СОВРЕМЕННАЯ КРАСОТА КАК «ИСПЫТАНИЕ»
Столь стремительное развитие способов совершенствования красоты, их разнообразие и повсеместное распространение нельзя объяснить только практиками потребления или царившими в воображении людей представлениями о равенстве. Экспансия красоты сопровождается глубокой трансформацией, перестройкой личности, которая отныне готова вложить значительные инвестиции в создание своего внешнего облика и наделение его смыслом. Причем в наше время впервые внешний облик зависит исключительно от самой личности: от умения хорошо выглядеть. «Высшее общество»1578 больше не задает правила хорошего тона в одежде. Принадлежность к той или иной профессии, местности или коллективу больше не диктует людям, как дóлжно выглядеть. Сегодня ношение условных знаков принадлежности к чему бы то ни было не является обязательным1579. Современные представления об одежде чрезвычайно далеки от правил, излагавшихся в старинных трактатах, где каждому городу, сословию и каждой профессии соответствовал определенный костюм1580. Сегодня индивид и только индивид несет ответственность за то, каков он есть и какой у него «образ». Личность «определяется своим внешним видом»1581, как утверждает социолог Ален Эренберг, причем исключительно внешним видом: то, что человек демонстрирует на «телесном» уровне, становится столь же важно, как то, что он говорит. Отсюда чрезмерно усердие в стремлении «показать» себя, видимую часть своего «я», свою работу над красотой, чтобы продемонстрировать целостность себя как личности.
Начинается эпоха, когда ощущение того, что внешность может быть подчинена воле, накладывается на стремление преобразовать внешность в самую выдающуюся особенность своей личности. Так появляется новый конфликт, разделяющий красоту на два традиционных типа: ту, что в высшей степени индивидуальна, и ту, что в высшей степени коллективна.
Основа идентичности
Рассмотрим подробнее утвердившуюся в современном обществе и описанную в многочисленных исследованиях «личность гипермодерна», «гипертрофированную индивидуальность»1582, ту, для которой «больше нет смысла искать свое место в общем ансамбле»1583, ту, которую наше общество превратило в «связующий центр»1584, подчеркнув ее главенствующее положение по отношению к какой бы то ни было социальной референции.
Такой тип личности сложился под влиянием исторических и социальных факторов: развитие сферы услуг, рост потребления, принадлежность индивида к все более разнообразным «кругам» общественной жизни1585 повысили его автономность, сформировали способность к быстрому «перемещению», что особенно актуально в наш век ускоренной мобильности и развития рынков. Интенсивная персонализация облика, будучи самым быстрым способом повышения общественного статуса, стала массовым феноменом.
Вера в такую личность укреплялась по мере того, как рушилась вера в «потусторонние миры», «великие сообщения»: утратил «правдоподобие»1586 «великий рассказ», как писал Жан-Франсуа Лиотар, коллективная эмансипация стала иллюзией, на смену утопиям пришел реализм, «обрекший нас на жизнь в том мире, в котором мы живем»1587, по выражению историка Франсуа Фюре. Разочарование в трансцендентных мирах, политике, морали, религии существенно укрепило веру в тело, сделав его истиной в высшей инстанции: тело изучают, разгадывают его тайны, беспрестанно повышают уровни чувственного восприятия. Прошлый опыт познания трансцендентности был перенесен в интимный мир тела.
Начиная с 1960‐х годов рекомендации по совершенствованию красоты приняли в высшей степени индивидуальный характер: тело воспринимается как главный инструмент самовыражения личности. Журналы и пособия шестидесятых обещают «помочь вам в поисках вашей индивидуальности»1588, «создать образ, воспевающий вашу личность»1589, предлагают варианты причесок, губных помад и тональных кремов, «подчеркивающие ваши особенности»1590. Продукция производится с учетом индивидуальных черт каждого: макияж от Жан-Пьера Флеримона «раскрывает истинную сущность вашего лица»1591, бюстгальтеры Berlé «утверждают вашу индивидуальность»1592. Изменилось определение красоты, теперь «красота – это то впечатление, которое производят на вас индивидуальность человека, его жесты и манера держаться»1593. Результатом доведенной до предела индивидуализации стал не только распад системы критериев красоты, но и то, что телу приписывается новое свойство: отныне считается, что «человек постигает собственную ценность по своей внешности»1594.
