- То, что Рьючидо всегда рад тебя видеть, вовсе не означает, что тебе стоит злоупотреблять гостеприимством. В особенности таща сюда кого ни попади.
Недовольное бурчание змеиного старейшины и по совместительству, хозяина всего острова было первым, что я услышал, как только мои ноги переступили «порог» его пещеры. И не могу сказать, что не согласен с его словами. Будь я на его месте, то был бы как минимум солидарен с ним, а уж как максимум…. Да, хорошо что я все же на своем месте, а он на своем.
- Простите, Хакуджа-сенин. У меня просто не было выбора, так что прошу не отказывать мне в вашем гостеприимстве, - взмолился я, впрочем, ни на секунду не останавливаясь и продолжая тащить на плечах многострадального Учиха.
- Что-то подобное я уже слышал, - раздраженно бросил змей, продолжая лицезреть мои телодвижения с высоты своей колокольни, именуемой шеей, - Неужели нельзя было подлатать его там, куда ты его доставил изначально? Вижу, врачевать ныне ты умеешь?
- Врачевать-то я могу, более того, основную работу по приведению его тела в более или менее нормальное состояние уже сделал. Вот только все усилия будут затрачены впустую, если не сделать еще кое-что. А в этом деле без вашей помощи не обойтись.
Я опустил тело на землю, и указал на повязку, наложенную на его глаза. С пониманием такого простого жеста проблем ожидаемо не возникло. Мудрейший из змей слегка склонил голову, осматривая.
- Вот оно в чем дело. Значит, тебе нужны глаза?
- Да. Этого молодого человека ослепили, а глаза для этого рода всегда были чувствительным вопросом. Оставить его слепым – обречь его на очередную попытку самоубийства.
- С каких это пор ты занят спасением самоубийц?
- Да вот, пришлось заняться. Не скажу, что я сильно этого хотел, и будь на его месте кто-нибудь другой, то возможно и пальца о палец бы не ударил. Но так уж сложилось, что не безразлична его судьба….
- Можешь не продолжать. Я помню твоих выкормышей.
- Кстати о них. Кажется, пришло время воспользоваться одним из них. Не вы ли говорили, что сохранили одного по моей же просьбе?
Змей потянулся хвостом в ту же нишу, откуда он в прошлую нашу встречу извлекал труп Ямагами Широ, и вытащил другой завернутый сверток, с таким же барьером.
- Благодарю, - искренне сказал я, убирая печать и распутывая ткань. Несколько минут возни, и передо мной лежало почти полностью усохшее тело старика, покрытое серой грубой кожей и сложной сетью практически черных кровеносных сосудов, бравших свое начало с шеи. Там виднелся черный круг.
- Надеюсь, глаза целы, - бросил я, скосив глаза на не затянувшийся шрам в районе живота. Явный след нанесенного тяжелого ранения. Старик, судя по всему, получил его незадолго перед смертью, возможно, ему так и не удалось восстановиться после нее.
- Раз твоя печать сохранила его тело, то сомневаюсь, что с глазами будут такие же проблемы, - вставил свое слово старейшина, смотря, как я тянусь к его векам.
Серый глаз мертвеца, который открылся моему взору, стоило приподнять веко, выглядел вполне себе целым и невредимым. Быстрый анализ мистической рукой только подтвердил это предположение. Глаз был в относительно неплохом состоянии. Относительно тому, в каком виде его доставили сюда на хранение в Рьючидо. А вот то, что глаз был уже не в лучшем состоянии до этого – это уже вопрос отдельный.
После проверки второго глаза, я приступил к их плавному извлечению. И именно тут и потребовалась помощь хозяина пещеры. Черный кровеносные сосуды и круг на шее на деле были проявлением проклятой печати, которая продолжала защищать тело даже после смерти. Я, в моем нынешнем состоянии, оказать воздействие на наложенную когда-то мной же самим печать не мог. А вот старейшина, вот уже столетия подпитывавший ее природной энергией, сделать это был в состоянии.
Работа заняла куда больше времени, чем хотелось бы. Отсутствие опыта с такого рода работой, неуверенность, страх повредить ценные зрительные органы – все это серьезно повлияло на скорость. Но скорость скоростью, а глаза вскоре оказались в небольшой банке со специальным раствором.
- А теперь самое интересное, - хмыкнул я, снимая повязку на глазах Шисуи, - вложим шарик в лунку….
Скривившись от своей же шутки, которая явно пришла мне на ум вследствие долгого общения со своими в меру циничными коллегами по Госпиталю, приступил к делу. Въедается в подкорку оказывается все это, ой как въедается.
- Надеюсь, это сработает, - проговорил я, старательно вводя глазное яблоко в глазницу, при этом активно обрабатывая все той же мистической рукой. Работа была чрезвычайно тонкой. Нужно было ввести глаз так, чтобы зрительный нерв попал в нужную точку, а затем произвести соединение с обрывков нерва, что остался внутри. И зарастить все. Также серьезные усилия требовались для соединения кровеносных сосудов. В данном вопросе серьезным подспорьем был введенный стимулятор, однако это не уменьшало уровень сложности.
- Значит, он такой же, - задумчиво заметил змей, бросив взгляд на труп поблизости.
