На этот раз свои навыки в прыжках продемонстрировал воин в броне. Уклонившись от разогнанной плоти прямо в воздухе, он попытался провести второй вертикальный удар. Но в этот момент левая рука противника перехватила занесенный меч. Правая рука со сжатым в ней булыжником потянулась к голове самурая. Тот немедленно начал уклоняться, попутно выставляя окутанную фиолетовой чакрой левую руку, стараясь защитить голову. Что ему в общем-то удалось. Гранит не выдержал столкновения с укрепленными таким образом наручами и разлетелся на куски, но в тот же момент когтистая рука зафиксировала захват. Плавным движением монстр отвел все еще угрожающий меч, немедленно ударил по ногам воина, заставляя того потерять равновесие, а корпус устремился вперед с явной целью использовать собственную голову в качестве оружия.
В глазах самурая на мгновение мелькнул страх возможного столкновения с совершенно безжалостным врагом, который тут же исчез. Его тело вспыхнуло огнем. Произошло столкновение. И обе фигуры отлетели друг от друга после произошедшего взрыва чакры.
Оба пришли в себя практически тут же. И незамедлительно устремились в атаку. Монстр, с опаленной чешуей, которая стремительно восстанавливалась, и самурай, покрытый каменной броней, которая, по-видимому, и защитила его от удара помимо вспышки силы.
Самурай на этот раз сменил тактику, явно предпочтя контактный бой дистанционным атакам. Его заряженный чакрой клинок стремительно летал из стороны в сторону, угрожая в любой момент порезать противника на кусочки. Время от времени из кромки лезвия отделялись небольшие потоки силы, которые служили то ли отвлекающим маневром, то ли средством нанесения мелких повреждений.
Натиск воина в броне быстро заставил монстра начать медленно отступать. Попадаться в бешеную мясорубку, в которую превратился меч его врага, он не желал, потому пятился назад, уклоняясь от молниеносных выпадов противника и его всполохов силы, пару раз резко бросаясь в сторону, пытаясь ударить во фланг. Удары не срабатывали, напоровшись на непробиваемую защиту. Все, чего смог он добиться, так это сменить направление движения, не более.
Такая своеобразная игра в кошки мышки длилась относительно недолго. Несколько смен направления общего движения, попыток контратак со стороны монстра, и пары мощных выпадов со стороны уже самурая, вполне способных оборвать жизнь его противника и непрерывный поиск. Оба старались найти уязвимую точку, слабость врага, подловить момент и закончить бой парой быстрых ударов, но ничего существенного добиться не удавалось никому. До поры до времени….
Вот самурай удачно блокирует попытку монстра выйти из западни, в которую он его аккуратно загонял своими движениями, постепенно зажимая к скале, резко сосредотачивает всю свою силу в руках, и многократно ускорив собственные движения, пытается нанести очередной вертикальный удар страшной силы, от которого уже невозможно уклониться. Вот уже клинок начал свой страшный путь вниз, неся за собой просто чудовищные объемы чакры – достаточные для того, чтобы снести половину этой громадной скалы, и все, что находиться рядом с ней, должно в лучшем случае быть превращено в кровавую пыль. Монстр уже вплотную зажат к граниту, его руки упираются об эту естественную стену, мощные мышцы напряжены до предела. А глаза вспыхивают огнем. Пробирающая до костей, ужасающая жажда убийства накрывает пространство, всего на миг замедляя занесенную руку, но этого вполне достаточно для удара! Неимоверным напряжение всего своего тела, не жалея разрывающихся мышц и связок, монстр совершает бросок чудовищной скорости и силы, буквально снося своего врага подобно тарану. Момент подгадал безупречно, потерявший в силу использования каменной брони часть своей скорости, самурай оказался уязвим для подобной атаки. И против тарана камень уже бесполезен! Гранитные латы разнесены в пыль, шлем из того же материала слетел в ту же секунду, а металл под камнем жалобно скрипнул, не выдерживая чудовищную силу удара. От удара пальцы воина разжались, и меч, впитавший огромный объем чакры, падает на землю, тут же высвобождаю всю свою силу в одно мгновение. Направленный взрыв срезает часть горной площадки, на которой происходило сражение, и масса каменной породы ухнуло куда-то вниз, в ущелье.
Вложенная в самоубийственную атаку сила достаточно велика, чтобы два тела не смогли остановиться на вершине, и также сиганули с огромной высоты вниз. В момент падения монстр крепче охватывает руками тело противника с намерением не дать тому возможность сгруппироваться и снизить урон от падения с такой высоты. Факт того, что он сам получит как минимум граничащие со смертью повреждения, его как-то мало беспокоил. Что же касается самурая, то тот все еще находясь в состоянии баллистического шока после таранного удара, даже не пытался вырваться и как-то снизить урон.
В себя он пришел незадолго до контакта с поверхностью. И моментально сообразив, какой подарок его ожидает, и, осознавая невозможность предпринять какие-то действия, снова высвободил свою чакру. Мощная вспышка силы и грохот столкновения с землей, сопровождаемый выбросом огромного облака пыли….