Вера в тело и его внутреннее пространство
Многообразие выбора постепенно становится нормой. Так, в 1990‐х годах в серии «Практические советы от издательства „Ашетт“»1595 (Petits Pratiques Hachette) выходили книги со следующими названиями: «Как найти свой стиль», «Как подобрать макияж», «Как подобрать прическу», «Какие цвета вам подходят». Это подразумевало, что каждая деталь облика – результат ответственного выбора личности. Проявлять и подчеркивать свои отличительные черты вменяется в обязанность человеку. Стремление к индивидуализации проявляется даже в эстетической хирургии: всевозможные корректирующие операции становятся массовым явлением, но «каждый случай требует особого подхода»1596. Хирург должен принять решение, выбрать, справиться с повторяющимися проблемами: во-первых, добиться того, чтобы черты лица не расплывались под натиском экспрессивной мимики, во-вторых, прочертить скальпелем неповторимое «я». Французский пластический хирург Морис Мимун указал на эти трудности, назвав себя «хирургом неосязаемого»1597, работающим ощупью, как слепой, в пространстве между своей интуицией и ожиданиями пациента: «Привести в норму – невозможно, потому что попытки отыскать идеальные пропорции лица, как и меру красоты, – к счастью, бесперспективны»1598. Многолетняя работа по индивидуализации облика доведена до конца: хирург наделен полномочиями творца, он должен изобрести «совершенные», а это значит неповторимые и оригинальные для каждого пациента черты.
Хирург делает даже больше. Он полагает, что служит субъекту, прислушивается к его словам, следует за его желаниями, «за тем существующим в фантазии каждого человека образом, который соответствует его идеальному представлению о себе»1599. В таком случае красота, вероятно, существует в тех чертах, которыми каждый хотел бы обладать сам: в том эстетическом воздействии, которое производит на окружающих внешность человека, если она согласуется с его представлениями о самом себе. В журналах последней трети XX века предлагается самое простое решение этой проблемы: «Тело, о котором вы мечтаете, – это исключительно ваше собственное тело»1600. Облик, созданный в воображении, тем более «совершенен», что соответствует ожиданиям своего автора, будучи порожден внутренней целостностью, гармонией между «я» идеальным и «я» реальным. Эта идея основана на принципе взаимосвязи: согласно ему «красота» уподобляется «телу, которое разговаривает, выражает себя на своем языке, на языке своего особенного желания»1601. Эстетические практики направлены на поиск именно этой внутренней истины: создать тело, материализовав самую глубинную часть себя, совершенствовать его, чтобы работать над собой.
Постепенно эта идея, растиражированная в журналах, различных руководствах по «повышению качества жизни»1602 и трактатах о красоте1603, развивается в пользующуюся доверием теорию, согласно которой в жизни человека его собственное тело играет новую роль – роль «партнера»1604, которого необходимо приручить и с которым необходимо ужиться, чтобы легче было достигнуть гармонии между внутренним и внешним, чтобы тело стало осязаемым представителем внутреннего, ускользающего, скрытого «я». В результате тело рассматривается как один из компонентов в структуре личности, как видимое выражение скрытых сторон, неконтролируемых миров, которые необходимо выпустить наружу для улучшения жизни и существования. Иными словами, тело способно «говорить»1605. Это предположение породило те трудно доказуемые, а иногда и ложные соответствия между телом и душой, существование которых сегодня зачастую принимается за самоочевидный факт: например, убеждение в том, что состояние кожи свидетельствует «о состоянии души»1606, «боли или ограничение подвижности в суставах» связаны с «тайнами»1607, которые мы храним, «лишний вес» – это «наш стресс»1608, а постоянное напряжение непременно «запишется в наших тканях и отравит нам жизнь»1609. Предполагается, что решить эти трудности можно только одним способом: изучать и осознавать свои внутренние проблемы – чтобы избавиться от них, стать свободным и достичь процветания. Необходимо научиться расшифровывать «сообщения, которые посылает нам тело»; стать красивым можно, если умеешь найти и преодолеть то, «что пошло не так»1610. Те, кому удастся достичь столь желаемого «примирения» между душой и телом, выглядят непринужденными и «непосредственными», систематически борются с любыми проявлениями напряжения и – главное – отказываются от устаревшей гимнастики начала XX века, придуманной для того, чтобы расширить грудную клетку и укрепить поясницу1611.
