть. Бесчисленные сюрикены напоминали сплошной град. От гробов разлетались щепки, от окружающих нескольких метров крыши напрочь сорвало черепицу, а от тех снарядов, что пронеслись мимо, никого не задев, поднялся ветер.
Орочимару помнил этот прием. Теневое клонирование сюрикена. Одна из любимых в арсенале Сарутоби, что несмотря на кажущуюся простоту, ввергала в трепет любого противника. На мгновение он даже восхитился мощью, видя как жестоко пострадали гробы, и не сразу заметил, что с третьим что-то пошло не так. Техника словно сорвалась и деревянный ящик снова исчез в тверди крыши.
«Интересно, дело в моем пренебрежении?» - задался он вопросом, вспоминая, как мало он уделил время этому призыву. Не перепроверил образец ткани, не озаботился предварительным призывом, а оставил напоследок, хотя с первыми двумя таких проблем не было, - «В любом случае, этих двоих будет вполне достаточно. Посмотрим, что ты на это скажешь».
Деревянные крышки гробов с грохотом упали на остатки черепицы, подняв заодно звон металла. Из-за поднявшейся пыли на свет шагнули две фигуры, облаченные в металл.
Саннин бросил взгляд на учителя. И столкнулся с жутким холодом в его глазах.
- Ты посмел сделать это, - услышал он его слова, - Посмел оскорбить память предков.
Хокаге смотрел то на одного, то на другого призванного. Его взгляд оставался холодным, на лице застыла выражение, напоминавшее скорее пустую маску, нежели живую плоть. Но Орочимару чувствовал то смятение, что укрепилось внутри наставника.
- Это ты, Сару? – подал голос один из призванных. Высокий воин с белыми волосами смотрел на старика. Его безучастное выражение лица скорее утверждало, нежели спрашивало.
- Сару? – куда более эмоциональнее отозвался другой, с темными волосами, - Каким же старым ты стал.
- Первый и Второй Хокаге-сама, - мрачно сказал Сарутоби, сделав шаг вперед. Его ледяной взгляд скользил то по одному, то по второму, а лицо между тем словно пыталось сохранить старое выражение, - Простите меня за то, что мне придется сражаться с Вами.
- Прошло столько лет, а здесь все равно идет война, - выдохнул черноволосый мужчина.
Орочимару приблизился к призванным, готовя амулеты контроля. Первый шаг был сделан. Разговор с собственными предшественниками и учителями должен был поколебать Хирузена. Далее следовало полностью взять предыдущих каге под контроль и натравить их на него. Разменять мгновения пика его мощи на схватку с неуязвимыми марионетками. А затем закончить эту игру.
- Твой поступок заслуживает презрения! – выплюнул нынешний Хокаге, смотря на то, как первый амулет погрузился в голову черноволосого воина.
- О, безусловно, - усмехнулся саннин, встретившись на мгновение со взглядом красных глаз беловолосого воина, - Но что презрение, что ненависть, что жалость ко мне в данный момент тебе не помогут, сенсей. Потому что тебе сейчас придется показать своим учителям, на что ты способен.
Второй амулет занял свое место, и оба призванных каге начали испускать пар, стремительно теряя свой серый убитый вид. Через какие-то несколько мгновений два мертвеца выглядели куда живее, чем когда-либо. Посвежели, кожа обрела цвет, от их тел так и потянуло мощью. Сдержанной, безусловно. Полный контроль требовал свою плату. Но это все равно была мощь двух величайших шиноби своего времени.
Выдержка Хокаге дала трещину. Глядя на своих наставников, он застыл в изумлении. Его широко раскрытые глаза изучали то, как из облачка пара вперед шагнули совершенно неотличимые от живых люди. Люди, которых давным-давно похоронили, и никогда не ожидали увидеть.
- Вы… выглядите даже лучше, чем были…. – произнес он в порыве чувств, совершенно не замечая того, как воины сделали еще один шаг навстречу ему, а потом еще. А их глаза смотрели на него как на того, кого следует убить.
Откуда-то из-за пределов барьера раздались громкие крики «зрителей» - нескольких бойцов АНБУ, что наблюдали за схваткой внутри, не успев вовремя пробраться вовнутрь. Орочимару удостоил их коротким взглядом. Куда интереснее было наблюдать за разворачивающейся схваткой трех Хокаге.
Вот двое первых каге устремились на следующего по счету, двигаясь так, чтобы зайти с двух сторон и нанести одновременный удар. Первый совершает бросок, оказываясь у Сарутоби раньше Второго. Удар, который был мастерски заблокирован, последующий выпад подоспевшего Второго, который был встречен успешным ответным выпадом. Стремительный обмен ударами, и старик предпочел быстро разорвать дистанцию.
Орочимару прищурился. С лица Хирузена полностью исчезли все признаки каких-либо сомнений. Снова вернулась каменная маска и холодный оценивающий взгляд. По этим карим глазам можно было буквально прочитать то, как он проводит расчеты, как анализирует движения двух бессмертных противников, как прорабатывает свой план. А затем он вновь разорвал дистанцию, оказавшись у самого дальнего края барьера. В его руке мелькнуло что-то, что уже через какое-то мгновение испарилось, будто этого никогда и не бывало. Но змеиный саннин быстро понял, что что-то резко изменилось. Когда же следующая быстрая атака бывших каге сорвалась, будучи встреченная мощными жесткими блоками, и отражена с невероятной силой, это «что-то» начало проясняться.
«Допинг…» - мелькнула в голове насмешливая мысль. Старик решил уравнять свои шансы, воспользовавшись боевым стимулятором. Что же, видимо схватка протянется чуть дольше, чем следовало ожидать. И он дал сигнал.
Второй мгновенно сложил серию печатей, чтобы уже спустя секунды обрушить на старого каге водяного дракона. Поток воды устремился на него с невиданной скоростью и столкнулся с выросшей перед ней как по волшебству, каменной стеной. Напор был невероятно силен, и часть стены пошла трещинами, а от краев оторвались приличные куски. Но к этому моменту Хирузен уже был на вершине своего творения, складывая бешеной скоростью печати.
Удар Первого опередил его. Стена мгновенно обратилась в цветущую пущу, стремительно обрастая мощными древесными стволами. Что бы не затеял Третий, но он явно опоздал, оказавшись буквально захваченный живой клеткой.
- Допинг-то и не помог, - задумчиво протянул саннин, сделав шаг вперед, желая рассмотреть ловушку своего учителя получше. Марионетки застыли на позициях, готовые в любой момент броситься в бой.
Сомнения в собственных словах настигли в тот же миг, как окружающий воздух дрогнул, и по всему окруженному барьером пространству пронеслась волна чакры. Не узнать ее Орочимару не мог бы при всем своем желании. А через несколько мгновений живой капкан разрезало несколькими быстрыми потоками воды, а его пленник очутился у другого края барьера.