и синими прожилками и вырывающимися из нее фиолетовыми языками пламени.
«Бомба?» - подумал дайме, прислушиваясь к своим ощущениям, - «Нет, что-то другое. Такое ощущение, что он материализовал свою жажду убийства и превратил ее в технику».
Он действовал быстро. Мгновение, и вокруг его тела уже был покров. Шесть хвостов мигом оказались перед ним, приобретая форму когтистых лап. Каждая формировала бомбу. В это же время костяная лапа сформировавшегося внешнего скелета взяла в руки его меч, пока сам он начал складывать длинную серию печатей.
И змей, и лидер Кусанаги готовили свои техники на совесть, вкладывая немало своих сил, и в то же время невероятно быстро. И закончили практически одновременно.
Ямато-но-Орочи выпустил свой шар, который полетел вперед, постоянно меняя как траекторию движения, так и свою форму, всем своим видом показывая жуткую нестабильность своей структуры. Навстречу ей полетело шесть бомб. Каждая была куда меньше, чем техника змея, но суммарная мощность всех вполне возможно превосходила атаку противника.
Дайме, как только выпустил свои бомбы, мгновенно начал уходить из зоны поражения, прикладывая свою нехилую скорость, в то время как змей не сдвинулся с места. И ожидаемо попал под раздачу.
Первые две бомбы, выпущенные раньше других, резко изменили свою структуру при подлете. Одна из них внезапно трансформировалась в колоссальные объемы воды, мгновенно затопившие кратер, в вторая стала молнией. Далее прилетела следующая, которая тут же обернулась чудовищной массой грязи, что сковала движения цели и подготовила ее к следующей атаке, что обернулась огненным штормом – соединения огня и ветра ужасающей силы. И последний шар – бомба без изменений, стала заключением.
Вся реакция змея, его боль и ярость, оказались скрыты под завесой бушующей мощи стихий, какофонии грохота, рева смешивающейся и распадающейся чакры.
Впрочем, дайме тоже не смог уйти от удара Ямато. Шар был словно наделен разумом. Он взорвался лишь в тот момент, когда оказался достаточно близко от своей цели, чтобы гарантированно поразить ее. И взрыв получился очень даже впечатляющим. Когда он, спустя пару мгновений вылетел из черного тумана, что снова появился после техники противника, его покров стекал с него подобно расплавленному свинцу, вместе с кровью, открывая вид на ужасающие участки сгоревшей кожи и обнаженных мышц.
Он тяжело дышал, пытаясь нормализовать свое состояние и справиться с болью и с тем, с какой скоростью улетучивалась его чакра. Руки его дрожали, сам он чувствовал страшную усталость и апатию. Словно из него выкачали всю решимость и волю к победе. Где-то в подсознании даже шевельнулся страх. Страх перед смертью, от которой он чудом спасся.
Впрочем, он быстро справился с собой. Какими усилиями – вопрос другой. Но придя в себя, он сложил печати, и его тело засветилось зеленым светом. Хотя это и не принесло особого эффекта. Раны пусть и начали затягиваться, но делали это чрезвычайно медленно, что не могло не нервировать раненого воина. Да и чакры лечение отнимало просто изрядное количество.
Краем глаза он успел заметить какую-то тень, мелькнувшую позади себя, прежде чем длинный острый клинок едва не снес ему голову. Спасся он чудом, в последний момент сместившись с зоны удара. Правда тут же словил сокрушительный удар по ребрам чем-то тяжелым и каменным, отлетев от него на приличное расстояние.
На том месте, где он только что сидел и восстанавливался стояла закованная в каменную броню фигура с до боли знакомым стандартным мечом железнобоких, по которой гуляла фиолетовая чакра.
- Союзник? – прошипел дайме, потирая ушибленный бок. Как он умудрился не сломать все ребра разом – отдельный разговор.
- Союзник? Нет. Соперник. Вот оно, верное слово, - хмыкнула фигура в броне мужским голосом.
- Чей?
- И его, и твой. Вы оба мне мешаете. И оба слишком сильны, чтобы сражаться с вами. Но сейчас, когда он ослабил тебя, а ты его…. Спасибо, кстати за это…. В общем, не суди меня строго. В конце концов, это моя земля.
Воин мрачно сплюнул….
- А ты и в самом деле силен, - уважительно произнес «каменный» самурай, глядя на своего оппонента, который с трудом стоял на ногах и тяжело дышал. С момента вмешательства в бой второго противника, о котором он знал до прискорбия мало, в его теле прибавилось ран, а количество чакры, что он потратил на уклонение от атак, было довольно большим.
Враг вмешался в бой в самый неудобный для дайме момент. В то время, когда он пытался отойти от столкновения со смертью (атаку демонического змея он теперь прочно ассоциировал с выражением «дыхание шинигами», причем имея в виду его буквальное значение). Он был наиболее уязвим, ранен, временно утратил контроль над силой Наследия, из-за чего скорость восстановления упала в разы. Безусловно, легкой добычей все равно не стал. Огромный опыт, отточенные навыки, инстинкты, чувства и железная воля позволили ему уйти от большинства ударов противника. Но вместе с тем он понимал всю сложность своего положения.
