ого готического замка в честь «нашего старинного рыцарства», и сразу за этими выдающимися стариками шли герои будущего: курсанты Военной школы с украшенной по-военному колесницей. Но к кортежу не были допущены ни один ученик и ни одна школа. Парад завершался колесницей прессы: «статуя Гуттенберга горделиво возвышалась среди украшений».
Такие символы, как народ, прогресс, станок, наука, строительство, не фигурировали, как и общественные работы. Потому что именно таким был символический язык публики, которой предназначался этот спектакль: Камоэнс, галеоны, трофеи, колонии, чернокожие, солдаты, герои, прелести сельской жизни. И партия говорила как раз на том языке, который был наиболее понятен.
Другим основным элементом пропаганды служил антиклерикализм. В отличие от патриотизма он не привлекал сторонников, а сокращал их число; наносил ущерб восприятию движения в провинции, а также среди женщин, живших и в провинции, и в городах. Однако это тоже должно было быть именно так. С одной стороны, существовало якобинское наследие 1820 г., а с другой — последствия философской деятельности менторов движения. Главный выразитель позитивизма в Португалии — Теофилу Брага был председателем первого республиканского правительства. А антиклерикализм — это воинствующий позитивизм; апостолы «позитивного государства» видели в представителях «метафизического государства», то есть в духовенстве, опасных противников. Именно это теоретическое противоречие, больше чем практическая необходимость, привело к серьезному конфликту республики с католическими церковнослужителями уже в 1910 г.
В 1890 г. потрясение, вызванное ультиматумом, ознаменовало новый этап в популяризации идеала республики. Оптимистический патриотизм потерпел крупное поражение. Ответственность за это возложили на правительство и прежде всего на короля. Вынужденная уступка силе Англии рассматривалась как акт национального предательства, порожденный коррупцией: не кто иной, как король и его камарилья сговорились с англичанами. Горячая сила патриотизма превратилась тогда в мощный ветер, который наполнил парус Республиканской партии. Уже на следующий после ультиматума год, 31 января, в Порту вспыхнуло восстание, подавление которого было кровопролитным и принесло делу республики ее первых мучеников.
До 1910 г. постоянно уменьшался первоначальный дисбаланс между политическими силами монархии и республики, первые — образованные административной иерархией, духовенством, собственниками, офицерами, людьми из провинции и высшими слоями городской буржуазии, а вторые — интеллектуальной энергичной и боевитой «элитой», большинством журналистов, студентов, сержантов, частью представителей городского среднего класса, рабочих. Разложение режима ротации усилилось; политические игры вызывали доверие; многим людям стал очевидным тот факт, что переход правительства из рук прогрессистов в руки «возрожденцев» или наоборот не решал ни одной проблемы. Почти до своего конца монархия соблюдала правила либерализма и сохраняла свободу прессы. Республиканские газеты усилили свои нападки и сыграли решающую роль в свержении старого режима.
В 1907 г. король попытался воспрепятствовать такому развитию событий, вступив на путь диктатуры. Тогда правительство возглавил Жуан Франку Каштелу Бранку, политик с прогрессивными идеями, находившими отклик у самого короля Карлуша I. Республиканцы и диссиденты из Прогрессивной партии, во главе с Жозе ди Алпоином, объединились для свержения режима, но это движение потерпело крах, а его главные руководители были арестованы (28 января 1908 г.), и их собирались выслать из страны. В этот момент некий случай, который, похоже, не смогла предвидеть ни одна организованная партия, полностью изменил ход событий: группа активистов-карбонариев устроила засаду и застрелила короля и принца Луиша Филипи, наследника престола (2 февраля). Ответственные за убийство монарха так никогда и не были установлены, но почти наверняка карбонарии (которые только после убийства короля стали играть важную политическую роль) действовали на свой страх и риск, без одобрения руководства Республиканской партии, которое выступало против насильственных действий.
Смерть Карлуша I имела решающие политические последствия. Король, его престиж в армии и его популярность оставались единственной опорой монархии, а это покушение парализовало политические крути, испытавшие удивление и страх. Жуан Франку, считавшийся главным виновным в убийстве монарха, был уволен. Принятой линией стало «умиротворение», то есть разрядка, основанная на сотрудничестве и примирении монархических партий. Но вскоре волнения возобновились. Мануэл II в течение двух лет своего царствования был вынужден семь раз менять правительство.
