Первое же столкновение всего лишь с одним из них достаточно дало мне понять, с кем мне предстояло бы иметь дело, если бы мне удалось выстоять. Несмотря на ранее увиденные возможности моего учителя, зрелище закованного в латы бойца, и первые же удары с его стороны немедленно заставили меня рассматривать этих солдат в качестве сильнейших. А ведь я не мог назвать своего учителя далеко самым обычным представителем своей 'профессии'.
Удар, возникший из неоткуда, словно пустота, которая трансформировалась в руку, сжимающую вакизаши, тотчас же устремившуюся к моему горлу. Мое сердце ухнуло куда вниз, в то время как моя рука на автомате, словно ошпаренная, рванула вперед, пытаясь перегородить путь смертоносному лезвию. Раздался неприятный лязг металла, искры ударили мне в лицо, а меня самого едва не отбросило назад от силы удара. Рука в ту же секунду словно онемела, разжавшиеся пальцы неловко выпустили кунай, с которым я не расставался все это время.
Мгновением позже моя несколько восстановившаяся левая рука уже блокировала сокрушительный удар закованного в латную перчатку кулака, встречая его наручами. И в тот же миг отлетел в левую сторону от сильного удара ногой прямо по голове, который выбил из меня чуть ли не весь дух и оторвал от реальности. Змея куда-то сдуло еще при первом ударе, его судьба меня перестала волновать буквально секунду спустя, когда стальные пальцы сомкнулись на моем горле и подняли над землей мое дезориентированное в пространстве тело на десяток сантиметров, с силой припечатали о древесный ствол. Острый засохший сук неприятно саданул по голове чуть выше уха, которое тут же начало заливать чем-то теплым. В тот момент я ничего не видел, в голове стоял сплошной гул, через который с трудом пробивались шумы из окружающего мира, но сам того не понимая как, сделал удар. Левая рука, которой собственно он и наносился, столкнулась с каким-то препятствием, после чего неприятно хрустнула в районе кисти, а в голове добавилось очередное 'ля' к целой симфонии боли. В тот момент стальные пальца разжались, выпуская меня. Ноги тут же подкосились, колени согнулись, мое тело тряпичной куклой начало оседать на землю и тут снова... Правая рука, словно ведомая тяжелым наручем, рванула вперед, ноги резко выпрямились, создавая толчок вперед для всего корпуса.
Столкновение было жестким. Рука прошла по касательной, лишь слегка задев доспех, поэтому не остановленное тело по инерции продолжило свой путь и удар пришелся плечом, которое столкнулось с латами. И в это же мгновение мощный удар локтем в спину припечатал к земле.
Из груди выбило весь воздух. Все тело взорвалось болью, лицо залила то ли кровь, то ли что-то вроде того. Меня разбили. И это был конец. Если только....
'Если только' сработало, хоть и с трудом. Раздавшийся приглушенный крик человека, вкупе с шипением и знакомым ощущением где-то рядом заставил меня в тот момент найти в себе силы и вскочить. Невзирая на все: на боль, на тяжесть во всем теле, на раны. И практически на инстинктах, собрав в кулак все доступную мне силу, нанес такой удар, на который был способен. Наручи с искрами столкнулись с лицевой пластиной шлем - маски, сбивая отвлеченного железнобокого с ног. Я тут же рухнул на него, хватаясь за его руку с вакизаши, стараясь не допустить удар, который несмотря на все едва не прошел практически всухую.
Враг начал дергаться в агонии, смертоносный укус в незащищенное бедро сработал своевременно. Ослабевшая рука противника позволила мне вырвать из нее вакизаши и с силой вонзить в него через брешь в доспехах. После чего минут десять не мог даже шевельнуться, приходя в себя после такого...да, совершенно точно, побоища! И только после раздраженного шипения своего партнера у самого своего уха, вынужден был встать и 'бежать' до ближайшей лужи и тщательно отмываться. А потом снова, спотыкаясь, падая, тяжело дыша и борясь с собой, бежать, чтобы снова скрыться. Тогда я не думал ни о чем. Ни о трофеях. Ни о чем-то другом. Лишь подобрал свой кунай и поспешил подальше отсюда. Змей, снова расположившийся на плечах практически не переставая, шипел, требуя, чтобы я спешил скрыться. До того, как на мой след выйдет кто-то из соратников этого монстра в доспехах....
Единственным выходом было снова затаиться, чтобы не попасться в смертельный капкан. Чтобы враги потеряли след, перестали связывать эти места с моим существованием. Что и было сделано после недолгих мытарств. Далеко уходить, не придя толком в себя после первого в моей жизни полноценного сражения, было нереально. Потому то я снова подобрал себе укромную 'норку', в которой заперся на полторы недели, за время которых все мое действо заключалось лишь в одном - попытке окончательно вернуть себя к состоянию, допустимого для активных действий. Эх.... А берег-то интересно близко?
Змей настороженно 'нюхал' воздух своим языком. Я стоял на месте и не менее настороженно прислушивался к отдаленному рокоту. Волны.... Удары о скалы.... Легкий ветерок, разносящий неповторимый аромат, который я не мог ни с чем перепутать. Море! Шум прибоя! Неужели дошли?