Идея о существовании связи между внутренним и внешним, упрощенная до карикатурности, но доступная для понимания и распространения, создает реальную, осязаемую территорию в личном пространстве, которое непрерывно углубляется за счет психологизации общества. Благодаря этой теории, служащей обоснованием эстетики процветания и раскрепощения и сделавшей умиротворение принципом совершенства, внутренний мир обретает осязаемую объемность. Таким образом, результатом длительной индивидуализации облика стало преобразование модели красоты Нового времени1612, которая ограничивалась внешними проявлениями и воспринималась как данность, – во внутреннюю и индивидуализированную модель сегодняшнего дня.
Эстетика хорошего самочувствия
Одно из следствий повышенной требовательности к уникальности внешнего облика – стремление преодолеть практиковавшийся ранее волюнтаризм: не навязывать телу свою волю, но ухаживать за ним; не принуждать, но поддерживать. Очевидно, что умиротворенное, расслабленное тело все меньше способно выносить грубое обращение. Современные журналы изменяют призывы к настойчивости и упорству на противоположные по содержанию, предлагая читателю новые крылатые фразы и слоганы: «любите свое тело»1613, «снимайте напряжение»1614, «прислушивайтесь к своим ощущениям»1615. То же самое утверждают создатели рекламы, внедряя в свои объявления новый, полностью зависимый от субъективного сознания образ тела: «Быть красивым или красивой не значит быть похожим на что-то или на кого-то, но научиться хорошо чувствовать себя в собственном теле, подобрать ту продукцию, которая подходит и соответствует вашей индивидуальности»1616. Более того: «хорошее самочувствие»1617 становится главной движущей силой на рынке красоты. В научных сочинениях о красоте несколько иначе выражена та же мысль: под «наилучшей физической формой» понимается способность «хорошо себя чувствовать и быть в гармонии со своим телом»1618.
Отныне хорошее самочувствие – и это важное следствие – является необходимым условием совершенствования внешнего вида: «Балуйте свое тело»1619, – советует компания Lancôme в 1975 году; «Ощутите внутреннее спокойствие и блаженство»1620, – рекомендует слоган марки Sothys в 1980 году; «Распрощайтесь с сухой кожей и наслаждайтесь нежными прикосновениями»1621, – призывает компания Garnier в 2003 году. Фразы из рекламы косметических средств – «крем, нежный, как пух»1622, «ласковые губки»1623, «защитный кокон для кожи»1624 – воспринимаются как обещание удовольствия от использования продукта. Удовольствие становится неотъемлемой частью косметических процедур, которые носят теперь соответствующие названия: «наслаждение с пользой для здоровья», «уход „блаженство“», «диета „приятная“», «фитоупоение», «худейте с удовольствием». Не менее важен концепт защиты: например, макияж должен не только улучшать внешний облик, но и усиливать естественные защитные барьеры кожи, оберегать ее и ограждать от всевозможных агрессивных воздействий, препятствовать «всему, что может испортить кожу»1625. Кремы превращаются в «футляры»1626, «щиты для кожи»1627, «броню»1628, «амортизирующие экраны»1629, «составы, борющиеся со стрессом и загрязнением»1630: от них требуется не только придать лицу выходной вид и подчеркнуть красоту внутреннего «я», но и защитить его от негативных влияний. Впервые внешний образ соединен с внутренним воздействием, декоративная косметика с ухаживающими средствами, забота о красоте тем более важна, что «полезна для вас»1631.