- В общем-то, да, - согласился я.
- И ты хочешь использовать одну и ту же карту во второй раз.
- Не без этого. Хотя на этот раз контроль будет обеспечиваться совершенно иначе. Я разучился пока ставить проклятые печати….
- Я не сомневаюсь в том, что ты знаешь что делаешь. Но мне интересно, чего ты пытаешься добиться, давая ему эти глаза. Даже мне известно, что он уже давно был слеп. Что у него есть глаза, которые не видят, что их нет – не все ли равно?
- Тут есть один нюанс, уважаемый…. Возможно вы не в курсе, но у красноглазых не так давно, лет этак семьдесят или около того было сделано открытие, о котором не сильно распространялись… Если пересадить глаз одного красноглазого другому, то есть вероятность, что он не только вернет былое зрение, но и даже обретет новые силы. Хотя существует опасность того, что этого не случиться. Чего я и опасаюсь. И надеюсь, чего не произойдет.
- Интересное заявление. Что определяет то, будет ли глаз снова видеть или нет?
- Честно? Понятия не имею. Это первый раз, когда я взялся за такую работу. Можно сказать, эксперимент.
- Занятно. А ты узнал об этом до того, или же нет? Неспроста ведь его забросило сюда после смерти, - змей вновь указал на труп.
Я улыбнулся.
- Думал ли я об этом раньше? Скорее нет, чем да. Хотя возможность захвата ценных глаз предусмотреть пытался. Вот и вложил…кажется, эту функцию. Только вот не помню, когда и кто же это сделал: я что попал в желудок, или тот я, который не попал.
- И что ты будешь делать, если не сработает?
- Для начала, буду надеяться, что глаза, которым сотни лет, сработают. А если нет, то смогу их «починить». Если же не приживутся…. Я думаю, способов решить этот вопрос хватит….
Работа заняла почти всю ночь, по истечению которых, глаза встали на свои новые места. Соединение было осуществлено, приток крови вроде бы начался. Разве что с чакрой имелись некоторые сложности в силу объективных причин (глаза сохранялись природной энергией, а тело Шисуи было лишено таковой), но полагаю, это должно было решиться в скором времени.
- Я могу оставить его здесь, под вашим присмотром? – спросил у змея.
- Я же уже сказал, не злоупотреблять гостеприимством.
- Сомневаюсь, что валяющийся тюфяк вызовет у вас неудобства. Он проспит еще несколько дней, как минимум, а потом я уберу отсюда.
Змей задумался ненадолго, после чего кивнул.
- Хорошо, хотя ты должен помнить о долге.
- Я всегда про это помню.
- А что с ним?
Он указал на труп. Я несколько минут смотрел на него, и склонил голову.
- Боюсь, что время Учиха Утадзи окончательно пришло к концу. Его телу пора окончательно упокоиться с миром. Он сделал куда больше, чем я смел когда-либо надеяться….
Происходящее на полигоне можно было описать одним словом: форменный разгром. Испытуемый двигался с умопомрачительной скоростью, преодолевал все многочисленные преграды, обходил или обезвреживал ловушки, попутно «вырезая» всех, кто становился у него на пути. Лабиринт, долго и скрупулезно возводившийся для испытаний особого уровня сложности, на фоне того, кто его проходил, начал казаться детской игровой площадкой. Испытуемый был хорош.
Данзо стоял на наблюдательном пункте и смотрел на тренировку с абсолютным безразличием. Глядя на него, складывалось впечатление того, что вся эта демонстрация его совершенно не впечатляет. Ни скорость, которая на фоне действий многочисленных «противников» смотрелась непостижимой, ни атакующие дзюцу, которыми тот прорывался сквозь засады и барьеры, ни тактические ходы. Более того, ему было совершенно все равно, что творилось. А не придерживайся он давно заученного им самим принципа скрывания собственных чувств, то лицо его скорее выражало бы неприязнь или раздражение. Не будь необходимости и прямого приказа, ноги бы его не было здесь.
Какие бы чудеса боевой подготовки не демонстрировал старший сын Учиха Фугаку, каким бы пугающим не было черное пламя, которое он научился призывать пару дней назад, равно как и иллюзии, которые никто не мог прервать, все это для Лидера Корня смотрелось вторичным. Возможно, будь Итачи его бойцом, тем, кого он сам выбрал когда-то и приложил руку к его подготовке, все было бы иначе. Однако все было, как было – Итачи был завербован другими, он выполнял задания других, да и вообще был не его планом. Для Шимуры его роль должна была ограничиться лишь планомерным введением Учих в заблуждения. Максимум – оказание помощи другому, более подходящему бойцу выполнить тот план, который нравился Данзо. Но, увы, теперь об этом можно было лишь сожалеть. План главы Корня оказался не востребован, а боец, для которого этот лабиринт был когда-то возведен, теперь был мертв.
- Данзо-сама!
Стоявший рядом помощник, который руководил действиями «противника» испытуемого, чуть ли не подпрыгивал, указывая пальцем на полигон. Попавший в засаду Учиха внезапно исчез под ребрами огромного красного скелета, что начало крушить «врагов», стены и установленный барьер. Почти такого же призвал Шисуи, отличавшийся, разве что, зеленым цветом.