91.
28. (1) Римляне, высадившись, разбили лагерь на ближайших холмах. (2) Появление флота, а затем шумная высадка солдат привели в ужас не только прибрежных селян: страх докатился и до городов. (3) Все дороги были забиты беспорядочными толпами людей; селяне гнали перед собой скот, казалось, они собрались вдруг покинуть Африку. (4) В города они вносили с собой страх еще больший, чем испытывали сами; смятение в Карфагене было, как во взятом городе. (5) После консульства Марка Атилия Регула и Луция Манлия [256 г.] карфагеняне около пятидесяти лет92 не видели ни одного римского войска – только суда, с которых высаживались пограбить селян. (6) Захватив все, что случайно попадалось под руку, солдаты всегда возвращались на корабли раньше, чем селян собирала тревога; тем в большем страхе сбегались они сейчас в город. (7) И, право слово, не было в Карфагене ни сильного войска, ни вождя, чтобы выставить его против римлян; Газдрубал, сын Гисгона, был первым человеком в государстве по родовитости, по своей славе, по богатству, а тогда уже и по свойству с царем, (8) но все помнили, что он в нескольких сражениях был разбит и выгнан из Испании этим самым Сципионом: карфагенского вождя нельзя было и сравнить с римским так же, как его наспех набранное войско с войском римлян. (9) Поэтому в городе, словно Сципион уже шел на приступ, раздался клич: «К оружию»; ворота были быстро заперты, на стенах расставили вооруженных караульных, выставили вооруженные посты; в эту ночь бодрствовали. (10) На следующий день пятьсот всадников, высланных на побережье разведать, что делается у моря, и помешать высадке солдат, наткнулись на римские посты. (11) Сципион, отослав флот в Утику, занял ближайшие к морю холмы, часть всадников он расставил в удобных местах, а другую отправил в поля за добычей.
29. (1) Они и начали битву с карфагенской конницей; в самом сражении убили немногих; гораздо больше пало во время бегства; тогда был убит и начальник конного отряда Ганнон, знатный юноша. (2) Сципион не только опустошил окружающие поля, но и взял ближайший, довольно богатый африканский город. (3) Добычу тотчас же погрузили на грузовые суда и отправили в Сицилию – захвачено было восемь тысяч пленных, свободных и рабов. (4) Но самым радостным событием для римлян в начале этой кампании было прибытие Масиниссы, явившегося, по словам некоторых писателей, всего с двумя сотнями всадников, а по мнению большинства, с двухтысячной конницей. (5) А так как он был самым выдающимся среди современных ему царей и очень помог римлянам, то, кажется, стоит отвлечься и рассказать о превратностях его судьбы, о том, как он потерял и как вернул отцовское царство93.
(6) Он воевал в Испании на стороне карфагенян, когда умер его отец (имя ему было Гала). Царство перешло к Эзалку, брату царя, – таков обычай нумидийцев. Эзалк был очень стар, (7) вскоре умер, власть перешла к старшему из его сыновей, Калуссе. Другой сын был еще совсем мальчик. Калусса стал правителем по законам своего племени, а не благодаря своему влиянию или силе. (8) И вот появился некий Мазетул, по крови не вовсе чужой царскому дому, но из семьи, царям всегда враждебной и с переменной удачей оспаривающей их власть. (9) Он поднял своих земляков – вражда с царской семьей поднимала его в их глазах; открыто поставив лагерь, он начал войну и заставил Калуссу сражаться за свою власть. (10) В этой битве пал Калусса и с ним много именитых людей. Весь народ мезулиев94 оказался во власти Мазетула. (11) Царем, однако, он себя не назвал, а удовольствовался скромным именем опекуна мальчика Лакумаза, единственного уцелевшего отпрыска царского дома. Его он провозгласил царем. (12) Женился он на знатной карфагенянке, племяннице Ганнибала, недавней жене царя Эзалка, надеялся на союз с Карфагеном; (13) к Сифаку он отправил посольство, чтобы восстановить старый договор о гостеприимстве: так он старался обеспечить себе помощь против Масиниссы.
30. (1) Масинисса, услышав о смерти дяди, а затем об убийстве двоюродного брата, переправился из Испании в Мавританию; царем мавров в то время был Бага. (2) Смиренно и униженно Масинисса выпросил у него отряд в четыре тысячи человек для охраны в пути; в военной помощи царь ему отказал. (3) С этими людьми он дошел до границ своего царства, заранее уведомив о себе друзей своих и отцовых; к нему явились пятьсот нумидийцев. (4) Мавров он, как и было условлено, отослал к царю, хотя людей к нему собралось гораздо меньше, чем он надеялся, и слишком мало для его отважного замысла. (5) Решив, что, действуя, он скорей соберет силы для какого-нибудь начинания, отправился он к Тапсу95 навстречу юному царю Лакумазу, который ехал к Сифаку. (6) Лакумаз вместе с перепуганной свитой укрылся в городе; Масинисса город взял с ходу; людей из царского войска, перешедших к нему, принял; сопротивлявшихся перебил; однако большинство воинов и сам юноша ускользнули в сумятице и добрались к Сифаку, к которому и направлялись. (7) Слух об этом скромном успехе в самом начале войны расположил нумидийцев к Масиниссе; отовсюду, из деревень и с полей, стекались к нему старые воины Галы и внушали юноше, что он должен вернуть себе отцовское царство. (8) Солдат у Мазетула было значительно больше: войско, с которым он разбил Калуссу, то есть кто перешел к нему после убийства царя, и очень большое подкрепление, которое привел к нему от Сифака молодой Лакумаз. (9) У Мазетула было пятнадцать тысяч пехоты и десять тысяч конницы, с которыми он и выступил против Масиниссы, отнюдь не имевшего столько конницы и пехоты. Победили, однако, и доблесть старых воинов, и искусство вождя, учившегося у римлян и у карфагенян; (10) юный царь с опекуном и жалким отрядом масесулиев бежал к карфагенянам.