К тому же идеал красоты теперь не спускают сверху в форме не подлежащего обсуждению авторитетного мнения. Теперь настаивают на личном выборе того, как выглядеть, и совершенствовании себя. Следовательно, соответствие идеалу требует уже не ученического прилежания, а блаженной улыбки офисного работника на отдыхе1632. Единого обязательного для всех порядка больше не существует, каждый вырабатывает собственные правила в соответствии со своими вкусовыми предпочтениями. Отныне образцам для подражания – «звездам» и манекенщицам, превратившимся в «топ-моделей», – позволено говорить о себе. В наше время знаменитости не дают советы, как это было в 1930‐х годах. Они ничего не рекомендуют, но рассказывают о себе и своих предпочтениях, о том, что доставляет им удовольствие. Актриса и модель Эстель Лефебюр, отвечая на вопросы журнала «Ваша красота» в 2003 году, упоминает используемые ей косметические средства, чтобы похвалить гримершу, которой удалось разглядеть редкостные, уникальные особенности ее внешности: «Хоть я и знаю себя досконально, именно моей визажистке удалось понять, что подходит мне лучше всего»1633. Актриса Матильда Сенье «рассказывает о содержимом своей сумочки»1634 для журнала «Ваша красота» не столько с целью навязать читателям находящиеся там косметические средства, сколько для того, чтобы просто перечислить их.
Внешнему облику современных моделей не свойственно постоянство. «Звезды меняют облик как перчатки»1635, – констатирует журнал «Женские вопросы» (Questions de femmes) в 2003 году. Памела Андерсон в каждом новом фильме появляется с новой грудью, Элизабет Херли – с новыми губами1636. Актрисы постоянно пересматривают и исправляют свой облик, иногда меняются кардинально, вплоть до того, что осваивают иную манеру выражать эмоции. Впрочем, так же поступают и те, кто на этих актрис смотрит; зрители, как и актеры, утверждают, что испытывают потребность в изменениях, при этом их новый «look»1637, радикально отличающийся от прежнего, накладывается на постоянную, неизменную основу: «Я могу оставаться собой, будучи при этом совершенно разной»1638. Сегодняшнее повальное увлечение личным и индивидуальным, стремление к изменчивости и отсутствие привязанностей есть очевидный признак власти над самим собой, которую хотел бы обрести каждый1639.
Чарующая сила телевидения и музыки
Современное телевидение предоставляет нам важные образцы для подражания. Пожалуй, самый яркий поставщик таких образцов – реалити-шоу, в которых снимаются обычные люди в повседневной, бытовой обстановке. Например, такое шоу, как «Лофт-стори» (Loft Story1640), учит зрителя многим вещам: как говорить, что делать, как вести себя и как выглядеть в самых различных ситуациях. Представленные в реалити-шоу модели личностей воспринимаются как типы. Зрители копируют их манеры, приобретая определенные «поведенческие навыки»1641, привычки, изучают и примеряют на себя психологические типы личности, демонстрируемые на экране. Участники реалити-шоу – такие же люди, как телезрители. Это позволяет зрителю отыскать на экране, среди себе подобных, те жизненные ориентиры, которые социальные институции уже не должны ему навязывать: «Я смотрю, что делает тот или иной человек в определенной ситуации, и размышляю, как поступил бы я на его месте»1642. Впрочем, для зрителя реалити-шоу такой выбор является скорее неизбежным, чем хорошо продуманным.
В эстетике действует тот же принцип: образцы внешнего вида множатся до бесконечности, достигая самых крайних пределов, как в передаче «Это мой выбор» (C’est mon choix), где «гордящиеся своей полнотой гедонисты» противопоставляются «накачанным фанатам фитнеса»1643. Индивидуализация становится непременным условием эстетичности облика, в этом отношении общество достигло консенсуса. Люди, попавшие на телевизионные экраны, испытывают не что иное, как «острое и интенсивное ощущение собственного существования»1644, поскольку их оригинальность впервые получает общественное признание.
