Бросок вперед и замах на удар. Который тут же оканчивается крахом. Успевшая оценить всю серьезность неожиданно исполненного приема, она моментально сменила тактику. Резко закрутившись как юла, она с выпустила чуть ли не целое облако каменных снарядов со своих крыльев, которые практически тут же достигли моего тела. Меня спасли все те же инстинкты. Моментально приняв горизонтальное положение прямо в воздухе, выставил вперед блок из «рептилий», о которые разбились те камни, что должны были гарантированно меня прикончить, и серьезно ослабили те, что должны были задеть по касательной вследствие их «умной» траектории. Отделавшись кучей порезов и царапин, вырванными чешуйками и одним довольно ощутимым разрезом на спине, привычно выплеснул свою ярость в ки. И снова убедился в том, что эта тварь, несмотря на вроде бы искусственное происхождение явно является чем-то большим, нежели простой марионеткой. Она могла испытывать эмоции. И моя жажда убийства в этот момент сработала как надо. Противница на какие-то мгновение замешкалась, чего мне хватило, для того, чтобы сделав очередной бросок, оказаться рядом с ней. Выбрасываю вперед левую руку, хватая, тем самым, ее за плечо и наношу удар правой по голове. На мгновение передо мной вспыхивает фиолетовый огонь, который вскоре исчезает, сменившись поднявшейся серой пылью. Голову не просто снесло ударом. Она превратилась в пыль, смешанную с силой демона, которую снова впитали «рептилии».
Не останавливаясь, начинаю бешено молотить оставшуюся каменную фигуру, яростно превращая ее в каменную крошку и пыль. Пока, наконец, не ощутив, что выполняемые мною действия уже бессмысленны, не встаю и не оглядываю место происшествия. Что можно сказать, глядя на воронку, заполненную пылью, которая недавно была твоим противником? Наверное, то, что цель на данный момент выполнена. И нужно срочно спешить в храм!
Несмотря на то, что все, кому было известно о его существовании, не видели в нем ничего, кроме безмозглого чудовища, он не был лишен разума. Наверняка бы сильно удивились, узнай они, насколько он хорошо делает умозаключения, опираясь лишь на обрывки всех тех сведений, что ему удавалось услышать, стоя с кем-то рядом.
Он умел и любил думать. Размышления занимали большую часть его жизни. Когда он стоял – думал. Когда ел – думал. Когда бегал – думал. Когда сражался – думал. Можно было бы сказать, что он и во сне продолжает свои непрерывные размышления, но нет. Он просто никогда не спал. Не было заложено в его природу такая необходимость, как на несколько часов выбывать из реальности, полностью погружаться в транс. Кажется, раньше он умел это делать, и даже мог получать от этого удовольствие. Но тогда это был не он. Слишком слабый, уязвимый, ограниченный, слепой и глухой. Он тогда не видел мир таким, какой он на самом деле, не знал о существовании того огромного множества слоев реальности, что стали известны ему сейчас, не был способен слышать дыхание этого мира. Перед глазами была иллюзия. В ушах лишь свистел ветер. А сейчас? А сейчас все было иначе. Ему даровали возможность узреть истинную красоту этого мира и переродиться. Слабое тело обрело силу. Слабый дух окреп. Отягощенный всякой чепухой разум избавился от шелухи. Невежество сменилось знанием. То, что вложили в его голову при перерождении, было извлечено наружу наставником. Тем самым, кто показал ему истинный путь и обучил таинствам древнейшего искусства….
Все люди делились для него на две категории. Те, кого необходимо уничтожить. И те, кого уничтожать не нужно, пока ему не прикажут обратное. А приказ ему мог отдать лишь одно существо. Тот, кому он служил, и будет служить, пока не поступит особый приказ. Приказ на уничтожение того, кто имел право отдавать приказы. Создателя. Того, кто устроил ему перерождение. Даровал шанс на познание этого мира. На возможность влиять на него. Строить новое, невиданное. Это было тем, к чему многие стремились раньше, стремились сейчас, и то, к чему рано или поздно придет и Создатель. Наставник был убежден в этом. Ведь недаром он так усердно готовил его, делился знаниями, пояснял то, почему служение Создателю и помощь ему в этом пути так важна и необходима. Ведь кто еще, если не он сможет защитить от остальных, кто шел тем же путем. От остальных центров мощи, отголоски силы которых разносились по миру. Один за морем, что заключал в себе могущество источников силы. Другой здесь. На этой земле. Прямо рядом с ним. Неужели он и вправду думает, что он не обратит на них внимание лишь потому, что они подкрадываются к нему под землей? Неужели, он думает, что двух дюжин каменных дуболомов будет достаточно, чтобы отвлечь его? Того, кого питает сила, дарованная ему Создателем, и отточенная усилиями наставника.
