Такой же характер личной вражды носили конфликты Василия III с боярами.
Второй причиной сокращения административной свободы боярства стала тяжелая внешнеполитическая обстановка.
Война требовала больших затрат, а бояре имели значительные финансовые льготы. Фактически Великий князь собирал армию на средства своего собственного удела, поэтому Василий III начал лишать бояр их финансовых привилегий. Завершил начатое его сын Иван IV: в 1550 г. он лишил бояр финансовых льгот. «Тарханных грамот впред не давати никому, – говорилось в Судебнике Ивана IV, – а старые тарханные грамоты поимати у всех».
Кроме того, осложнение международного положения Московской Руси продемонстрировало ущербность местнического принципа организации армии. Этот принцип означал, во-первых, что удельные князья и бояре приходили на военные сборы со своими людьми – «людно». Во-вторых, что командиры отдельных соединений подчинялись друг другу лишь в том случае, если нижестоящий командир был менее знатным, чем вышестоящий. В случае возникновения конфликта любой из них мог вывести из боя своих людей. Поэтому при назначении на военную должность, правительство должно было руководствоваться не профессиональными качествами претендента, а местнической иерархией. Четкая, оперативная система управления армией в этих условиях была просто невозможна. Ради искоренения этого зла правительство в 1549 г. приняло приговор «О местах». Его смысл заключался в попытке устранения местнических споров в полках, особенно – во время походов.
Третьей причиной ухудшения статуса боярства стала потребность государства в эффективном государственном управлении. До начала XVI в. Московская Русь представляла собой конфедерацию княжеств, которая лишь формально управлялась из Москвы с помощью «кормленщиков». Но время шло, единое Московское государство постепенно становилось централизованным (то есть центральные органы власти были дополнены местными). В правление Елены Глинской властные возможности кормленщиков сократились, а контроль над ними со стороны центральных органов возрос. В 1550 г. из рук кормленщиков к государству перешло право сбора пошлин и налогов. В это же время некоторые волости получили право самим выплачивать казне налоги взамен выплаты кормов волостелю. С 1552 г. местное управление стало строиться без кормленщиков, а в 1556 г. кормления были отменены.
Существовала и четвертая причина – рост государственного аппарата. Темпы его роста превышали темпы естественного прироста бояр как социальной группы. Требовались и воеводы в армию, и наместники в уезды и волости, и чиновники в приказы, куда боярам идти было зазорно. В результате эти места стали заполняться дворянами, экономические и политические интересы которых столкнулись с интересами бояр.
К середине XVI в. социально-политическое положение этого слоя значительно изменилось. По указанию царя бояр переселяли из их вотчин на другие земли, но уже на правах помещика. Отныне бояре должны были нести военную или чиновничью повинность в пользу государства. Из некогда правящего сословия они превратились в «служилых людей по отечеству».
По своему положению они делились на чины боярские (бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки), московские (стольники, чашники, постельничие и т.д.) и городовые (провинциальное боярство).
Судьба «служилых по отечеству» принципиально отличалась от жизни европейских феодалов: служба во всех европейских странах была добровольной. Например, в
Польше шляхтичи могли не ходить на войну даже в том случае, если враг напал на их собственную страну. В Москве же термин «служилые люди» стал синонимом «кабальные люди», «государевы холопы».
В 1556 г было принято «Уложение о службе». Отныне все бояре обязаны были служить с 15 лет и до 60 (впрочем, последний срок не соблюдался, и служили обычно до смерти). Уклониться было невозможно, даже если человек был ранен или болен, как невозможно было и служить спустя рукава. Перед поступлением на службу каждый боярский сын должен был представить в Разрядный приказ «поручительную запись». В ней перечислялись имена и чины людей, которые ручаются своим имуществом и семьёй, что данный человек не изменит на государственной службе или поле боя. Число поручителей колебалось от 2 до 118 человек. Таким образом, власть связала всех бояр круговой порукой. Поручительную запись не предоставлял только один человек – царь.
Не менее важным положением этого закона стало превращение бывших боярских вотчин в поместья. Отныне размеры земельных владений и качество определялись по такому же принципу, что для дворян, – в зависимости от успехов в службе. Таким же образом, не по собственному желанию, а по воле государя и в зависимости от размеров поместий бояре должны были выставлять в поле определенное число вооруженных людей. Была проведена опись боярских земель, исключившая отныне возможность для уклонения от службы и комплектования армейских частей.
В 50-е гг. право распоряжаться своими вотчинами потеряли даже удельные князья. Сначала это было сделано в отношении земель, передаваемых в монастырь на «помин души», а затем – в отношении тех, которые князья собирались отдать за дочерьми в качестве приданного. Ограничивалось и право передачи князьями своих вотчин по наследству. Нарушение установленного порядка влекло за собой конфискацию вотчин в пользу государства.