Вместе с тем реалити-шоу, как и все современные СМИ, напоминают о существовании стандартных образцов красоты, о нормах, которые сохранились, несмотря на сегодняшнее многообразие выбора. В наше время общепринятый стандарт красоты сводится к гармоничному силуэту, легким движениям и пропорциональному весу тела. Наличие этого стандарта подтверждается тем, что именно так выглядели победительницы шоу «Лофт-стори», первой из которых в 2001 году стала Лоана, щеголявшая светлыми волосами и демонстрировавшая публике стройное тело с красивыми очертаниями. О существовании стандартов свидетельствует также сопровождавшая победу участниц реалити-шоу рекламная кампания, в рамках которой каждому победителю создавали виртуального клона. В частности, был создан персонаж «Лоана Крофт» – нарисованная в компьютерной графике певица, прообразом которой послужила Лоана из «Лофт-стори». Труднодостижимые в реальности параметры фигуры виртуальной певицы демонстративно выставлены напоказ: рост 1 м 68 см, вес 48 кг, объемы тела 90 см – 58 см – 88 см, подчеркнутая стройность достигнута за счет уменьшения веса по отношению к росту, линии сформированы увеличением разницы между окружностью бедер-талии-груди1645. Лоана Крофт – квинтэссенция сегодняшней модели красоты: стройные ноги, заметно выделяющийся таз, удлиненная фигура, струящийся силуэт, созданный из набора цифр и фактов. Сегодняшний идеал красоты существенно отличается от идеала «Безумных» лет – в особенности по таким параметрам, как размер талии и вес:
Идеальный силуэт для женщины ростом 1,68 м, 1933, 2001 годы1646
О современных представлениях о худобе, жестких требованиях к параметрам тела и невероятной способности этих идей быстро распространяться среди населения написано немало1647. Однако не так важны строгие параметры худобы, как ее место в сознании людей и ее значение: сегодня ровные, прямые линии тела воспринимаются как гарантия хорошего функционального состояния организма, залог элегантности и подвижности. Сходные характеристики запечатлены в языке, в устойчивых словосочетаниях: «стройный, подтянутый, энергичный»1648, или «кошачья походка, изящный силуэт»1649, или «вытянутые, острые линии тела, от которых так и веет бодростью»1650. Еще один пример из женского журнала Biba. В 2004 году вышел номер с шаблонным заголовком: «Специальный выпуск о стройности: меньше килограммов, больше сил»1651. С ним перекликается название книги «Тысяча ответов на вопросы о женщине и ее теле», где тема красоты начинается с проблемы целлюлита и противопоставления «молодящей худобы» «стесняющей полноте»1652. Активная красота свергла отжившую свой век красоту декоративную: причем активность проявляется не столько в рисунке линий тела, сколько в силе и динамике отточенной фигуры, указывающей прежде всего на трансформацию женственности: отныне в женщинах ценится профессиональная мотивация1653, работоспособность, подчеркнутые внешние проявления независимости и легкости. Таким образом, современная «красота стройного тела» – завершающий этап слияния телесной эстетики с повседневной деятельностью: начальным этапом послужила классическая красота, сформировавшая представление о гармонии между внутренним и внешним1654, за этим последовал уточняющий этап – романтическая красота, изменившая способ демонстрации тела, сделав плоть более заметной под одеждой1655; следующим, конкретизирующим этапом стали «Безумные» годы1656, когда утвердился стиль «женщины-подростка» с отсылками к открытому небу, свежему воздуху, отдыху и с окончательным отказом от искусственно подчеркнутых изгибов тела; наконец, сегодняшнее бурное развитие музыки, танца, ритмизованное восприятие визуальных образов завершило процесс слияния телесной эстетики с повседневной деятельностью, изменив референции красоты, сделав ее более подвижной.