86. Период с 5 октября по 28 мая
Революция, покончившая с монархией, началась в ночь с 3 на 4 октября 1910 г. К ней были причастны подразделения армии и военно-морского флота, а также многочисленные гражданские лица, рекрутированные Португальским обществом карбонариев, с поддержкой которого неохотно и с трудом только что согласился директорат Республиканской партии. Однако это вмешательство оказалось решающим для успеха движения. Большинство собиравшихся участвовать военных не явилось. На рассвете 4 октября все уже казалось потерянным, и войска, которые успели выйти из казарм, считали себя окруженными на возвышенности Ротонды[166]. Адмирал Кандиду душ Рейш, единственный из причастных к выступлению офицеров столь высокого звания, к тому же взявший на себя главную ответственность за выступление, покончил жизнь самоубийством. Офицеры из числа собравшихся у Ротонды после совещания, на котором они пришли к выводу об отсутствии какого-либо выхода из ситуации, приказали расходиться, а сами стали искать возможность скрыться. Остался лишь морской комиссар Машаду Сантуш с горсткой сержантов и несколькими десятками солдат, а также множеством гражданских. В действительности Машаду Сантуш входил в руководство Общества карбонариев, а люди, оставшиеся с ним на Ротонде, являлись участниками этой организации. Он знал, что вопреки мнению военных он не одинок: город находился в руках гражданских лиц, которые препятствовали войскам покинуть казармы. Когда некоторые корабли эскадры начали маневрировать, готовя высадку республиканских моряков на площадь Террейру-ду-Пасуг правительственные войска почувствовали свое поражение. Покинувший Лиссабон король отправился в Мафру, где получил известие о провозглашении республики и отбыл на судне в изгнание. Нигде установление нового режима не столкнулось с трудностями; как говорили в то время, республика была провозглашена по телеграфу.
Победу движению, очевидно, обеспечили силы карбонариев, которые принадлежали к слоям, очень отличным от тех, кто был представлен членами руководства Республиканской партии. Однако именно это руководство сформировало Временное правительство, и с начала Первой республики в ней было заложено внутреннее противоречие между консервативным и организованным республиканизмом, с одной стороны, и революционным популизмом, внедрившимся в население Лиссабона, но без подлинного политического руководства — с другой. Этот конфликт во многом объясняет волнения и политическую бесплодность первой фазы истории республиканского режима в Португалии.
К власти пришло Временное правительство во главе с Теофилу Брагой; это правительство обеспечило правление на период разработки новой конституции, а среди прочих реформ ввело декретом закон о семье, закон о разводе, закон об отделении церкви от государства, а также создало университеты Лиссабона и Порту.
Учредительная ассамблея впервые собралась 19 июля 1911 г., а 21 августа приняла конституцию. Первая республиканская Конституция, вместе с введенными новым режимом изменениями и новыми временами, представляла собой возврат к духу Конституции 1822 г. Этот возврат стал результатом традиционного антихартизма республиканского движения. Основным органом всей политики был Конгресс Республики, состоявший из сената и палаты депутатов. Сенаторы и депутаты избирались всеобщим прямым голосованием, а период действия их мандатов составлял шесть лет для первых и три года для вторых. В компетенцию Конгресса входило избрание и смещение президента республики. Что касается местной администрации, то был освящен принцип децентрализации — еще одно понятие, приятное республиканской идейной направленности. «Исполнительная власть не будет вмешиваться в деятельность местных административных органов». Поскольку сбор налогов оставался централизованным, то независимость автаркии все время была ненадежной. Хотя ни одна статья закона этого не предусматривала, возникла конституционная практика ставить пребывание правительства у власти в зависимость от парламентского доверия, ибо это доверие находилось в основе президентского мандата. Такая ситуация облегчила действия других сил, способствовавших политической нестабильности. За шестнадцать лет республиканского режима сменили друг друга восемь президентов и пятьдесят правительств.
С политической точки зрения первые годы нового режима отмечены борьбой между течениями, внутри Республиканской партии сразу после того, как она завоевала власть. До установления нового режима республиканское движение имело достаточно привлекательную цель для обеспечения своего единства — свержение монархии. А как только монархия пала, стали ощущаться последствия отсутствия конкретной программы. Представители одного течения требовали радикальных реформ, навязанных столь же радикальными методами; они опиралось на активный сектор народного мнения, были агрессивно антиклерикальными и намеревались действовать быстро. Представители другого течения были настроены более мягко, они защищали линию уступок и примирения со многими возникшими интересами и опирались на поддержку высших слоев республиканской буржуазии. Первая из этих тенденций привела к формированию Демократической партии, вторая — Эволюционистской (Антониу Жозе ди Алмейда) и Юнионистской партии (Бриту Камашу). Помимо противостояния идей и классов проявлялся и конфликт между людьми. Лидер Демократической партии Афонсу Кошта обладал большим талантом и способностью действовать, что ставило его гораздо выше остального политического руководства нового режима. Это превосходство спровоцировало политическую ненависть к нем