Воины жрицы с момента резкого налета таинственной сущности, что подхватив гостя, скрылась где-то далеко за пределами их горной долины, получили приказ незамедлительно отступить к храму и не оборонять вход. И не высовываться, оставаясь под защитой древних стен, с установленными в ней сложными системами защиты вроде старых печатей, предназначенных именно для сдерживания нападения опасных врагов. Готовились к возможному бою, поправляли снаряжение, оружие, хотя после увиденного зрелища резко пикирующего с чудовищной высоты летуна они уже прекрасно осознавали, что вряд ли смогут что-либо противопоставить врагу такого уровня. Не с их подготовкой. Не с их навыками. Обычная сталь может и была опасна против простых людей и даже против воинов чакры, но вот в схватке с существами, которые сто раз успеют их прикончить, прежде чем они успеют этой сталью воспользоваться…. Монахи еще могли оказать какое-то сопротивление. Не даром ведь их считали истинными воинами жрицы, способных помочь ей в исполнении ее обязательств. Поддержать в создании печатей. Но не они.
Собственно именно поэтому, когда где-то вдали раздался страшный грохот, и где-то в шагах трехстах от храма на землю рухнула глыба с размерами где-то в четверть этого здания, многих почти сразу же охватило чувство ужаса. Противостоять кому-то, кто смог сделать что-то подобное? Сумасшествие! Безумие! Самоубийство!
Не успел отгреметь грохот от падения от этой страшной глыбы, как чуть в сторонке от нее раздался другой взрыв, сопровождаемый яркой вспышкой фиолетового света и поднявшимися облаками пыли. А мгновением позже из этой пыли буквально вылетела человеческая фигура, объятая таким же фиолетовым огнем с горящими глазами. И тут же устремилась к храму. Поначалу в клубах пыли было сложно рассмотреть детали, но по мере того, как он приближался (с большой скоростью, несмотря на то, что он хромал на обе ноги, и все его тело содрогалось от кашля), его облик становился более четким. Пока, наконец, не удалось разглядеть все. Черные штаны, сапоги с поножами, голый торс, покрытый массой кровоточащих ран, подрагивающая левая рука и безумный взгляд горящих глаз. Если дело во взрыве, то он явно не пошел ему на пользу. А ведь если один из особо глазастых воинов был прав, то взрыву предшествовало еще и падение с умопомрачительной высоты. Беря во внимание и это, то он очень даже легко отделался! Упасть с такой высоты, явно находясь рядом с эпицентром взрыва, который прогремел там же, самому пережить второй взрыв и вот так вот двигаться? Такое здоровье было поводом для зависти!
Удар кулаком в воздух и спрессованный сгусток фиолетового пламени устремляется к храму. Воины незамедлительно скрылись за стенами. Впрочем, зря. Поток силы наткнулся на невидимую преграду и рассеялся. Озадаченные люди повернулись к монахам. Те мерили тяжелым взглядом противника, держась своими руками за многочисленные узоры на гладком каменном полу, которые светились легким голубым светом.
В этот миг из клубов пыли выскочила фигура еще какого-то хвостатого существа с горящими желтым светом глазами, которая совершив неимоверный прыжок, очутилась прямо напротив человека, покрытого огнем. И буквально тут же воины стали свидетелями яростной схватки двух чудовищ! Человекоподобной твари, от чьих страшных ударов ног и хвоста содрогалась земля, и человека, от одного мимолетного взгляда которого сердца зрителей уходили в пятки. И который, между тем, умудрялся держать удар своего врага, хотя и предпочитал не принимать их на жесткий блок, а либо пропускать их, либо вскользь направлять их в сторону.
Человек явно хотел попасть в храм, он всеми силами рвался к нему, пытался прорваться сквозь вставшего на его пути монстра, который же наоборот, старательно преграждал ему дорогу. Оба действовали жестко, всеми силами старались покончить друг с другом. Если хвостатое чудовище в бою полагалось на свои кулаки и хвост, удары которого были по-настоящему страшны, то его противник явно привык полагаться на сталь. И в отсутствие оного пытался заменить кусками скалы, которые подхватывал своей силой и, разогнав до невиданных скоростей, пытался прошить оппонента насквозь.
Напряженная схватка, сопровождавшаяся непрерывным движением из стороны в сторону, то к храму, то от него, резко приостановилась с появлением третьего действующего лица. Совершая мощные прыжки по скалам, угрожая в любой момент сорваться, рядом с ними приземлился еще один «человек», хотя его скорее можно было назвать чем-то средним между первым и вторым участником кипевшего сражения. Человек с чешуей и горящими желтыми змеиными глазами, в одних брюках и страшными призрачными головами неведомых существ вокруг рук оказался неподалеку от хвостатого монстра и тут же атаковал покрытого огнем врага. Тот огрызнулся мощной вспышкой и кучей разогнанных камней, но тут же предпочел совершить мощный прыжок назад. Перспектива схватки с двумя противниками явно пришлась ему не по душе. Но было видно, что отступать он не намерен. Что прекрасно осознавали и его враги, которые немедленно атаковали его. Вернее попытались. Вскинутая рука человека в огне и из той груды камней, что ранее рухнула в расщелину, вылетел меч, тут же удобно легший ему в руку и также покрылась струящимся огнем. Резкий взмах и перед ним и его врагами возникает внушительная трещина, глубиной в рост двух человек и шириной в три шага. Пустяки для тех, кто был способен совершать прыжки на десятки шагов, но те