Все это говорит о том, что господствующую сегодня норму худобы трудно понять вне многих референций: это универсум движения, ритмов, звуков современной культуры, двойного регистра критериев красоты, для которого одинаково важны эротичность и функциональность облика: эстетичное тело должно быть чувственным и активным одновременно. Такой тип красоты широко распространен и даже стал массовым, несмотря на то что о нем мало пишут и говорят; он часто встречается на телеэкранах, в музыкальных клипах, в бытовых сценах реалити-шоу; он сформировался под влиянием молодой культуры, сделавшей «обитаемый мир» музыкальным1657. Важность его огромна: посмотрите на скользящие па Брижит Бардо в фильме «И Бог создал женщину», ее безудержный экстаз в танце мамбо под барабанный аккомпанемент Карлоса Вальдеса1658,1659; на сногсшибательные волнообразные линии Мэрилин Монро, ее тело, обернутое в искрящееся золотое платье в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок»1660; или же на самый настоящий взрыв молодости в популярной рекламе 1980‐х годов, где стройная блондинка преодолевала поверхность длинного стола за несколько синкопированных шагов, демонстрируя ловкость своего тела и (на более приземленном уровне) преимущества нового дезодоранта. Все эти сольные, независимые танцы созданы словно бы для того, чтобы воплощать самые неожиданные проявления мобильности, и – особенно – для того, чтобы вписать в само тело признаки энергичности. Танец раскрывает поливалентность сегодняшней постройневшей красоты: большее принятие эротизма, повышение эстетической ценности контроля над телом, важность динамики.
Искусство формировать пространство вокруг себя становится неотъемлемой частью красоты – наряду со способностью оживлять обстановку одним своим появлением: так, считалось, что Мэрилин Монро обладает даром «скорее расширять пространство, чем занимать его»1661. Еще один пример – ежегодные статьи о модных показах, на которых уверенно и бодро дефилируют манекенщицы, покачивая бедрами в такт ритмичной музыке: в 2002 году в газете «Мир» писали, что коллекция модного дома Valentino «вдохновлена танцем»1662; в 2003‐м по тому же поводу сообщалось, что «в одежде от Valentino есть свой ритм, он создается шелестом атласных юбок»1663; наконец, в 2004‐м читатели той же газеты в очередной раз узнавали, что «в шелесте шелковых юбок от Valentino определенно есть свой ритм»1664.
Музыка и экран предоставляют нам коллективные образцы для подражания. Вместе с тем в каждом таком образце подчеркивается индивидуальность и благополучие. В самых современных формах красоты сосуществуют именно эти два аспекта: индивидуальный и коллективный. Такой дуализм – редко удостаивающийся внимания исследователей, но при этом ярко выраженный – отличает сегодняшнюю культуру: сегодня, как представляется, созданы все условия для главенства личного выбора, чтобы, если возможности совершенствования красоты окажутся «ограниченными», ответственность за несостоятельность в сфере телесной эстетики лежала на самом человеке.
Возможность выбрать «всё»
Как известно, возможность самостоятельно делать выбор столь заманчива, что человек стремится овладеть ей даже в условиях преобладания общественных норм в культуре. Это придает вполне определенный колорит современной эстетике.
Худеть – это строжайшее требование распространяется сегодня на всех; в то же время нет ничего более личного и индивидуального. Средств для похудения – от самых простых до самых технически сложных – становится все больше и больше. То же касается приборов, которые разделываются со всем, что начинается на «целлю» («целлюсоник», «целюпункция», «целлю-LPG-M6»)1665, и механизмов, избавляющих от всего, что связано с «липо» («липосакция», «липотомия», «липопластика», «липолиз»)1666, с помощью которых легко, как обещается в рекламе, добиться стройности. Все существующие техники и тактики избавления от лишнего веса должны подбираться индивидуально: «диета должна быть индивидуальной», настаивает Marie Claire, она должна «подходить к вашему образу жизни и строению тела»1667; уход за телом тоже следует «подбирать с учетом персональных особенностей»1668, добавляют в журнале Marie France; «каждый случай индивидуален»1669, соглашается журнал «Ваша красота» в специальном номере о стройном теле за март 2004 года. К тому же, только «доброжелательное отношение к телу» и «умение распознавать его сигналы» помогут «добиться значительных результатов в борьбе за стройность»1670, подводит итог журнал Marie France в 2004 году. Такой подход представляется вполне осуществимым и доступным каждому: достаточно хорошо знать свое тело, владеть необходимой информацией и подвергнуть себя испытаниям. Именно такой метод обретения красоты стал общепринятым, но даже здесь господствуют гибкость и возможность выбора, индивидуальные хитрости и находки, персональный подход. В энциклопедическом словаре Ларусс «Женское здоровье» стремление к обретению власти над собственным телом и к индивидуализации доведено до крайности: «вес тела» определяется здесь как «понятие весьма индивидуальное и, следовательно, субъективное. Идеальный вес, или здоровый вес, – это такой вес, который позволяет вам чувствовать себя хорошо и находиться в гармонии с собственным телом»1671. Уделяется внимание и психологическим аспектам, направленным на решение приоритетной задачи, – наладить связь с телом, «живущим своей внутренней жизнью»: «Ваш живот не любит эмоции. Он плохо реагирует на злоупотребления, вздуваясь при малейших стрессах…»1672 «Весь груз наших требований к себе возложен»1673 на тело, необходимо его расслаблять, «обращать на него внимание»1674, тогда и претензий к нему станет меньше.
