Источником света в помещении служила потрепанная и видавшая виды лампа, подвешенная над дверью. Тусклое свечение, что от нее исходило, не было способно в полной мере разогнать мрак. Возможно, причина кроилась в слое не то краски, не то побелки, которую когда-то умудрились нанести на стекло фонаря. А возможно сама лампа была такой.
Для любого слабо подготовленного человека заключение в таком помещении быстро стало бы причиной развития клаустрофобии. Эти стены, эта темная дверь, этот белый когда-то, но давно успевший посереть потолок и этот полумрак вместе с затхлым воздухом… Каменная ловушка давила, будто высасывала жизнь из своих пленников.
Впрочем, для нынешнего обитателя камеры тире палаты, неприятное воздействие ее пока еще не затронуло. С момента доставки сюда и до сих пор, он оставался под воздействием техники, что удерживала его в состоянии сна. И техника эта должна была действовать еще долго. Пусть и острой необходимости в ней уже не было. Большая часть работы ирьенинов давно закончена, а со всеми остальными последствиями опрометчивого поступка должен был справиться собственный организм. Благо, он был очень крепким, и как показала практика, не так просто этот орешек можно было расколоть. Даже если очень постараться.
С того самого момента, как человек, известный в этих подземельях под кодовым обозначением Объект 1А, попытался окончить свой путь стремительным ударом куная в сердце, прошло несколько дней. И большую часть этого времени он провел на операционном столе. За это время с ним успели поработать почти все, кто был так или иначе заинтересован в исследовании его феномена. Ученые-исследователи и ирьенины провозились с ним, практически не отходя от него. Они старательно изучали рану, брали анализы крови с разных частей тела и даже внутренних органов, собирали образцы эпителия, костного мозга. Были измерены частоты колебаний чакры, ее мощность, зафиксированы изменения объема. И только после того, как данная работа была в общих чертах завершена, его отправили сюда, дожидаться того момента, когда ему хватит сил встретиться с главным заинтересованным лицом.
Данзо пришел в палату до того, как действие техники прекратилось. Он был прекрасно осведомлен о состоянии больного, и о ходе проводимых работ, потому он знал, что тот готов к диалогу. Если не морально, то хотя бы физически. А это было то, что нужно. Глава Корня не собирался дожидаться того момента, когда его собеседник проведет немного время наедине с самим собой и успеет осмыслить произошедшее. Нужно было действовать сейчас. На полностью своих условиях, когда тот еще не готов. И не ожидает контакта.
Боец, отвечавший за охрану палаты, склонил голову перед высоким начальством и, услышав короткий пароль, немедленно отворил дверь. Старый разведчик прошел внутрь, шаркая ногами и постукивая тростью и остановился. Только после того, как тяжелая дверь вернулась на свое место, и щелкнул замок, он уселся на стул. Несколько минут пролетели в полной тишине. Данзо не торопился что-либо делать. Вместо этого он задумчиво осмотрел помещение, бросив придирчивый взгляд на вентиляцию, тусклую лампу, низкую тумбу. После свободной от повязок рукой осторожно провел рукой по стене у самой двери, нащупывая встроенные печати. А когда проверка была завершена, обратил свой взор на заключенного больного.
С того дня, как АНБУ передали его на попечение Корня, Шимура видел его лишь один раз. Юноша был интересен ему исключительно как материал для исследований, который был так нужен для завершения важнейшего проекта в его жизни. Именно поэтому все эти месяцы с ним работали только люди Куратора. Вся жизнь этого бедолаги была подчинена их работе и требованиям их исследования. Пока им был необходим источник крови и образцов чакры, парня держали в его комнате, недалеко от лабораторий. Когда первичные статичные данные перестали отвечать их нуждам, ему начали устраивать тренировки, чтобы изучить организм в движении. Данзо же всегда оставался в стороне, терпеливо дожидаясь результатов и не задумываясь о том, что нужно будет делать с объектом после. Но этот поступок. Эта совершенная попытка привлекли его внимание к себе.
Время, проведенное на подземной базе Корня, внешне не сильно отразилось на юноше. Да, он был бледен, худощав, в целом имел немного болезненный вид. Но вся группа исследователей еще до какого-либо интереса со стороны начальства предупредила его, что та же сильная худоба и болезненность связаны в первую очередь с раной. Ученые уверяли, что вскоре после выздоровления, парень обязательно вернется в надлежащую форму. Данзо не видел причин сомневаться в их словах. Он задумчиво изучал лицо будущего собеседника. В процессе в голову пришла мысль, что присущая этому парню женственность сильно сгладилась под натиском того же болезненного вида. А немного отросшие, но все равно короткие волосы только усиливали этот эффект.
Потратив на изучение внешней стороны вопроса время, глава Корня был готов взяться за внутреннюю. Пальцы его левой руки сложили печать. Взвихрилась идеально отмеренная порция чакры. Сработала техника. И те путы, что удерживали сознание юноши в состоянии беспамятства, растворились в воздухе.