Итак, Масинисса вернул себе отцово царство, но, понимая, что ему предстоит еще борьба с Сифаком, отнюдь не менее трудная, решил помириться с двоюродным братом. (11) Он отправил послов обнадежить юношу: если тот доверится Масиниссе, то будет у него в такой же чести, в какой был у Галы Эзалк; (12) а Мазетулу пообещать не только безнаказанность: ему честно вернут все имущество. Оба, предпочитая изгнанию скромную участь у себя на родине, присоединились к Масиниссе, хотя карфагеняне всячески старались этому помешать.
31. (1) Газдрубал во время этих событий случайно оказался у Сифака; он убедил нумидийца, что тот очень ошибается, думая, будто для него безразлично, Лакумазу ли принадлежит царство мезулиев или Масиниссе, (2) и полагая, что Масинисса удовлетворится тем же, чем его отец Гала или дядя Эзалк: нет, таких задатков, такого ума ни у кого в этом народе еще не было; (3) в Испании часто и союзники и враги были свидетелями редкого мужества Масиниссы. Если Сифак и карфагеняне не загасят этот занявшийся огонь, то они вскоре сгорят в пожаре, который уже ничто не потушит. (4) А пока он еще не окреп и залечивает трудно затягивающиеся раны своего государства. Настаивая, подстрекая, Газдрубал убеждал Сифака двинуть свои войска к границе мезулиев (5) и расположиться лагерем, словно в своих несомненных владениях, в тех самых землях, из-за которых он некогда спорил с Галой и даже сражался с ним. Если кто-нибудь ему, Сифаку, помешает, что, собственно, и нужно, то он будет воевать, (6) если, испугавшись, противник эту область уступит, то Сифаку надо идти в глубину его царства: тогда мезулии либо подчинятся ему без борьбы, либо ее не выдержат.
(7) Возбужденный такими речами, Сифак начал войну с Масиниссой. В первом сражении он наголову разбил мезулиев; Масинисса с несколькими всадниками бежал с поля битвы на гору (местные жители называют ее Белл96). (8) Несколько семейств со своими шатрами97 и своим скотом (это все их имущество) последовали за царем; остальные мезулии подчинились Сифаку. (9) Гора, которую заняли изгнанники, была богата водой и пастбищами, на которых досыта наедался скот, обильно снабжавший людей молоком и мясом, их привычной едой. (10) Из своего убежища они сначала тайком, по ночам, а потом открыто стали выходить на разбой и опустошать окрестности; чаще всего устраивали пожары на карфагенской земле: и добычи там было больше, чем у нумидийцев, и разбойничать было безопаснее. (11) Они уже так разохотились, что добычу свою доставляли к морю и продавали купцам, для того и приводившим сюда свои корабли. Карфагенян, убитых и взятых в плен, часто бывало больше, чем в ином сражении. (12) Карфагеняне жаловались Сифаку и убеждали его покончить с этими последними вспышками войны. Сифак и сам был крайне раздражен, но ему казалось не царским делом преследовать разбойника, скитающегося в горах.
32. (1) Выбран был для этого дела Букар, один из царских военачальников, человек горячий и неутомимый, ему были даны четыре тысячи пехоты и две – всадников и обещана огромная награда, если он принесет голову Масиниссы или (это, конечно, была бы несказанная радость) возьмет его живым. (2) Неожиданно напав на беспечно бродивших людей Масиниссы, Букар отрезал стада скота и толпы людей от их вооруженных защитников, а самого Масиниссу с несколькими спутниками загнал на вершину горы. (3) Считая войну почти законченной, он отослал к царю не только отбитый скот и пленных, но и войско, слишком большое, по его мнению, для того, что оставалось сделать. (4) С пятью, не более, сотнями пехотинцев и двумя сотнями конников он стал преследовать Масиниссу, спустившегося с горы, загнал его в узкую лощину (здесь перебили много мезулиев) и запер ее с обоих концов. (5) Масинисса с пятьюдесятью, самое большее, всадниками ускользнул по петлявшим крутым тропинкам, которых не знали преследователи. (6) Букар, однако, шел по его следам, застиг его на широкой равнине около города Клупеи