Новый враг не обладал чудовищной мощью, которую до сих пор изливал в окружающее пространство Ямато-но-Орочи. Он не выпускал такие убойные техники, как свое «дыхание шинигами», тратил лишь необходимый минимум своих сил в попытке достать дайме, но вместе с тем был быстрым, чрезвычайно ловким и смертельно опасным в своих резких, и одновременно точных выпадах. И этого, как оказалось, было достаточно.
Ослабленный обменом ударами со змеем воин не мог ничего толком противопоставить своему новому оппоненту. Он пытался сосредоточить больше чакры, дабы вернуть контроль над Наследием, подстегнуть свою регенерацию и уже затем дать достойный отпор, воспользовавшись своим обширнейшим арсеналом. Но в условиях, когда враг не давал ни мгновения для этого, беспрестанно атакуя, это было просто невозможно. И что самое интересное, этот самурай не увлекался. Действовал в строго очерченных рамках, продолжая загонять дайме, но ни разу не оказался в ситуации, когда тот смог бы воспользоваться моментом и контратаковать. Иными словами, здесь активно применялась тактика измора. Не ослабляя натиска и не сильно напрягаясь при этом, таинственный противник дожидался того момента, когда лидер Кусанаги истечет кровью и заработает истощение, растратив свою чакру не на попытки восстановить свою боевую форму, а на уклонение от его атак.
Свою реплику каменный самурай выдал, в какой-то момент прекратив свой натиск и на мгновение покосившись в ту сторону, где недавно Ямато-но-Орочи получил подарок в виде шести бомб. Даже сейчас, спустя достаточно много времени и поднявшийся ветер, то место было скрыто плотной завесой дыма. Самого демона не было ни видно, не слышно. Только его пугающая аура по-прежнему продолжала распространяться в округе, больше и больше разливая собственную энергию.
- Разумеется, - почти прорычал воин, утирая кровь и пот, явно пытаясь перевести дух.
- Я наблюдал за вашим сражением. И честно говоря, остался под большим впечатлением. Использовать одновременно шесть бомб хвостатого, да еще и пять из них стали стихийными атакующими техниками. Не берусь судить эффективность такого метода, но было в самом деле впечатляюще. Сомневаюсь, что в мире есть кто-то, кто был бы способен на такое.
- Это так.
- Потрясающая скромность! Не мудрено, что такой человек стоит во главе Страны Железа. И будет чертовски обидно, если он спасется, чтобы помешать моим планам!
Резкий выпад и из кромки его лезвия вырвался сгусток фиолетовой чакры. Дайме тут же уклонился, про себя выругавшись. Накопленные за короткий разговор крохи чакры ушли на уклонение сначала от первого, а потом от второго и третьего сгустков, мигом сделав его даже слабее, чем он был. Кажется, в этом и заключался смысл данного обмена репликами. Дождаться, пока он накопит немного чакры, и тут же заставить ее потратить. А потом усилить натиск, чтобы загнать его еще сильнее. Поскорее довести до состояния истощения.
Было странно, что все это время тот не обратил ни малейшего внимания в сторону змея. Тот продолжал оставаться за завесой из дыма, а самурай, пусть и провозгласивший себя противником их обоих не торопился рваться в том направлении. Словно знал что-то и особо не напрягался по этому поводу. Да и змей вел себя странно. Он тоже не торопился обнаруживать себя и пытаться закончить бой очередной своей техникой. Нет, безусловно был шанс на то, что он серьезно пострадал (дайме был уверен, что так оно и есть). Но не мог же он настолько долго восстанавливаться. Учитывая, как быстро он пришел в себя после первого удара.
Пока воин уклонялся от атак, и соображал, что делать. Он был в чрезвычайно сложном положении. Восстановление доступа к Наследию решило бы его проблему. Насколько опасным бы не был этот воин в каменной броне, против него в полноценной боевой форме выстоять тот бы не смог. Однако проблема как раз и заключалась в том, что для этого было нужно накопить силы. Иначе полная потеря контроля. А потеря контроля – это безумие. То, что он не мог допустить ни в коем случае.
В голове, в темпе этого своеобразного сражения мелькали разные мысли. Врата? Нет. Он знал как их открывать, но никогда не был хорош в этом. И скорее всего, это заняло бы много времени. Времени, которого у него нет. Попытаться достать врага так? Он сможет вложить чакру в один хороший удар. Но вот сможет ли добраться до тела противника, минуя его меч? А если и доберется, то найдет ли способ пробить каменную броню, явно усиленную чакрой? Вряд ли. Подставиться под удар и попытаться ослепить его? Нет идеи хуже. Тот скорее разрубит его пополам, просто пустив свою чакру по клинку на максимум. Подать сигнал помощи? Он не ощущает никого, кто смог бы быстро добраться до него и помочь. Его бойцы чувствовались далеко. Слишком далеко, где-то на границе его восприятия. Попытаться в очередной раз собрать силы, при этом еще и отвлечь врага разговором?
- Странно, - проговорил он, уклоняясь от атаки и разрывая дистанцию. Враг услышав его слова, не стал его преследовать. Хотя он безусловно был готов броситься на него в любой момент.