Сегодня лишний вес воспринимается как преодолимое препятствие, устранимое с помощью индивидуально подобранных техник: от аппаратных методик до психологических приемов, от применения всевозможных устройств до умения слушать себя. Лучшей иллюстрацией этой идеи можно назвать антиутопию Жан-Кристофа Руфина «Глобалия», действие в которой происходит в недалеком будущем, опережающем наше время на несколько десятилетий. В демократической Глобалии тучные люди живут с лишним весом потому, что им так хочется. Они действуют осознанно: «Полнота считается здесь персональным выбором образа жизни и причисляется к фундаментальным правам человека»1675. Точно так же каждый гражданин Глобалии самостоятельно может решить, что желает быть стройным. Каждый несет ответственность за свое физическое состояние, а значит, и за красоту; аллюзия на ожидания нашего общества прозрачна: ослабление институционального контроля усиливает необходимость «быть автором своей жизни и нести за нее ответственность»1676, внимательно относиться к своей внешности и объемам тела. При этом результат достигается за счет использования разнообразных и в то же время направленных на решение определенной задачи методов.
Эстетические нормы и испытание себя
Однако сопротивляющаяся внешним воздействиям норма требует от человека прежде всего работы и усилия, а потом уже отдыха и расслабления: похудение – это «испытание», точно такой же «экзамен на соответствие» требованиям, как и все прочие социальные нормы. Это противоречит соблазнам рекламной риторики, а также образу «изолированной» от общества личности, которая сама задает абсолютно все критерии и аспекты внешности. Соблюдать диету «трудно» для 77% женщин, «очень трудно» для 35%, «все равно что вести бесконечную войну»1677 более чем для 50%. Обещание сбросить «от 8 до 15 кг в месяц, получив при этом удовольствие»1678 апеллирует к желанию обрести благополучие и легкую жизнь, маскируя при этом необходимость прикладывать усилия для изменения себя. Разумеется, эта трудность не представляет собой ничего нового, она отражает очевидные противоречия современного общества: с одной стороны, нужно уметь терять голову и расслабляться, чтобы больше потреблять, с другой – управлять собой и принуждать себя, чтобы самоутвердиться в обществе. Разнонаправленные, но дополняющие друг друга задачи, нужные для самосовершенствования1679.