Дворяне (служилые люди). Термин «дворяне» (дворовые люди князя) появляется в источниках с конца XII в. Так обозначались несвободные люди, служившие у князя или боярина. Они находились на их полном материальном обеспечении и являлись низшей прослойкой вотчинной администрации.
Поскольку дворянам выделялись поместья в качестве платы за службу, то они становились помещиками. Со второй половины XVIII в., понятия «дворянин» и «помещик» ассоциировались с европейским понятием «феодал». Но проведение таких параллелей применительно к XV-XVII вв. неверно.
В те века чаще употреблялся термин «служилые люди». Это был зависимый от государства слой, изначально лишенный административной свободы и гражданских прав. Его рост начался во второй половине XV в., что обуславливалось административными потребностями объединенного русского государства.
Дворянство создавалось государством на базе разных групп населения. Неграмотные горожане и крестьяне становились пограничниками. Так, после завоевания Новгорода, Пскова, Вятки тысячи горожан были переселены на южные окраины Московского княжества – в Алексин, Боровск, Муром и в крепости. Священники и грамотные горожане пополняли ряды приказных подьячих.
В октябре 1550 г. был составлен список по расселению в радиусе 50 – 60 км от Москвы 1070 боярских и дворянских семей, собранных из разных уголков страны. Хотя в этот список входили и бояре, в целом это решение стало одной из мер, направленных на уменьшение влияния боярства. В лице зависящего от него дворянства, царь создавал послужную политическую силу.
Размеры поместий в середине XVI в. зависели от служебного места дворянина и составляли, в основном, от 150 до 300 десятин, московские дворяне получали до 1500 десятин. За воинские доблести размеры поместья могли быть увеличены. Но в случае плохого выполнения своих обязанностей поместье могли и отобрать. К поместному содержанию полагалось денежное, но обычно оно выдавалось лишь перед подготовкой к походу, поскольку без него служилому человеку было сложно приобрести оружие.
Законодательное оформление, юридическую стройность и законченность поместная система приобрела в 1556 г., когда были созданы Поместный приказ (ведавший вопросами поместного землевладения) и Разрядный (занимавшийся распределением служилых людей).
Изменение в положении крестьян. Зависимые крестьяне существовали еще во времена Киевской Руси. Но то были частные формы зависимости. С XVI же века установилась общая зависимость крестьян как социального слоя.
Закрепощение крестьян было вызвано целым комплексом обстоятельств.
Прежде всего, оно предопределялось низким уровнем развития производительных сил и плотностью населения.
Уже в начале XV в. в крестьянской среде появился слой «старожильцев», которые утратили возможность перехода с одного участка земли на другой, от одного землевладельца к другому. Отдельные удельные князья и бояре устанавливали у себя ограничение перехода неделей до «Юрьева дня осеннего» (26 ноября) и неделей позже (временем, когда урожай был уже собран и установился санный путь). В масштабах всей страны это ограничение появилось в 1497 г.
И все-таки, основная масса крестьян оставалась свободной. В Судебнике 1497 г. речь шла не о запрещении перемещения крестьян, а только о запрещении перемещения крестьян-должников. Кроме того, ограничение в переходе от одного землевладельца к другому касалось только главы семьи, именно он не имел права покидать землевладельца, не расплатившись с долгами, взрослые же сыновья хозяина были свободны. Даже будучи должником, крестьянин в рамках своего княжества был волен менять поля столько, сколько того требовала агрономическая необходимость.
Юридический статус крестьянина определялся обычным правом. Он не отвечал перед судом своим имуществом за проступки землевладельца, и наоборот – землевладелец не нес ответственности за крестьянина. При рассмотрении в суде уголовного преступления голос крестьянина-свидетеля приравнивался к голосу боярина и дворянина. Крестьяне привлекались к формированию местных органов управления. При переходе с одного земельного участка на другой крестьянин заключал с его владельцем договор об условии проживания – порядную грамоту, или запись. И в этом случае, как и в судопроизводстве, крестьянин являлся юридическим лицом.
Таким образом, возможность перехода ограничивалась не столько Судебником 1497 г., сколько необходимостью уплатить землевладельцу «пожилое» – своеобразную плату за пользование двором и земельным наделом. В лесных районах оно равнялось 50 копейкам, а в степных – 1 рублю. По тем временам это была баснословно большая сумма: 1,5 тонны ржи стоили как раз 50 копеек. Все это оговаривалось частным договором крестьянина с землевладельцем.