Лицо объекта сразу же пришло в движение. Парень поморщился, его брови сдвинулись. Он сделал один глубокий вдох, после чего последовал долгий выдох. Потом был второй вдох, и снова выдох, только побыстрее. И наконец, третий, на выдохе которого карие глаза резко открылись и невольно отразили тусклое свечение лампы.
Секунду взгляд больного фокусировался, а после он уже смотрел прямо в единственный левый глаз Данзо. На его лицо легла тень невидимой маски. Болезненно-бледное худощавое лицо с синяками под глазами и сдвинутыми бровями, что создавало удивительный контраст с тем, как выглядел парень раньше. Любые эмоции, которые прорывались в ту самую первую секунду наружу, словно замерли и немедленно исчезли под той самой маской, оставив лишь равнодушное внимание.
Глядя на эту мимику, Шимура слегка вытянул бровь. Не признак удивления. Скорее, небольшая ее демонстрация собеседнику, воспринявшего его таким образом.
- Юки Хаку, - ровным голосом сказал он, глядя во все те же карие глаза. И мгновением позже он имел возможность наблюдать то, как маска дрогнула. Пусть она быстро вернулась к прежнему состоянию. Однако было нетрудно заметить, что маска эта не настолько прочна и крепка, какой хотят ее выставить.
- Да, - прозвучало ответное высказывание, - Это мое имя.
Голос юноши звучал тихо. Подавленно. В тоне его чувствовались те чувства, что бурлили у него внутри, но упорно сдерживались. Данзо быстро представил себе то, что должен ощущать человек, решившийся на поступок, но после пробуждения, осознавший свое полное поражение. Часть его даже восхитилась тем, как хорошо держался этот парень. Как легко ему удалось взять под контроль внешние проявления своих мыслей и эмоций. В воображаемом списке одним пунктом стало больше.
- Ты пытался убить себя, - сказал глава Корня все тем же ровным голосом.
- Да, - было ему ответом все тем же тихим голосом. Взгляд карих глаз к тому моменту уперся куда-то на повязку на голове его собеседника, - Пытался.
- В качестве средства исполнения этого действия, ты выбрал кунай. Ты смог скрыть один такой после тренировки, - вновь констатировал факты Данзо, наблюдая за тем, как маска немного изменила свои очертания. Бывшая немного неопределенной, с легкой примесью злости, она теперь больше демонстрировала пустоту. Хотя наблюдатель и сомневался в том, что она имеет место быть на самом деле.
- Да, - в третий раз повторил это слово юноша, - Скрыл.
- Те, кто отвечает за оружие во время твоих тренировок, являются достаточно хорошими специалистами. Так легко украсть кунай невозможно. Недостача должна была обнаружиться очень быстро, - продолжил говорить старый шиноби, - Но как оказывается, изобретательность позволяет искусно создать подмену оружия из грязи, ржавчины, железной пыли и стружек, скрепив это все ледяной чакрой. Подделку смогли обнаружить только после того, как эти люди перерыли свои запасы повторно.
- Да. Нельзя просто украсть. Нужно обмануть их глаза.
- Очень хорошее качество – изобретательность. Находчивость, достойная лучших шиноби не только нашей деревни, но и всего мира…. Но странно наблюдать такие усилия от того, кто смог бы создать оружие не хуже. Изо льда.
- Да. Но для создания оружия изо льда нужно использовать чакру. Я под надзором.
- Логично. Поэтому лучше создать подделку во время тренировки, когда колебания чакры не привлекут излишнего внимания. Но все равно, можно нанести сильнейший урон и за то время, пока группа наблюдения реагирует. Особенно учитывая другие обстоятельства нанесенного ранения.
Ответ от парня пришел не сразу. Он пролежал почти целую минуту, пока его глаза смотрели куда-то на потолок. Данзо не торопил его.
- Я боялся, что не все получится, - наконец сказал он. Карие глаза закрылись на долгие пять или шесть секунд, - Я мог не суметь заморозить свое сердце.
- Да, способ самоубийства ты выбрал изощренный, - отметил Шимура, кивнув, - Собрать чакру стихии льда и ударить по сердцу, чтобы заморозить его и разбить одновременным ударом. Неработающее сердце – гарантированная смерть. Замороженное сердце – гарантия того, что его не смогут запустить. Разбитое сердце – гарантия того, что его не смогут вылечить. Изобретательно.
Голос Данзо оставался ровным и бесстрастным, как и было изначально. Но вот уголки губ все же приподнялись в подобии улыбки. Это была демонстрация того небольшого удовлетворения от наблюдения за методичной работой с мелочным учетом всех деталей. Юноша постарался на славу. Показал те качества и черты, которые были полезны в работе любого шиноби. А глава Корня это уважал.
Хаку, на короткое мгновение посмотревший на собеседника, увидел изменение в выражении лица. Его маска снова дрогнула. Привычная реакция большинства людей, которым когда-либо посчастливилось наблюдать зрелище улыбающегося старейшины.