Больше того, выбранная методика может оказаться неэффективной, желаемая стройность – труднодостижимой, а между принятым решением и результатом обнаружится пропасть. Согласно опросам, только 43% людей, придерживавшихся диеты, добились успеха1680. Если задать временные рамки, картина нарисуется еще более удручающая: «за пятилетний период неудачами заканчиваются от 75 до 95% попыток похудеть»1681. Здесь тоже нет ничего нового. Традиционные практики по совершенствованию тела не всегда давали обещанный результат: ни старинные тайные практики эпохи Ренессанса, сулившие ровный цвет лица, ни применявшиеся в XIX веке ванны для похудения, гарантировавшие, что купальщицы станут обладательницами самой тонкой талии, не приводили к желаемым эффектам. Впрочем, все изменилось в мире, где преображение себя превратилось в обязанность, а достижения технического прогресса выступают гарантом надежного результата. Все меняется, когда благополучие каждого преподносится как общая и важнейшая общественная цель. Все меняется, когда телесная трансформация ставится в зависимость исключительно от личной ответственности каждого, затрагивает глубинные основы самоидентификации. В таких условиях неудача вызывает чувство вины или виктимизацию1682: «невыносимое давление»1683 испытывают читатели одного из современных журналов, сетуя на недостижимость успеха; другие признаются в обманутых ожиданиях: «Я больше не верю тому, что читаю в журналах»1684; прочие доведены до отчаяния: «Я чувствую себя бесконечно маленькой, как будто мои тело и душа сморщились»1685. К тому же большая часть женщин, согласно недавним опросам итальянских социологов, оценивают свою внешность крайне негативно: «Le donne davanti allo specchio, un solo verdetto: sono bruta», 1686.
Сегодня, когда стройность выступает залогом эффективности, элегантности и подвижности1687, чуть ли не единственной гарантией телесного здоровья, все перечисленные трудности и противоречия сосредоточены вокруг проблемы похудения. Именно стремление к стройности лежит в основе современных практик по совершенствованию красоты. В «Дневнике Бриджит Джонс» тема лишнего веса вплетена в ткань литературного рассказа, ритм которому задают набранные или сброшенные килограммы, а порой и граммы:
Вторник 3 января. 59 кг (ужасающе: скатываюсь к ожирению. Почему? Почему?)…
Среда 4 января. 59,5 кг (аварийное положение – похоже, что жир накапливался где-то в организме в течение всех рождественских праздников, а теперь медленно высвобождается и рассредоточивается под кожей)…
Воскресенье 8 января. 58 кг (оч. хор., черт возьми, но что толку?)…
Понедельник 6 февраля. 56,8 кг (тяжелый внутренний жир совершенно испарился – загадка)…
Понедельник 4 декабря. 58,5 кг (надо сбросить вес перед рождественским обжорством)…1688
Те же тревоги не дают покоя Изабель де Санти, главной героине романа «Бал дебютанток»1689. Порой создается впечатление, что чуть ли не каждая трудность в ее жизни связана с жировыми складками: «я потолстела», «я похудела» – эти фразы словно отмеряют ритм влюбленностей Изабель, ее успехов и неудач, устанавливая неразрывную связь между стремлением похудеть и неуверенностью в себе. Вот в этом и состоит новизна: тягостные и разбухшие до невообразимых пределов размышления о неудачах на пути к обретению красоты, лишние килограммы, ставшие темой самых разных исследований, сыплющиеся как из рога изобилия догадки о причинах, препятствующих снижению веса. В этих тревогах присутствует комплекс вины, страдания, вызванного невозможностью добиться ожидаемого результата: «В чем моя вина? Что я делаю не так? Или я всего-навсего жертва того, что называется булимией?»1690 – задается вопросом одна из читательниц журнала «Наука худеть» (Savoir maigrir). «Я уже не знаю, что делать, – признается другая читательница, – я набрала 19 килограммов за год, несмотря на все усилия»1691. А в специальном номере о похудении журнала «Ваша красота» исследуются «одержимость худобой и недостаток уверенности в себе» в связи с «избыточным весом»1692. Между тем именно чувство вины, вызванное лишними килограммами, способствует возведению эстетических линий тела в общепризнанную норму (при всем многообразии существующих вариаций образцов красоты) и парадоксальным образом связывает человека с его окружением. Нормы остаются общими для всех, несмотря на стремительный рост числа субъективных моделей красоты, что доказывает общность представлений о социальной эффективности, элегантности, желанности. Вариации норм группируются вокруг нового, характерного для современности дуализма: благополучие – неблагополучие.
В сегодняшнем мире требования к красоте, несомненно, возросли: тело все чаще выставляется напоказ, личность становится все более «телесной». Одновременно те же самые требования, ставшие более демократичными, всеобъемлющими, сулящими исключительно благо, сформировали два полюса: процветание с одной стороны и отчаяние с другой.