3. НЭП ничего не дал деревенским беднякам, доля которых в общей массе сельских жителей начала расти.
Третья группа проблем носила политический характер.
1. НЭП не стыковался с антирыночными программными установками большевиков. Эта политика для них всегда была временной и переходной.
2. Большевики пришли к власти с обещаниями прорыва в светлое будущее. Между тем, после революции прошло уже десять лет, что в масштабах представлений простого человека было очень большим сроком. Жизни тех, кто в то время находился у власти, для вызревания предпосылок социализма естественным путем, могло просто не хватить.
3. НЭП противоречил также мировоззрению рабочих, которые в силу своего места в системе производства с ним никак не были связаны и ничего от него не получали.
Все это вместе взятое толкало большевиков к радикальной перестройке всей экономики.
Индустриализация. Впервые о необходимости ускоренного развития промышленности заговорили в 1926-1927 гг. Тогда в партии шла борьба с Л.Д. Троцким, Л.Б. Каменевым и Г.Е. Зиновьевым, выступавшими за ускоренную индустриализацию за счет усиления налогообложения с крестьян. Победившая сталинская группа вроде бы должна была по всем направлениям выступать против. Однако сама эта группа состояла из марксистов. Поэтому, изгнав из партии своих бывших товарищей, она приступила к выполнению их же программы.
Ускоренная реконструкция народного хозяйства, то есть превращение экономики страны из аграрной в индустриальную, началась осенью 1928 г. Положение И.В. Сталина тогда было непрочным: во взглядах на масштабы и темпы индустриализации, как в Политбюро, так и в ЦК ВКП (б), он имел серьезных противников. Поэтому официальное принятие явно спорного плана развития экономики страны на первую пятилетку состоялось лишь в апреле 1929 г. на XVI конференции ВКП (б), когда его положение упрочилось.
Кроме того, осенью 1929 г. в капиталистическом мире разразился тяжелейший кризис. Казалось, что крах капиталистической системы близок. Это подталкивало И.В. Сталина и его единомышленников к попытке в короткий исторический срок завершить социалистические преобразования.
Представление И.В. Сталина об индустриализации в своей основе были идентичны взглядам его недавних противников – Л.Д. Троцкого, Л.Б. Каменева и Г.Е. Зиновьева. В то же время между ними существовало и принципиальное различие: даже самые левые концепции перехода к социализму строились на основе учета объективных обстоятельств, И.В. Сталин же с ними принципиально не считался. Его победа в этот период была вызвана следующими обстоятельствами.
Во-первых, в ходе вакханалии борьбы с техническими специалистами (явившейся логичным завершением «Шахтинского дела») на место разоблаченных «инженеров-вредителей» назначались «красные директора», 89% из них имели начальное образование. В иных условиях они эти должности никогда бы не получили. Но они их заняли и были благодарны власти, которая поверила в них и так радикально изменила их судьбу.
Во-вторых, поколение старых большевиков уже не обладало властью, а руководители областных партийных организаций выдвинулись в годы гражданской войны. Решение проблем они осуществляли путем крайнего напряжения сил, командные методы были для них близки и понятны.
В-третьих, И.В. Сталин и его единомышленники упростили сложнейшие социально-экономические проблемы, что делало их доступными пониманию неграмотных людей.
В ноябре 1929 г. пленум ЦК ВКП (б) определяет новые экономические рубежи, а в декабре на съезде ударников И.В. Сталин выдвигает лозунг «Пятилетку – в четыре года!». Экономическая вакханалия началась.
Коллективизация. Курс на коллективизацию был взят в 1927 г. XV съездом ВКП (б). В апреле 1929 г. XVI конференция ВКП (б) приняла решение к 1934 г. коллективизировать примерно 20% крестьянских дворов. Этого было достаточно, чтобы напугать крестьян: летом начался массовый забой скота, что стало явным показателем нежелания крестьян идти в колхозы.
Между тем, 1929 г. выдался неурожайным. И.В. Сталину и его окружению это грозило повторением прошлогодних хлебозаготовительных трудностей. И он решился на рывок.
В ноябре 1929 г. своей статьей в «Правде» «Год великого перелома» он дает установку партийным и государственным органам на форсирование коллективизации. И.В. Сталин утверждал, будто середняк пошел в колхоз, чего на самом деле не было. В действительности летом 1929 г. в колхозах оказалось около 3,9% дворов, к ноябрю – 7,6%. Причем в большинстве случаев в колхозы вступали бедняки, которым нечего было терять. Идея колхоза не могла стать привлекательной: обещанные трактора не появились, поэтому колхозники работали на собственных лошадях, а заработок распределялся поровну. Ферм еще не существовало, колхозные коровы по-прежнему находились у своих бывших хозяев, а на молоко претендовали все колхозники.
