Поэтому, в переговорах с Англией и Францией в июле-августе 1939 г. советская делегация вела себя грубо и ультимативно. Возможности переговоров в полной мере использованы не были. 15 августа Ф.Д. Рузвельт прислал И.В. Сталину письмо, где настойчиво уговаривал не прерывать переговоры. 22 августа на заключение соглашения с СССР без Англии согласилась Франция. Но это соглашение разрушало революционно-агрессивные планы И.В. Сталина. Если бы он хотел обезопасить СССР, то он мог бы занять позицию вооруженного нейтралитета. Не менее эффективным шагом было бы сохранение независимой Польши в качестве щита от Германии.
Официальная сталинская пропагандистская машина должна была его дезавуировать и назвала договор о разделе сфер влияния в Европе «пактом о ненападении». Но реальная суть пакта от 23 августа состояла именно в разделе. В последнем слове на Нюрнбергском процессе министр иностранных дел фашистского правительства И. Риббентроп сказал: «Когда я приехал в Москву в 1939 г. к маршалу Сталину, он обсуждал со мной не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта в рамках пакта Бриана-Келлога, а дал понять, что, если он не получит половины Польши и Прибалтийские страны еще без Литвы, с портом Либава, то я могу сразу же отправляться назад»1. В западных протоколах Нюрнбергского процесса эта цитата присутствовала, но советском издании, естественно, ее не было.
Нападение на Польшу было утверждено Гитлером еще 11 апреля. И от итогов московской встречи Риббентроп с Молотовым 23 августа менялся только день, а не само нападение. То есть не СССР несет ответственность за развязывание Второй мировой войны. Тем не менее, Гитлеру жизненно необходим был нейтралитет Советского Союза. И заключенный пакт обеспечил ему спокойствие на восточных границах: Гитлер снял с советских границ 136 дивизии (оставил 10), разгромил Польшу.
В соответствии с пактом, Красная Армия 17 сентября перешла границу с Польшей (притом, что между СССР и Польшей действовал договор о ненападении от 1932 г. и что война со стороны СССР не была объявлена). В ходе боев командование Красной Армии и вермахта на уровне генштабов, отдельных армий и дивизий координировали свои действия. Во многом благодаря этому Красной Армии без особых усилий в короткий срок удалось захватить в плен более 180 тыс. польских солдат и офицеров. Чуть позднее Гестапо и НКВД наладили сотрудничество для борьбы с польским подпольем. Раненые офицеры и солдаты Вермахта лечились в советских госпиталях.
28 сентября между фашистской Германией и СССР был подписан договор о дружбе и границах. Если «пакт о ненападении» сталинская идеологическая система преподносила как оборонительный и вынужденный, то в договоре о дружбе речь шла о сотрудничестве. Поэтому он тщательно скрывался.
В соответствии с основной внешнеполитической целью в 1939-1941 гг. между СССР и Германией был заключен также целый ряд экономических соглашений. Советский Союз экспортировал в воюющую Германию промышленное сырье, продукты питания, разрешил транзит через свою территорию стратегического сырья из Японии, Китая, Ирана и Афганистана.
[1 Павлова И.В. Механизм власти и строительство сталинского социализма. Новосибирск, 2001. С. 266]
Крайне отрицательные последствия для обороноспособности СССР имела «Конвенция о порядке урегулирования конфликтов и инцидентов на государственной границе СССР и Германии» от 10 июня 1940 г. В результате к моменту нападения на СССР фашистские войска имели точные сведения о наших военных коммуникациях.
В ноябре 1940 г. Берлин посетила советская делегация во главе с наркомом иностранных дел В.М. Молотовым с целью рассмотрения условий, на которых СССР присоединяется к фашистскому блоку. Немецкая делегация предложила советской следующее разграничение сфер влияния: Германии отводилась главная роль в Европе, Италии – в Средиземноморском регионе, Японии – на Дальнем Востоке и Океании, а Советский Союз получал свободу действий в отношении Ирака, Ирана, Афганистана и Индии. И.В. Сталина такое разграничение влияния не устроило. Помимо Ирана, он планировал поставить под свой контроль Румынию, Болгарию, черноморские проливы. Поэтому расширение фашистского блока за счет СССР не состоялось.
Заключение с Германией пакта о ненападении и развивающих его соглашений стало крупнейшей внешнеполитической ошибкой за всю историю СССР. Она явилась логичным результатом сталинских методов работы. Внешняя политика И.В. Сталина отличалась келейностью и непрофессионализмом.
Профессиональные дипломаты от участия в разработке внешней политики были устранены. Она готовилась в величайшем секрете даже от некоторых членов Политбюро.
Пакт о ненападении крайне отрицательно сказался на соотношении сил между СССР и Германией к лету 1941 г. Осенью 1939 г. Германия не имела возможности воевать с СССР, поскольку импортировала 100% нефти, 90% олова, 80% каучука, 50% свинца. К 1941 г. все ресурсы Европы находились в ее распоряжении. Часть стратегических ресурсов Германия в 1939-1941 гг. получила от СССР. Оккупация половины Европы позволила Германии вдвое увеличить свои экономические возможности.