Каменные воины не успели даже понять, что их настигло. Гранитный потолок подземного тоннеля, по которым они подкрадывались к своей цели, рухнул после страшного удара. Не будь они рассчитаны на схватку с врагами в самых, что ни на есть, страшных условиях, среди которых обвал занимает далеко не первое место, обрушение кучи гранита стало бы для них последними мгновениями их существования. Но их враг и не думал, что для их уничтожения требуется столь мало усилий. Его рука схватила первого попавшегося воина за каменное горло и дернула вверх. Мгновением позже рядом со вторым рухнуло обезглавленное тело. И то же самое повторилось со вторым. С третьим. С четвертым… Каменные воины начали пытаться давать отпор после седьмого потерянного собрата, когда они смогли высвободить руки из обрушившейся породы и начали пытаться орудовать своими копьями и клинками.
Враг отреагировал быстро. Оказавшись рядом с ними, отбил направленные на него удары копий своим мощным хвостом, а потом начал крошить каменные тела воинов своими огромными кулаками. Страшная сила ударов разносила солдат настолько эффективно, что сопротивление тех было практически сразу же подавлено. Лишь однажды одному из них удалось задеть того копьем, воспользовавшись моментом, когда тот отвлекся на удар появившегося за спиной другого их собрата. Реакция врага оказалась совершенной. Стоило только копью коснуться чешуи, как тот завертелся юлой, уходя из зоны поражения, в итоге отделавшись лишь царапиной. Растративший лимит своей удачи солдат уже не видел, что в тот момент, когда его голову снесло страшным ударом ноги на месте царапины оставалась лишь едва заметная белая полоска.
Покончив с истуканами, монстр выпрыгнул из образовавшегося канала и завалил его внушительными кусками расколотой его же руками скалы. А затем повернулся к ближайшему выступу над его головой где-то в сотне шагов от него. Слегка сгорбившись, там стоял человек. Привычного вида броня, хорошо заметные ножны и рукоять меча у пояса, а также до боли знакомая поза говорили, что он самурай. Один из воинов заморской страны. Впрочем страшная аура вокруг него и буквально пылающие фиолетовым огнем глаза кричали, что самурай он уже бывший. Ставший частью другой системы. Принявший другую сторону.
Прыжок, и он уже в дюжине шагов от того, кто только что расправился с каменными воинами. Желтые глаза встретились с фиолетовыми.
- Встреться я с ним до нашего знакомства, непременно предпочел бы обойти стороной, - задумчиво протянул человек в броне, обращаясь явно не к существу напротив. Некоторое время помолчал, затем сосредоточенно кивнул, словно услышал ответ на свою реплику.
- Если ты прав, то наша встреча не кажется столь уж печальным событием… Ключевое слово «если»… - снова проговорил воин, не сводя глаз с существа напротив, который, к слову, казалось, совершенно не реагировал на это странное поведение. Как стоял изначально, так и продолжил это делать, оставаясь совершенно неподвижным.
- Не хотелось бы мне сталкиваться с чем-то вроде этого, но боюсь что ты прав… - снова ответил самурай невидимому собеседнику, после чего уже заметно повысив голос, обратился уже непосредственно к противнику, - Прости, но ничего личного. Ты всего лишь стоишь на моем пути.
Дальнейшие события развивались с безумной скоростью. Тому, как двигался воин в броне, позавидовал бы любой человек, хоть как-то владеющий чакрой. Лезвие блеснуло в воздухе, а мгновением позже все поглотила фиолетовая вспышка. Смертоносный поток силы обрушился на монстра перед ним, но самурай не остановился на этом. Буквально тут же сделав бросок вперед, он догнал свою собственную чакру, и обрушил вертикальный удар на место, куда по расчетам, мог отступить противник.
Однако на предполагаемом месте противника не оказалось. Полностью разнесенная скальная порода и лишь облака пыли и щебня, поднятые в воздух.
Воин от этого не растерялся, и молниеносно перевел атаку в горизонтальную плоскость. Крутанувшись подобно юле, он выпустил очередной смертоносный залп, что тут же накрыл практически всю окружность. И тут же чудом разминулся с хвостом, что обрушился откуда-то сверху.
Самурай сменил курс движения буквально тут же, смещаясь в сторону, и попутно дернув свободной рукой. Вроде бы бессмысленное движение, в его исполнении было не менее смертоносным импульсом чакры в форме небольшого шара, выпущенного из кулака, который полетел в сторону предполагаемого места появления противника. Что кстати и случилось. Рядом с хвостом мгновением позже приземлилась основная туша этого чудовища, что вкупе с силой, вложенной в этот нехитрый маневр, гарантированно прикончил бы железнобокого, не успей он выйти из зоны поражения. Шар чакры, тут же столкнулся с обеими руками, которыми монстр явно намеревался также приложить своего противника, справедливо предположив возможность его отступления. Но урон от него оказался ничтожно мал.
Самурай молниеносно вернул себе устойчивое положение, и с разворота запустил очередной залп. В ту же секунду потянулся свободной рукой к лежащему внушительному куску породы. Напряженный всплеск чакры, и подхваченная его силой скала устремляется в воздух, выше ранее отправленного потока. Противник спасся в воздухе? Теперь он этого не допустит!
В тот миг, когда монстр извиваясь невообразимым образом проскользнул буквально по земле под потоком чакры и буквально тут же оказался рядом с самураем. Ухватившись когтями правой руки за землю, воспользовался ею как точкой опоры, вокруг которой сделал молниеносный разворот и обрушил на противника удар своего хвоста.