Еще в ноябре В.М. Молотов утверждал, что вопрос о темпах коллективизации не встает. Однако в конце декабря на конференции марксистов-аграрников И.В. Сталин выступил с идеей «ликвидации кулачества как класса». Раскулачивание превратилось в инструмент, с помощью которого крестьян стали загонять в колхозы. Собственность кулака конфисковывалась, а сам он и его семья депортировались. Фактически это было началом радикального пересмотра всей внутренней политики. Новый курс не обсуждался ни на партийном съезде, ни на конференции. Это означало, что в партии исчезли остатки демократии.
На сталинскую коллективизацию крестьяне ответили массовым забоем скота (чтобы она не досталась государству) и вооруженной борьбой: только за январь-апрель 1930 г. произошло 6117 выступлений, насчитывающих в общей сложности 1,7 млн. участников. Возникла также реальная опасность срыва весеннего сева. Это побудило коммунистов сбавить темпы коллективизации.
Во второй половине февраля ЦК дал директиву о приостановлении давление на крестьян. И крестьяне получили передышку. Если к марту местные власти загнали в колхозы 56% крестьян, то на 1 июня их осталось 23%.
Осенью компания ликвидации свободного крестьянства возобновилась с новой силой. В сентябре 1930 ЦК ВКП (б) призвал местные партийные органы «добиться мощного подъема колхозного движения». В декабре ЦК потребовал нового ускорения. На этот раз власть стала действовать тоньше: путем двукратного увеличения налогов на единоличников.
Аналогичная вакханалия разворачивалась в промышленности. В январе 1930 г. последовало увеличение темпов строительства, летом – новое увеличение. В экономике страны воцарился хаос, темпы развития начали падать. Произошло гигантское распыление средств. Поскольку новые планы не соответствовали финансовым возможностям, строительство 40% начатых в 1929 г. объектов пришлось остановить.
Источником экономических авантюр являлись: увеличение налогов на все слои населения, обязательные займы, общее повышение цен в 4 раза, продажа музейных ценностей, использование труда заключенных. Главным источником индустриализации оставалось сельское хозяйство.
В марте 1931 г. партия провозгласила, что считает своим союзником только колхозника, а не крестьян вообще. Это подтолкнуло новую волну коллективизаторской активности местных партийных органов.
Выплачиваемые государством колхозам деньги едва покрывали 20% себестоимости сельхозпродукции. Цены на зерно колхозного производства государство установило в 10-12 раз ниже рыночных. В ответ крестьяне работали все хуже и хуже. Государству пришлось взять на себя регламентацию труда колхозников, но колхозный строй так и не стал эффективным. Производительность труда в личных подсобных хозяйствах была многократно выше, чем в колхозах.
Форсирование индустриализации и коллективизации продолжалось, хотя выполнение первой пятилетки явно срывалось. Собственную вину за это И.В. Сталин скрыл, заявив, что пятилетка выполнена за четыре года и три месяца.
На самом деле, сталинская политика обернулась заменой эффективных рыночных методов управления административными методами: бюрократический аппарат за годы пятилетки вырос в 16 раз. Экономические итоги коллективизации также оказались плачевными. Даже при условии существенного расширения посевных площадей валовые сборы зерна упали: в 1928 г. было собрано 73,33 млн. тонн, а в 1932 г. – 69,67. В 1928 г. было 70,5 млн. коров, а в 1932 г. – 40,7, свиней соответственно 26 и 11,6, овец и коз – 146 и 52,1. Но главное – достигнутые результаты не соответствовали дореволюционным идеалам большевиков.
Это вполне осознавалось сталинским окружением. Но тогда казалось, что эти недостатки являются естественным результатом первопроходцев и что в ближайшем будущем будет создана система, которая покажет свои преимущества. Ради быстрейшего во-площения этой системы в жизнь сталинисты отбросили последние формальности и не считались уже не только с бутафорскими, ничего не решающими съездами Советов, но и с партией.
Планы второй пятилетки оказались более реальными. Тем не менее, и они содержали значительный элемент волюнтаризма, поэтому партийно-государственное руководство добивалось их выполнения с помощью репрессий. Например, руководители должны были добиваться выполнения заданий вышестоящих органов под страхом привлечения к уголовной ответственности
Разумеется, использовались и другие методы. Положительный результат принесло изменение методов управления промышленностью. Некоторое перевыполнение планов обеспечило социалистическое соревнование. Правда, оно породило и значительные проблемы. Основную массу стахановцев составляли необразованные выходцы из деревни. Их искренний энтузиазм привел, во-первых, к дестабилизации управления (плановая экономика требовала четкой работы всех звеньев производства, а стахановцы этот план ломали). Во-вторых, – к росту эксплуатации всех остальных рабочих и служащих, поскольку были увеличены нормы выработки, достигнутые передовиками. В-третьих, ориентация на количественное перевыполнение плана обернулась падением качества.
В целом экономические итоги второй пятилетки были положительными. Однако они были достигнуты ценой колоссальных социальных издержек.