В 1940 – первой половине 1941 г. внешняя политика была направлена на предотвращение войны. В апреле-мае 1941 г. И.В. Сталин практически ежедневно принимал у себя в Кремле военное руководство. На всех партийно-государственных совещаниях доминировали вопросы обороны. В апреле-мае из внутренних округов на границу были переброшены десятки дивизий. Однако несмотря на все старания, радикально повлиять на ситуацию в положительном для страны направлении он уже не мог.
Государственное управление в тот период приобрело чрезвычайность, то есть:
– система управления сконцентрировалась в руках неконституционных органов: Ставки верховного главнокомандования, Государственного комитет обороны, Совета по эвакуации и др.,
– управление было в максимальной степени централизовано.
Верховный совет СССР и Верховные советы союзных республик были отстранены от решения конкретных проблем. Даже Верховный совет СССР за годы войны собирался только три раза: 18 июня 1942 г., 28 января – 14 февраля 1944 г., 24-27 апреля 1945 г. Были «рассмотрены» бюджет СССР, ратифицирован договор между СССР и Великобританией и расширены права союзных республик.
И.В. Сталин занял все вновь возникшие должности. До начала войны он был Секретарем ЦК, членом Политбюро, Оргбюро ЦК ВКП (б), а с мая 1941 г. и Председателем СНК СССР. В конце июня 1941 г., не имея военного образования и опыта практического руководства крупными воинскими соединениями, И.В. Сталин назначил себя Председателем Государственного комитета обороны, в июле возглавил Ставку верховного командования и Наркомат обороны, в августе стал Верховным главнокомандующим. Заняв все эти должности, И.В. Сталин, во-первых, отстранил от управления соответствующими сферами действительно компетентных людей. Во-вторых, он взвалил на свои плечи гигантский объем работы. Только он владел полной информацией по стране и фронтам в целом. Но один человек физически не мог эффективно выполнять такой объем работы. Это порождало трагические последствия: порой даже высшие хозяйственные и военные руководители не могли самостоятельно принять решение. Он парализовал работу многих ведомств. В-третьих, в состав вновь созданных органов вошли одни и те же люди: К.Е Ворошилов, В.М. Молотов, Л.М. Кагано-вич, А.И. Микоян, Л.П. Берия, А.А. Жданов, Г.М. Маленков и некоторые другие. Но ни один из этих органов как коллегиальный никогда не работал, любые обсуждения, как правило, заканчивались принятием предложения И.В. Сталина.
Перед Великой Отечественной войной И.В. Сталин не имел возможности проверить правильность проводимой им внешней и внутренней политики, поскольку не существовало критерия ее оценки. Чрезмерная цена, заплаченная советским народом за коллективизацию и индустриализацию, с точки зрения марксизма критерием не являлась. В этих условиях его самоуверенность была вполне логичной. Война же показала его некомпетентность как руководителя.
Только И.В. Сталин обладал всем объемом информации. Сообщение от разведывательных управлений Красной Армии и НКВД поступали к нему, минуя Генеральный штаб Красной Армии. Анализируя эти данные, И.В. Сталин еще в 1940 г. пришел к выводу, что Германия нанесет основной удар по Украине; хотя начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников полагал, что основным направлением продвижения противника станет смоленско-московское направление. Фашисты действительно к началу войны сосредоточили на смоленско-московском направлении 6-8 – кратное превосходство в технике и войсках, нейтрализовать которое было в принципе невозможно.
В течение первого месяца войны фашистами было полностью разгромлено 28 дивизий, 76 потеряли свыше 50% состава. На основном, московском направлении фашисты практически не встречали хорошо организованного сопротивления. Лишь в конце ноября уже у стен Москвы армия прекратила отступление. Это говорит о том, что выдвиженцы 1937-1938 гг., пришедшие на смену репрессированным кадрам, оказались неподготовленным не только к внезапному нападению противника, но и к войне вообще. Последствия уничтожения И.В. Сталиным генеральского и офицерского корпуса удалось преодолеть лишь к концу 1942 г., когда новые генералы и офицеры приобрели военный опыт.
Разгром Красной Армии в течение первых нескольких месяцев войны перечеркнул лихорадочную деятельность И.В. Сталина и его соратников по созданию материально-технической базы армии. Основная часть построенных в 30-е гг. промышленных объектов находилась в европейской части СССР. Практически все это оказалось утраченным, поскольку из-за слишком высоких темпов отступления основную часть заводов и фабрик пришлось взорвать. К концу 1941 г. экономический потенциал страны уменьшился наполовину.
Между тем, до середины 1942 г. И.В. Сталин продолжал навязывать окружению свои оперативно-тактические варианты.