'Вроде чисто'
Я кивнул. Змей ничего опасного не чувствует. И это хорошо. За последние несколько дней я только и делал, что прятался, чувствуя за собой очередную партию охотников. Паранойя, охватившая меня после убийства очередного железнобокого, которого я ободрал, в конце концов, как липку, заставлял меня бежать вперед, таясь при каждом шорохе, и готовясь начать торги за свою жизнь, дабы продать ее настолько дорого, насколько это возможно. И вот она, цель, к которой я все это время стремился. Морское побережье. Путь к свободе!
Глава - 8. Море
Посудину, лишь по недоразумению продолжавшуюся именоваться кораблем, трясло так, что впору бы уже диву даваться, как она еще не развалилась. Эта куча скрепленных между собой изрядно отсыревших, видавших такие виды, что можно было бы еще раз даться диву, досок, имевшая форму небольшого парусника, с суетящимися на палубе словно муравьи, людьми, в гордом одиночестве шла через шторм. Могучие волны подхватывали ее, подбрасывали из стороны в сторону, словно какую-то игрушку, и подобно какому-то мальчишке, решившему устроить испытание своему только что выстроганному из подобранного с земли куска древесины, самозабвенно пытались ее утопить.
Ветер отрывал канаты, мачта гнулась от страшного давления, люди отчаянно цепляясь за все, что могло служить опорой, пытались хоть как-то ему противостоять и не стать очередным подношением морской пучине. Мокрые до нитки, тяжело дышащие, окатываемые холодной водой, они держались отчаянно, сражаясь за единственную ценную вещь, которая у них была - жизнь. Несмотря на усталость, несоизмеримость с силами бушующей стихии, не обращая внимание на то, как с палубы смывало все, что было плохо прибито, зачастую вместе с некоторыми товарищами, моряки держались, цепляясь за свою жизнь и свое судно зубами.
Человеку, надежно запертому в трюме, было сложно понять то, что творилось наверху. Он был отгорожен от хаоса, не испытывал всего того, что чувствовали на себе яростно противостоящие воле стихии морские волки, не боялся того, что может смыть волной за борт, где его жизнь в лучшем случае исчислялось бы минутами.... В этой дыре царил свой хаос. Сорвавшиеся со своих 'гнезд' бочонки, тюки с припасами и прочее барахло при каждом качке судна летели из стороны в сторону, омываясь водой, набравшейся на дне. Вода капала сверху, сквозь щели между досками, просачивалась снизу, сквозь не просмоленную обшивку, пробивалась сквозь борта при ударах волн о них. Сидеть здесь и терпеливо ждать конец царившего безумия, было невыносимо. Терпеть то, как на голову летел весь разложенный здесь хлам, старательно закрывать от ударов старого больного моряка, чья жизнь сейчас напрямую зависела только от него. Слышать как трещат доски судна было невыносимо вдвойне, чувствуя как скоро от старой посудины останутся одни лишь щепки и в глубине своей души надеяться на то, что скоро это все закончиться благополучно....
- Эй, вы там живые?
Зычный голос Аки разорвал звонкую тишину, которая стояла в моих ушах с того самого момента, как случайно прилетевшая по мою голову какая-то массивная деревянная штуковина мягко говоря 'долбанула' меня и едва не выбила дух. Судя по тому, как теперь болела голова, и как что-то покрывало мою правую щеку, стукнуло знатно и умудрилась, кажется, распороть кожу острым углом чуть правее глаза, висок.
Я бросил взгляд на старика Микайо (туда, где он должен был лежать), бессознательно сжимавшего мою руку и, прислушавшись к его дыханию, слегка успокоился. Кажется, обошлось.
- Широ? Ты там где? Живой?
- Здесь я.... Вроде живой...живые.
Голова моряка мгновенно мелькнула в небольшом просвете среди царившего в трюме мрака, после чего скрылась, зыркнув в нашу сторону быстрым взглядом.
- Целые! Кто-нибудь, подкиньте огонька.
- Нашел где спрашивать.
- Ай, да ну вас всех.
Через мгновение молодой парень сноровисто спрыгнул в царивший здесь хаос, принявшись на ощупь шарить в вещах, разыскивая одному ему понятный предмет. Наконец, окрыленный успехом, он чиркнул кремнем, высекая искру и разжигая старую металлическую лампу. Тусклый свет разлился по трюму, открывая вид на все последствия встряски. Я подслеповато всмотрелся ему в лицо. Да.... И как он только на ногах ходит. Выглядит так, словно сейчас рухнет без сил, а нет, так ловко преодолевает все эти завалы, подходя поближе к нам.
- Ого, что это с тобой? У, да ты тут вообще с пробитой головой. С тобой точно все нормально? Жив?
Подняв руку, я осторожно ощупал свою рану, тут же скривившись от боли. Болит сильно, хотя кровотечение уже остановилось.
- Со мной все в порядке. Лучше Микадо помоги.
Аки внимательно посмотрел на меня, после чего, обратил все свое внимание на старика. Я же, принялся осторожно оттирать запекшуюся кровь с лица, смачивая ладонь водой, набравшейся на дне....
- Ками-сама, опять эта тварь? - в сердцах воскликнул моряк, мгновенно, словно кошка, отпрыгнув назад и с испугом таращась на темный угол. Можно было не спрашивать, что он там увидел. В этом корабле было лишь одно существо, которое заставляло этого энергичного человека нервничать, да и большую часть всего остального экипажа, кстати.